Я не сплю уже семь ночей подряд. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу один и тот же сон. Я смотрю его снова и снова, будто попал в петлю, из которой нет выхода.
Я видел город – черно-белый город. Каждая стена, улица и прохожий казались рисунком на бумаге, резким, контрастным, но пугающе живым.
Передо мной возник проход. Белые кирпичи складывались в тропу, ведущую вверх по лестнице. Вскоре я оказался в центре просторного театра, чей купол не уступал Дроттнингхольмскому придворному театру в Стокгольме. Даже сквозь бесцветность мира невозможно было скрыть царившую здесь роскошь.
Затем перед глазами мелькнули бледные руки и искаженное ужасом лицо. В этом безмолвном мире я услышал крики. Секундой позже я рывком вернулся на улицу.
Мимо меня пробежали двое. Старуха в платке и человек в черном плаще. Лицо женщины было скрыто, окутано черной тенью. Вместо лица у мужчины был голый череп; он был белым скелетом.
Я не знаю, кто они. Не знаю, где это. Пытался ли он спасти её или преследовал? Я ничего не понимаю. В голове лишь один вопрос: почему я здесь? Почему именно я?
Кому я могу это рассказать? Никому нельзя доверять, ни с кем нельзя откровенничать. Даже с собственной дочерью, в которой течет моя кровь. Эти шепотки во тьме, сводящие с ума силуэты… бездарные подчиненные, никчемные смертные… кто разделит мою ношу? Только полагаясь на себя, я смогу пробудиться от этого кошмара. Тогда я вознесусь к божественности и буду взирать на всё сущее свысока.
Чезаре Бамонде отложил перо и бросил исписанный пергамент в жаровню. Он бросил взгляд на Небесный кодекс, лежащий на столе, и наконец принял решение.
…6 января 2102 года, семьдесят часов до пробуждения Кровавого Филина.
Наконец-то я здесь. — Кровавый Филин открыл глаза и увидел мир в резких черно-белых тонах. Под ним была мягкая трава, а чуть впереди текла извилистая река.
— Это Ад? — Пробормотал он себе под нос, чтобы убедиться, что всё еще находится в сознании. Он подошел к воде:
— А это, стало быть, Стикс.
— Это уж точно не Ад, — раздался голос, в точности повторяющий голос Кровавого Филина.
На мгновение тот заподозрил, что это голос в его собственной голове или эхо. Возможно, он заговорил, сам того не заметив.
— Это всего лишь плод воображения атеиста о том, что происходит после смерти, — человек вышел из тени деревьев за спиной Кровавого Филина. Он выглядел как его точная копия.
— Ты Тёмная Вода или кто-то другой? — Кровавый Филин снова огляделся:
— Это место… какое-то пространство, созданное Тянь И, верно? Что за игры вы затеяли?
— Ты сделал такой вывод, потому что не чувствуешь во мне греха, — ответил другой Кровавый Филин. — Но твои рассуждения ошибочны. Я – лишь твое воображение. Часть тебя. Я здесь, чтобы помочь тебе выбраться.
— Вот как? Хм… прости, я что-то не вижу двери. Или… за мной приплывет лодка? — Небрежно бросил Кровавый Филин.
Неожиданно прямо рядом с ним из ниоткуда возникла белая дверь, а по реке медленно приплыл челн.
— Я – твое подсознание. То, что знаю я, должен знать и ты, — произнес двойник. — Раз ты подсознательно заговорил об этих двух вещах, у тебя есть право выбора. — Он сделал паузу:
— Ты помнишь? Мы были убиты, убиты Лордом. Но в последний миг кое-кто защитил наши жизненно важные органы и спрятал их в пространстве, которое не смог бы отыскать даже Лорд.
— Теперь нам дарованы Кровь злых духов и Кости и кожа дьяволов. Вопрос в том, каким образом ты хочешь пробудиться?
— Я не понимаю ни слова из этого бреда, — сказал Кровавый Филин, уже протягивая руку к дверной ручке.
— Так действительно было бы проще, — тут же отозвался второй Филин. — Но тогда тот, кто очнется, будет Кровавым Филином, который никогда не вернет свою человечность. — …Ты действительно много знаешь, — рука Филина замерла на ручке, но он не стал её поворачивать.
— Мы оба знаем, что есть другой путь. Путь, который не так прост и прямолинеен. Возможно, он тернист и полон боли, но в этом и заключается смысл нашей жизни как людей. На этом пути мы, быть может, сможем вернуть себе человеческое обличье. — Тон двойника был тверд:
— То, что для многих не имеет цены, для нас – недосягаемое сокровище. Иронично, не правда ли?
Кровавый Филин убрал руку, и дверь рядом с ним исчезла:
— Где всё-таки находится это место?
Человек, как две капли воды похожий на него, испарился, словно его и не было, и ответ, разумеется, исчез вместе с ним.
— Тьфу… Если этот бардак – часть ада, то здешний дизайнер либо пьяница, либо писатель, — Кровавый Филин тряхнул головой с нетерпеливым видом и зашагал к реке.
Деревянная лодка показалась ему очень знакомой, будто он уже видел её. Вскоре он вспомнил. В Венеции он как-то катался на такой. Тот болтливый лодочник, который специально тянул время, использовал именно такую… Нет, это была та самая лодка; даже резные узоры на борту совпадали один в один.
Стоило ему увидеть её, как возникло чувство дежавю, и старые воспоминания пробудились. Кровавый Филин был уверен: этот челн пришел прямиком из его памяти.
— Неужели всё, из чего состоит этот мир – лишь фрагменты моих воспоминаний? — Кровавый Филин взял длинный шест, и одним толчком лодка оттолкнулась от дна. Похоже, река была не такой глубокой, как казалось. Он погнал судно вниз по течению. Пейзаж по обоим берегам поначалу представлял собой черно-белый лес, но вскоре, у очень резкой границы, вода впереди сменила цвет с черного на белый, и вся цветовая гамма мира преобразилась. Вокруг даже появились дороги.
Оглянувшись, он увидел, что в десятке метров позади всё еще стоит лес, но здесь уже раскинулась выжженная пустыня. Недалеко от правого берега виднелись шоссе и столбы электропередач, а река впереди становилась всё уже.
Течение постепенно замедлилось, пока лодка окончательно не встала. Река превратилась в ручей. Кровавый Филин легко перепрыгнул на берег.
Его охватило необъяснимое раздражение, захотелось курить. Похлопав по карманам, он, к своему удивлению, обнаружил сигару. Зажав её в зубах, он начал искать огонь и в заднем кармане брюк наткнулся на зажигалку.
— Это сон? — Холодно хмыкнул Кровавый Филин, вскинул голову и вышел на дорогу. Оглянувшись, он больше не увидел ни реки, ни леса. Кругом была лишь пустыня. Единственными ориентирами были полотно под ногами и столбы, уходящие за горизонт. — Похоже, это будет очень долгий сон… — Глубоко затянувшись, он наугад выбрал направление и пошел вперед. (Продолжение следует)