Вечер пятнадцатого декабря.
Времени, прошедшего с начала дня, Чайному Бессмертному вполне хватило, чтобы во многом разобраться. Смерть лейтенанта Санъюаня и Кудзиры Тори не казалась ему слишком запутанным делом. Куда сложнее было распутать гибель Мацуо Харуки, Миура Кадзуи и Икэды – троих людей, чьи лица были отмечены черным клеймом Перевёрнутого Креста.
В этот момент Симаки находился в своем кабинете и вместе с секретарем, ведущим протокол, слушал доклад Чайного Бессмертного.
— Начнем с того утра, десяти часов, когда Кудзира Тори отправился в морг полицейского участка. В самом здании, за исключением коридоров, камер наблюдения нет. Поэтому содержание разговора между Кудзирой Тори и Санъюанем нам неизвестно, но я полагаю, что речь шла об обсуждении дела.
— …После этой беседы, — продолжал Чайный Бессмертный, — Кудзира Тори покинул участок в одиночку. Из последнего донесения группы C перед потерей связи мы знаем, что он сразу направился в книжный магазин на встречу с Тяньи. Между ними состоялся диалог, в ходе которого Кудзира Тори узнал от Тяньи о ситуации в доме Икэды. Он поспешил туда, обнаружил тела и психически нестабильного Икэду Нозоми, связался с участком, после чего был застрелен прямо у порога.
— …Во всем этом деле не так много переменных. На лице Кудзиры Тори не было метки Перевёрнутого Креста, а значит, он не должен был стать частью игры Тяньи. Вскоре после смерти офицера Тяньи воспользовался его удостоверением, чтобы пройти через несколько электронных замков в полицейском участке. Эти перемещения подтверждаются записями с камер и логами систем доступа. Словом, убийцей Кудзиры Тори, без сомнения, был сам Тяньи.
— …Здесь возникает несколько вопросов. Первый: какова была цель визита Кудзиры Тори к Тяньи? Судя по информации, которую я косвенно получил в участке, Кудзира Тори был офицером с обостренным чувством справедливости и выдающимися способностями. Полагаю, лейтенант Санъюань в прошлом подавал соответствующие отчеты по этому поводу в ХЛ.
Симаки кивнул:
— Да, лейтенант Санъюань действительно рекомендовал офицера Кудзиру Тори организации, но… его социальные связи довольно запутаны. Если бы мы решили завербовать его в ХЛ, потребовалась бы более тщательная проверка. В итоге было решено пока не вступать с ним в контакт, а оставить в резервном списке, чтобы рассмотреть его кандидатуру в приоритетном порядке, когда освободится вакансия.
— «Запутанные социальные связи» в переводе на обычный язык означают лишь то, что он выходец из простонародья и в ходе расследований конфликтовал с дворянами, — заметил Чайный Бессмертный. — Он профессионал, выпускник академии, и его навыки раскрытия дел весьма недурны. Однако в тридцать с лишним лет он даже не дослужился до помощника инспектора. Причина очевидна.
Симаки невольно подумал: «Неужели он даже это разузнал? Прошел всего день, а от него действительно ничего не скроешь».
— Итак, продолжим, — спокойно произнес Чайный Бессмертный. — Судя по характеру Кудзиры Тори, он, скорее всего, шел к Тяньи с намерением его арестовать. По моим оценкам, у него не было ни капли улик, одни подозрения. Дела, за которыми стоит Тяньи, всегда такие – ничего не поделаешь. Поскольку ордера не было, а полномочия Кудзиры Тори были ограничены, он действовал в одиночку.
— …Раз он не следовал букве закона, то и втягивать других в эту кашу у него не было причин. Но одиночные действия таят в себе опасности. В итоге арест сорвался. Когда Тяньи раскрыл информацию об Икэде, Кудзира Тори сделал выбор: вместо того чтобы ловить безумца, он предпочел шанс спасти чью-то жизнь. Поэтому Кудзира Тори покинул магазин. И тут возникает второй вопрос: если Тяньи хотел его убить, почему он не сделал этого прямо там, в книжном?
Симаки предположил:
— Возможно, он опасался силы Кудзиры Тори. Раз тот сам пришел к нему, то наверняка был готов к бою, и Тяньи просто не нашел момента для удара.
— Это одно из объяснений, но вероятность его невелика, — возразил Чайный Бессмертный. — Тяньи смог уничтожить Группу Чистильщиков, смог убить лейтенанта Санъюаня – с чего бы ему опасаться обычного офицера? Поэтому я предполагаю, что изначально он не собирался убивать Кудзиру Тори, но некие события заставили его передумать.
