— То болезненное выражение лица сейчас… это всё была игра? — Спросил Шон.
— Само собой. Я играю не хуже тех мастеров побега, что выступают по телевизору, — с улыбкой ответил Божественный Ключ. — В конце концов, они обычные люди. Те трюки, что для них смертельно опасны, для меня не представляют никакой сложности. В четырнадцать лет я уже на девяносто процентов овладел магией побега. Сбрасывать оковы для меня было так же естественно, как есть или спать.
— В моих глазах, — продолжил он, — иметь дело с такими, как ты, и пускаться в рискованные авантюры прямо во время боя – вот это и есть настоящие смертельные номера.
— Как именно ты это сделал? — Шон немного вернул себе самообладание. — Неужели цирковые фокусы, которым ты научился, работают даже против суперспособностей?
— Хе-хе… в таком случае ты слишком высокого мнения о магии. На самом деле, если разобрать всё по частям, в этом нет ничего особенного – просто сочетание реквизита и техники.
— К примеру, иллюзионист надевает смирительную рубашку, его обматывают цепями, подвешивают вверх ногами и запирают в большом стеклянном гробу, наполненном водой. Снаружи добавляют еще пять-шесть замков и заставляют совершить побег на глазах у всех… Ты думаешь, это трудно? Скажу прямо: при должной подготовке это под силу большинству обычных людей. Ведь всё держится на навыках… умении вскрывать замки, способности вывихивать собственные суставы, тренировке объема легких и прочем. Это представление, а не казнь. Как правило, ко всем бутафорским замкам подходит один и тот же маленький ключик. Перед выходом на сцену фокусник обертывает его специальным материалом и проглатывает или прячет проволоку под искусственной кожей на теле. Когда начинается побег и маг не хочет, чтобы зрители заметили лишние движения, он прикрывает их актерской игрой: выпускает пузыри воздуха, активно дергается или притворяется, что борется за жизнь. Цель одна – всколыхнуть воду или отвлечь внимание.
— …И то гримаса боли, что я только что изобразил, была частью такого представления. Если бы я не притворствовал, а сохранял спокойствие в духе «я могу задерживать дыхание на полчаса» и сосредоточился на взломе твоей способности, ты бы не ослабил бдительность и не решил, что ситуация у тебя под контролем.
— Понимаю… — произнес Шон. — Значит, ты выгадал себе пять минут, устроив передо мной этот спектакль. Хорошо. Достойно похвалы. И что теперь? Разве ситуация изменилась? Я вполне могу набросить на тебя еще одну сеть. Нет… бесчисленное множество сетей, и на этот раз я переломаю тебе руки и ноги, пока ты будешь барахтаться. — С этими словами он уже начал действовать.
В этом узком металлическом проходе способность Шона давала явное преимущество. Имея достаточно времени, он мог превратить любое замкнутое пространство в собственное гнездо. В любой момент он мог призвать на помощь в бою энергетические паутины, расставленные поблизости. Эти созданные сети не исчезали мгновенно, сохраняя физическую форму в течение долгого времени.
— Как скучно. Ты правда думаешь, что, столкнувшись с тем же замком во второй раз, я потрачу на его вскрытие столько же времени? — Сказал Божественный Ключ.
В этих словах явно крылся подтекст, но Шону было не до того. Его способность была внешней, так что он решил сначала применить ее, а о результатах беспокоиться позже.
Плотная, прочная паутина вновь окутала Божественного Ключа. На этот раз его обмотало несколькими слоями, отчетливо видимыми невооруженным глазом. Но Божественный Ключ почти не шевелился. Как и прежде, нити сами собой становились хрупкими, теряли жизненную силу и вяло опадали на землю или вовсе рассыпались в мелкую пыль. Весь процесс занял лишь несколько секунд; паутина оказалась совершенно бессильна его удержать.
