Глава 34: «Пролог Консультанта»
Чикаго. В тот миг, когда моя нога коснулась земли в этом городе, я понял, что влюбился в него.
Круглосуточный несмолкающий шум, две ежедневные пробки, после которых хочется удавиться, воздух, пропитанный едким, мутным запахом, и витающая повсюду пыль, которую можно потрогать руками. Неудивительно, что даже в уличных кафе есть «места для курящих». Полагаю, люди скорее предпочтут найти задымленный угол, вогнать в легкие пару сигаретных трубок и поскорее покончить со своей жалкой жизнью, чем дышать тем, что носится по улицам.
Это типичный город рабочего класса, город трудяг, где даже билеты на матчи стоят дешевле, чем в других частях округа Звезда. Прямо под моей съемной квартирой острый хот-дог с сыром стоит всего три доллара, и я съедаю как минимум один каждый день. Ларек с хот-догами купается в выхлопных газах, хозяин никогда не моет руки после посещения уборной, сосиска сделана из свинины неизвестного происхождения, булка – из муки неизвестного происхождения, и всё это залито почти просроченным жидким сыром и соусом чили, купленными оптом в супермаркете. В тот момент, когда вгрызаешься в такой хот-дог, осознаешь: вот она, жизнь обычного человека; ты чувствуешь вкус самого бытия.
Прошло почти три недели с моего приезда, и каждую ночь я обхожу не меньше трех-четырех баров. Почти каждый раз у меня спрашивают документы. Я искренне поражен, насколько плохое зрение у этих вышибал – ведь даже в моем настоящем удостоверении мне уже исполнился двадцать один год. Но неважно… За последние полмесяца, помимо девиц, ищущих приключений на одну ночь, дам, жаждущих стабильных отношений, геев в поисках разовой встречи, геев в поисках любви и нескольких пикаперов неопределенного пола, а следовательно, и ориентации, я наконец-то составил общее представление о местных бандах.
Помню первого чернокожего парня, который заговорил со мной. Мы недолго болтали у сцены, и я спросил:
— Эй, приятель, есть что-нибудь, от чего можно улететь?
Он ответил:
— Да, конечно, есть. Гляди, это значок. Тебе ведь жарковато стало, а? Малыш, ты арестован. Поехали в участок на тест на наркотики. И еще, я думаю, ты расист. Хочешь, я зачитаю тебе твои права?
Говоря это, он вытащил жетон и пушку.
К счастью, в тот день я бегал быстро, иначе меня бы сцапал обычный офицер в штатском. Этот парень на полном серьезе обвинил меня в расизме? Он сидел на краю сцены в жилетке под пиджаком, с восемью перстнями на пальцах и золотой цепью толщиной с собачий поводок. Если я не спрошу у типа с таким сутенерским прикидом, есть ли у него дурь, мне что, спрашивать, есть ли у него люди?
Если оставить в покое того копа с его подставой, был еще случай: я встретил блондина с колючей прической, средних лет, но без пивного животика, со шрамом на тыльной стороне ладони – вылитый ветеран или кто-то в этом роде. При нем был дипломат, одет он был в кожаную куртку и сидел в углу в полном одиночестве. Аура от него исходила такая, как от способного подручного большого босса – из тех, кому доверяют важные сделки.
Я подошел и полчаса болтал с ним на уличном сленге. Он назвался Тедом, и ответы Теда тоже указывали на то, что он действительно важная шишка. Затем он открыл чемодан и продемонстрировал «товар»: полный дипломат мыла. Да, он был в кожанке, блондин, со шрамом, с мылом в дипломате, и звали его «Тед». Ладно, все видели то старое кино, но мало кто пойдет на такие крайности. Не перебор ли – играть в переодевания в баре в твоем-то возрасте?
Еще пару раз я пытался спровоцировать конфликт, просто чтобы выйти на какую-нибудь бандитскую шелупонь. К несчастью, мне фатально не везло. Каждый раз я натыкался на свирепо выглядящих, но законопослушных граждан. Они могли бить бутылки, толкаться, лезть в лицо, но стоило применить хотя бы малую толику настоящей боевой техники и уложить одного из них, как они тут же давали заднюю. На этом шоу заканчивалось: вышибалы выставляли смутьянов вон или сразу вызывали полицию. Поверьте, каждый раз первым на место прибывал офицер в штатском, одетый как сутенер.
В общем и целом этот опыт можно было бы счесть провалом, но, как говорится, «на ошибках учатся». Благодаря этим событиям я усвоил урок: те киношные сцены, где ты заходишь в бар и тут же получаешь ценные сведения от бармена или случайного пьянчуги по соседству, – не что иное, как конкретное проявление повреждения мозга у режиссера или кровоизлияния в мозг у сценариста. Я получаю больше информации, просто глядя телевизионные новости Империи, чем ошиваясь по барам.
После того как я впустую потратил больше двадцати дней жизни такого великого человека, сегодня мне наконец представилась возможность встретиться с членом семьи Луккезе. Надеюсь, план сработает как по маслу, потому что я весьма оптимистично настроен относительно мощи семьи Луккезе, да и к тому же мне больше не хочется ломать голову, пытаясь наладить связи с семьей Дженовезе. Бог весть, сколько бы еще времени это заняло.