— …Ответ лежит на поверхности. С момента, когда Кудзира Тори ушел из магазина, и до его смерти у дома Икэды произошло лишь одно значимое событие – столкновение группы C с Тяньи. Именно этот инцидент все изменил.
— …Когда вчера рано утром он позвонил мне с телефона лейтенанта Санъюаня, он намеренно упомянул смерти Кудзиры Тори и самого Санъюаня. Оба пали от его руки. Его намек был ясен: из-за моего вмешательства он решил заставить этих двоих замолчать навсегда.
— …Теперь мы можем связать эти два уровня причинно-следственных связей. Единственная цепочка, объединяющая их, такова: в то утро он еще не знал, что лейтенант Санъюань принадлежит к ХЛ. Однако появление группы C позволило Тяньи вычислить эту связь. Исходя из этого, он рассудил, что я в кратчайшие сроки вмешаюсь в расследование, что и привело к его действиям тринадцатого числа.
— …Таким образом, когда мне удалось максимально быстро связаться по телефону лейтенанта Санъюаня утром четырнадцатого числа по времени Хоккайдо, Тяньи уже завершил все дела и спокойно покинул этот район.
Майор До Му торжественно кивнул. Несмотря на серьезное лицо, на самом деле он понял лишь половину, а его внутренний монолог сводился к фразе: «Хоть я и не совсем понимаю, о чем речь, но вы оба выглядите чертовски круто».
Чайный Бессмертный не тратил время на раздумья о том, насколько его понимает собеседник. Он видел подобные выражения лиц множество раз. Эти люди обычно схватывают результат, а когда им объясняют процесс, понимают его процентов на семьдесят-восемьдесят. Что же касается дедукции, причинно-следственных связей, скрытых мотивов и переменных – он просто продолжал говорить:
— Перейдем к гибели группы C. Жителей поблизости было мало, а показания свидетелей ненадежны. Гражданские в основном бежали или прятались, услышав выстрелы. Даже если они что-то и видели, обычному человеку трудно извлечь ценную информацию из сражения эсперов.
— …Судя по результатам осмотра, общая картина такова: один погиб от самопроизвольного возгорания и взрыва цепей в его внутренних механических частях; ситуация другого была схожей – разрыв трубок подачи жидкости в имплантатах, жидкость хлынула в мозг, череп треснул изнутри, превратив содержимое в кашу; третий… упал и сломал шейные позвонки; у лидера группы была симметричная модификация половины тела, свежая модель нескольких лет давности. Однако в тот момент соединение между его плотью и машиной внезапно полностью разорвалось – и не из-за внешнего рывка или разреза, а само по себе, во время движения на высокой скорости.
— …Кибертехнологии стали зрелыми еще в середине этого века. Через полмесяца мы вступим в двадцать второе столетие, и символом новой эры станут оптические компьютеры. В таких условиях вероятность того, что в Группе Чистильщиков ХЛ окажутся бракованные киборги, не превышает одного процента. А чтобы сразу у четверых модифицированных бойцов в одной команде одновременно случились фатальные сбои – это невозможно.
— …Следовательно, их смерть, несомненно, связана со способностью Тяньи. Однако за все эти годы, включая аналитиков EAS, никто не смог определить ни суть, ни редкость, ни тип его силы. У меня по этому поводу тоже нет ни единой зацепки. Случайные догадки бессмысленны и только собьют с пути, поэтому пока я отложу этот вопрос.
Услышав это, Симаки сразу понял, почему в досье Перевёрнутого Креста не было четких данных об уровне Тяньи. Оказывается, об этом вообще никто не знал. Три дня назад он сам самонадеянно предположил, что противник – максимум эспер уровня Бин. Теперь, размышляя об этом, Симаки чувствовал на себе груз ответственности за гибель группы C.
Чайный Бессмертный продолжал свой рассказ:
— И наконец, убийство лейтенанта Санъюаня. Здесь процесс в целом ясен. После смерти офицера Кудзиры Тори Тяньи забрал его документы, а затем убил другого патрульного в форме неподалеку от участка. Переодевшись, он пронес тело в здание через черный ход. На этой неделе убийства следовали одно за другим, к тому же у него была магнитная карта Кудзиры Тори. По пути ему встретилось немного людей, и никто не стал задавать вопросов. Это позволило Тяньи беспрепятственно войти в морг и встретиться с лейтенантом Санъюанем.
— …На груди убитого полицейского кровью было написано: «Ты не угадал». Это была ловушка, рассчитанная на психологический эффект, и, судя по телу лейтенанта Санъюаня, она сработала.