— Здесь больше нет Тумана Аида, и я уже не тот пленник с браслетом на запястье, — произнес Божественный Ключ. — Я использовал Замок на Убийце Теней, иначе с тобой было бы покончено давным-давно. Даже одной Отмычки достаточно, чтобы противостоять твоим сетям. Хм… сдавайся, Шон. Я не хочу тебя убивать, отойди в сторону. — Тон Божественного Ключа был уверенным, но на самом деле он блефовал. Как он и говорил, это было «смертельное представление», а обман противника с помощью актерской игры – тоже тактика боя. Он был аномалией среди обладателей способностей, поэтому противник не мог измерить его истинную глубину, что делало успех такого подхода весьма вероятным.
На самом деле Божественный Ключ сейчас находился в крайне опасном положении. Его сила делилась на Замок и Отмычку, а формы энергии – на «Жесткую» и «Гибкую». Смена форм и использование способностей давали разные эффекты. Войдя в Тяньду, Божественный Ключ наложил Замок на самого себя. Этот замок, конечно, не ограничивал его мощь, зато помогал обрести иммунитет к дистанционному подавлению Лорда.
Но позже Замок был использован на Убийце Теней. Поскольку за раз можно было заблокировать только одну цель, Божественному Ключу оставалось полагаться лишь на Отмычку в битве против Шона. К тому же он не мог защититься от влияния Лорда, просто опираясь на колоссальную энергию, как это делал Кровавый Филин. В этот момент Божественному Ключу приходилось поддерживать энергию в ориентированной на защиту Гибкой форме и всегда сохранять определенный резерв, чтобы уберечься от дальнобойных атак Лорда.
По правде говоря, в нынешней ситуации, даже если бы Шон перестал использовать свои способности и просто вступил с Божественным Ключом в прямое столкновение как боец класса Свирепый, он бы определенно победил. У него было бы абсолютное преимущество за счет одной лишь физической силы и энергетического превосходства.
— Не надейся, Божественный Ключ, — отрезал Шон. — Хочешь, чтобы я тебя пропустил? Хм… мне плевать, что твоя способность подавляет мою. Если хочешь уничтожить энергетическое ядро, тебе придется перешагнуть через мой труп. — В этот критический момент Шон прекрасно осознавал ставки. Если источник питания города будет уничтожен, то, когда вскоре прибудут армии Свободного Фронта и Син Тянь, как минимум половина оборонительных орудий выйдет из строя, оставив лишь обычное стрелковое оружие. Без защиты одностороннего оборонительного силового поля установки, ведущие огонь боевыми снарядами, долго не продержатся.
В этот миг Божественный Ключ пришел в движение.
Раз уж нужно действовать, лучше нанести удар первым. Его фигура мелькнула, и из пальцев вырвался поток энергии.
Шон в мгновение ока отпрянул на несколько футов, едва уклонившись от атаки. По этому единственному выпаду он разгадал уловку:
— Ха! Это и вправду блеф! Такая поспешная атака – верный признак того, что ты понимаешь: тебе со мной не совладать!
Он уже собирался броситься вперед и избивать Божественного Ключа, пока тот не начнет харкать кровью, но кто бы мог подумать, что именно в эту секунду произойдут поразительные перемены.
В то же мгновение, по иронии судьбы, весь Тяньду внезапно содрогнулся. Восточное крыло города резко просело на несколько футов, из-за чего весь Парящий остров накренился в ту сторону. Более того, после этого удара система левитации на восточной стороне острова явно получила повреждения, и Тяньду начал медленно снижаться… Сердце каждого в городе, кто обладал хоть сколько-нибудь развитым восприятием энергии, замерло от ужаса. Все они понимали: разрушительная мощь этого удара принадлежала какому-то обладателю способностей.
— Да вы шутите… — выражение лица Шона резко изменилось. Он знал, что это не могли сделать те немногие, кто был на стороне Кровавого Филина – место было не то. Но он искренне не понимал, кто еще способен на такое?
— А это весьма кстати. Кажется, мне всё же не придется перешагивать через твой труп, — заметил Божественный Ключ. — Кто бы это ни был, если он повторит такое еще пару раз, будет неважно, работает ли энергоядро; весь остров просто разлетится вдребезги.
— Проклятье! Это тоже дело рук твоих сообщников! — Шон повернул голову. — В любом случае, сначала я разделаюсь с тобой здесь…
— А я ухожу! — К тому времени как слова Божественного Ключа достигли ушей Шона, сам он уже исчез, скрывшись в противоположном направлении. Паутина совершенно не могла его задержать. Всего за несколько секунд Божественный Ключ решил оставить попытки пробраться к ядру. Если Шон погонится за ним, он просто поиграет с ним в кошки-мышки в недрах острова. Если не сможет победить – просто сбежит… «Черт побери…», — выругался Шон под нос. Поразмыслив несколько секунд, он решил бросить погоню и первым делом отправиться на восточную сторону острова, чтобы узнать, что произошло. Игры с таким хитрецом, как Божественный Ключ, вероятно, не принесли бы результата, даже если бы остров пошел ко дну… Тяньду, поверхность Парящего острова.
Трое, осаждавшие Кровавого Филина, прекратили схватку в тот самый момент, когда начался крен. Кровавый Филин, который до этого легко наступал и отступал, сохраняя силы, оценил ситуацию и не стал продолжать стычку. Он вышел из боя.
— Эта энергия… что это такое… — Джефферсон посмотрел на восток. Время рассвета было уже совсем близко. В слабом свете Неба поднялось черное сияние, формируя темный столп света, уходящий в высь.
Хлынула всепоглощающая зловещая энергия, и воздух стал тяжелым. В этот миг в обладателях способностей пробудился древний инстинкт – словно к ним приближался высший хищник. Ощущение опасности, чувство отчаянного гнета и чужого присутствия поднялось в сердце каждого.
Поглотив более сотни способностей, Хаос наконец начал являть свое ужасающее истинное обличие.
Тем временем на восточной стороне города.
Дороги и здания в этом районе были полностью стерты с лица земли. Громовой Огонь лежал в глубоком разломе: огромная часть его одежды на груди пропиталась кровью, став пугающе алой. Грудь его вздымалась тяжело и прерывисто – по каждому хриплому вдоху было ясно, что легкие серьезно повреждены.
Рядом с ним Кинг-Конг пытался подняться; все его тело покрывала сеть тонких трещин, отчего он походил на склеенную из осколков фарфоровую вазу. Он лихорадочно подбирал с земли обломки металла, скрежеща зубами, пережевывал их и с трудом проглатывал.
Бумажный Рыцарь парил в воздухе, внешне невредимый, однако та половина его лица, что еще сохранила способность выражать эмоции, была бледной, как и изуродованная часть. На его глазах Джейсон Лука – почтенный офицер, наставник и друг – был заживо проглочен гигантским черным древним змеем, исчезнув в бездне тьмы без единого признака жизни.
Дрожащими руками он достал коммуникатор и заговорил:
— Говорит полковник Ай Лот Найси. Всем солдатам и командирам, слышащим это сообщение, – слушайте меня внимательно. Я нахожусь в пятнадцатом секторе на восточной стороне оборонительной линии. Я требую, чтобы каждый, подчеркиваю – каждый, независимо от звания и личности, если вы хотите жить, не приближался к этой зоне. Немедленно эвакуируйте гражданских, всем войскам – отступать. Попытайтесь уведомить Лорда и Убийцу Теней, чтобы они прибыли ко мне…
Подавив всплеск эмоций, он замолчал и отшвырнул коммуникатор в сторону.
— Какая самоотверженность, не правда ли? Хе-хе-хе… С-с-с… — прошипел Самаэль, он же Зеркальный Лик.
— Я лишь передал последний приказ Луки, — холодным тоном отозвался Бумажный Рыцарь. — Если бы погиб я, он поступил бы так же.