— …Пока лейтенант Санъюань осматривал труп, Тяньи взял скальпель с ближайшего столика и ударил его в спину. Выбор был крайне хитрым. Если бы он попытался перерезать горло спереди, его могли заметить, и удар пришелся бы вскользь. При неосторожности такая поза могла привести к мощной контратаке. Удар в голову мог соскользнуть, ведь череп – это кость, и его не так просто пробить. Тяньи выбрал самый надежный способ, вогнав скальпель в торс лейтенанта Санъюаня так, что в теле скрылась даже рукоять. Рана пришлась в центр спины, так что лейтенант никак не мог вытащить нож самостоятельно, а тонкое острое лезвие, оставшись внутри, нанесло бы достаточно повреждений, чтобы убить раненого через непродолжительное время.
— …Тем не менее, судя по следам на месте происшествия, лейтенант Санъюань сопротивлялся. Он все-таки был мастером уровня Бин. Обычный человек в такой ситуации быстро бы скончался или потерял способность двигаться, но лейтенант Санъюань еще нашел силы для последней схватки. Если бы он смог внезапно атаковать и убить Тяньи, а затем вовремя получить медицинскую помощь, у него был бы высокий шанс выжить.
— …Оружием лейтенанта Санъюаня в тот момент, скорее всего, была пила для костей, но Тяньи явно просчитал его действия. Будь я на месте Тяньи, я бы намеренно открылся – например, повернулся бы спиной к Санъюаню или притворился расслабленным. На деле же это была ловушка. Как только лейтенант Санъюань пошел в атаку, он стал по-настоящему уязвим. С клинком внутри и нарушенной работой легких и сердца, он, должно быть, верил, что должен решить исход одним ударом. Неважно, контратаковал бы Тяньи или уклонился – второго шанса у Санъюаня не было. После промаха силы бы неизбежно покинули его, а раны усугубились. В этот момент, даже если бы Тяньи ничего не предпринимал, лейтенант умер бы там, если бы его не доставили в госпиталь.
Сказав это, Чайный Бессмертный взял со стола зеленый чай и одним махом выпил полчашки.
— Вышеизложенное – это общий обзор трех убийств, совершенных лично Тяньи: Кудзиры Тори, группы C и Санъюаня. Смерть офицера Кудзиры Тори также будет включена в материалы внутреннего расследования ХЛ, так как она связана с двумя другими случаями. По делу об убийстве лейтенанта Санъюаня улик больше. Эти три эпизода подтверждаются доказательствами и могут быть объединены в одно дело.
— …Итак, расследование этих трех случаев временно завершено. Завтра мы начнем анализ дел Мацуо Харуки, Миура Кадзуи и Икэды. Кроме них, в Третьем отделении Хоккайдо есть еще трое погибших, чьи тела помечены Перевёрнутым Крестом. Учитывая привычку Тяньи манипулировать событиями, смерти этих шестерых, скорее всего, связаны между собой.
— …Поэтому… майор До Му, пожалуйста, направьте мне соответствующие материалы и досье как можно быстрее, желательно сегодня вечером. Также, пожалуйста, организуйте мне завтра личную встречу с семьей Миура, чтобы уточнить некоторые детали.
Симаки вытянулся по струнке:
— Слушаюсь, господин.
Чайный Бессмертный допил чай, встал и произнес:
— Я ухожу. Если что-то понадобится, вы можете связаться со мной в номере в любое время.
Глядя ему в спину, Симаки тяжело вздохнул, чувствуя, как с плеч спадает гора.
В глубине души Симаки понимал: если бы ему самому пришлось составлять отчет по этим вопросам, это заняло бы у него не меньше полумесяца, и он не смог бы так глубоко вникнуть во многие ключевые моменты. Но Чайному Бессмертному на все расследование потребовался всего один день. Разница в эффективности была колоссальной.
«Клаузер Виттерсток…», – Симаки запечатлел это имя в своей памяти. По его мнению, этот принц, которому было всего чуть за двадцать, уже был выдающейся личностью. Не сказать, что гений эпохи, но как минимум в сто раз сильнее своих печально известных старших братьев. Император уже стар, и, должно быть, разум его слабеет. Не держать такой блистательный талант при себе, окружив себя лишь коварными наложницами и никчемными сыновьями… если мир изменится через десять или двадцать лет… Он не решился продолжать мысль, ведь это граничило с государственной изменой. О таком не то что говорить или писать – даже думать было опасно: в лучшем случае это сулило тюрьму, в худшем – плаху. Лучше было поскорее отбросить эти думы и сосредоточиться на грязных делишках того безумца с шестым уровнем опасности.