С этими словами он сорвал бумажный бинт, обнажая ту часть лица, которую когда-то изувечил Кровавый Филин. На самом деле раны давно затянулись, и кожа восстановилась, но все лицо было покрыто жуткими шрамами – на нем не осталось почти ни одного гладкого живого места.
— Ты ошибаешься, монстр. Я вовсе не самоотверженный человек. Я не следую правилам и не умею общаться с людьми. Чаще всего я просто создаю проблемы начальству и товарищам, — продолжал Бумажный Рыцарь. — Я никогда не хотел быть «полковником Ай Лот Найси». Я – это я, Бумажный Рыцарь.
Бумажные листы вокруг него взметнулись и закружились, смыкаясь кольцом:
— Долг, правосудие, месть, гнев… Я вечно искал повод для драки или убеждение, за которое стоит держаться, но в этот миг я понял, что Кровавый Филин был прав. — Бумага вокруг него внезапно приняла форму исполинской руки, указательный палец которой нацелился прямо на Самаэля. — К черту причины! Сразимся насмерть. Содрать с тебя шкуру и расчленить – вот чего я хочу!
— Хе-хе… Помню, как ты появился у порога Книжной лавки Тяньи в Демонической Столице. Твоя способность еще тогда произвела на меня глубокое впечатление, с-с-с… Раз уж ты так жаждешь смерти, я исполню твое желание. Но прежде чем ты испустишь дух, ты должен отдать свою способность мне.
Самаэль взирал на яростную жажду убийства Бумажного Рыцаря с полным безразличием, продолжая скалиться в своей обычной манере. Бумажный Рыцарь не проронил больше ни слова. Сложив из бумаги крылья, он камнем бросился вниз. За ним следовала лавина бумажной массы: на глаз в этих стопках было несколько сотен кубометров. В этот момент сила Бумажного Рыцаря подчинялась лишь его воле, принимая бесчисленные формы. Бумага казалась разрозненной и хаотичной, кружась в бешеном вихре, но на самом деле каждый листок был неразрывно связан с хозяином и обладал поразительной мощью. Даже один клочок бумаги сейчас мог рассечь металл и камень.
Двое членов Свободного Фронта на земле, изрядно избитые Самаэлем, после пары минут передышки наконец смогли немного прийти в себя.
— Эй… надо ему помочь. Если он погибнет, этот монстр сожрет и нас, это лишь вопрос времени. — Хотя Громовой Огонь и произнес это, он сам не был уверен, сможет ли продолжать бой с такими ранами, даже если сумеет подняться.
— Конечно, поможем, но на тебя рассчитывать не стоит, — на удивление спокойно ответил Кинг-Конг.
— Что ты сказал?! — Громовой Огонь решил, что напарник снова над ним издевается. Он уже собрался огрызнуться, но заметил странное поведение Кинг-Конга.
Тот запустил руку себе под третье ребро, сквозь каменную кожу, и вытащил плоский кожаный подсумок. В нем были закреплены две стеклянные пробирки. Громовой Огонь впервые видел, чтобы стальная шкура этого здоровяка служила еще и хранилищем.
— Это небольшой подарок от Синтяня. Командующий Берж втайне передал его мне перед выходом, — сказал Кинг-Конг. Он закинул обе пробирки с жидкостью вместе с подсумком в рот, несколько раз хрустнул ими и проглотил.
— Вино Боевого Бога? — Воскликнул Громовой Огонь. — Эй! Стой! Одна из них была моей!
— Берж велел мне оставить их у себя и самому решить, когда и как использовать эти две стандартные дозы Вина Боевого Бога. — Кинг-Конг оглянулся на товарища. — Знаешь, почему он не дал их тебе? Потому что ты слишком импульсивен и не привык думать головой… Тебе бы стоило сменить эту привычку в будущем.
В словах Кинг-Конга Громовому Огню почудилось нечто странное. Подобные речи, напоминающие прощальные пророчества, не предвещали ничего хорошего.
— Уходи, Громовой Огонь. В твоем состоянии добраться морем до «Небесного стервятника» не составит труда, — произнес Кинг-Конг. — Если мы с Бумажным Рыцарем не сдюжим, твой черед все равно не настанет.
Громовой Огонь поднялся, подошел и рывком схватил Кинг-Конга за шиворот:
— Сволочь! Как ты смеешь так распоряжаться Вином Боевого Бога? Ты что, за ничтожество меня держишь? Думаешь, я боюсь сдохнуть?
— Что ты мелешь! — Кинг-Конг молниеносным движением перехватил его руки и зажал шею Громового Огня в стальном захвате. — Ты ведь хочешь сделать предложение Грис, когда война закончится? Хе… Не делай такое удивленное лицо. Об этом знают все, даже стражники у главных ворот штаба совета, кроме нее самой.
Он поднял свободную руку:
— Твое спасение – дело десятое; главное для меня – мой напарник. — Кинг-Конг уже развернулся, целясь в пролом внешней стены. — Живи, Громовой Огонь. Живи, пока война не кончится. И ради меня… и ради тех, кто пал, – увидь этот новый мир.
С этими словами он без лишних церемоний с огромной силой швырнул Громового Огня в восточную часть неба.
Громовой Огонь почувствовал собственное бессилие. Он ощущал, как энергия Кинг-Конга буквально взорвалась после двойной дозы Вина Боевого Бога. В этот миг ему пришлось превратить свое тело в молнию, чтобы восстановиться уже после того, как процесс ускорения завершится – хрупкая плоть просто не выдержала бы такой колоссальной инерции. Он понимал: Кинг-Конг намеренно заставил его уйти.
Из-за запредельной скорости, приданной броском Кинг-Конга, Громовой Огонь превратился в сверкающую стрелу и исчез в небесах. Когда его фигура вновь стала видимой, он был уже в добрых десяти километрах от места боя.
Самаэль проводил взглядом одну из ускользающих жертв, но поделать ничего не мог. Способ побега Громового Огня был слишком специфичен для погони. Но больше всего его злило то, что Бумажный Рыцарь, сражаясь с ним в воздухе, с каждой секундой становился все сильнее. Даже когда змей выгибал спину и раз за разом изрыгал из пасти черные лучи, попасть в противника было почти невозможно.
Из горла Самаэля вырвалось вибрирующее шипение, выдававшее его ярость:
— Перестань мельтешить, муха! С-с-с… Небо никогда не принадлежало вам, смертным!
На спине черного змея плоть и кровь пошли рябью, и симметричные сегменты черных костей прорвали чешую. Вскоре на спине существа выросли шесть пар черных костяных крыльев. Эти двенадцать крыльев распахнулись в стороны, каждое длиной в несколько десятков метров.
Внезапно вспыхнуло пламя, преждевременно озарив темный небосвод.
Крылья на спине Самаэля объял огонь, и температура вокруг резко подскочила. Самому змеиному телу пламя явно не причиняло вреда. С каждым взмахом крыльев генерировалось невероятное количество жара. Он взмыл выше, испустив яростный рев, и приближающаяся бумага превращалась в пепел еще в нескольких метрах от него. Казалось, даже вложенная энергия не могла защитить бумагу от этого испепеляющего воздействия.
— А здесь становится жарковато.
Голос говорившего был тихим, но он отчетливо достиг ушей Самаэля. Тот что-то осознал, но было уже слишком поздно.
Кинг-Конг возник у самого хвоста змея, вцепившись обеими руками в чешуйчатую плоть совсем рядом с землей. Его ладони дымились, словно на раскаленном гриле. Убедившись, что захват крепок, он взревел и дернул массивное тело Самаэля на себя, перебрасывая его через плечо. Чудовищный бросок отправил змея прямиком в море, бушующее под Парящим островом.
«Продолжение следует. Если вам нравится это произведение, вы можете проголосовать за него рекомендательными билетами и месячными пропусками. Ваша поддержка – моя главная мотивация».