Глава 11: «Три банды, одно воссоединение.»
Каким бы крутым парнем ни пытался казаться Левый Дао, в глубине души он оставался все тем же хитрым пройдохой. Он был человеком неглупым, и всего за три дня, опираясь на взаимовыручку и связи между членами банды, а также на тонкое прощупывание почвы и намеренное направление диалогов в нужное русло, он собрал добрых семь-восемь десятых всей информации о положении дел в Приливной тюрьме.
Во-первых, здесь существовало три основные группировки. Одной из них была их Прачечная банда. У этой банды не было фактического лидера, поскольку ее основатель был гением. Хотя этот гений скончался много лет назад, разработанный им метод функционирования группировки исправно работал и по сей день.
По сравнению с другими бандами, у членов Прачечной банды было более выражено командное сознание, однако это сознание сформировалось на основе чувства недоверия друг к другу. Хотя это звучало противоречиво и абсурдно, в столь специфической среде подобное было вполне возможно.
Причина крылась в том, что среди заключенных Приливной тюрьмы было крайне трудно установить крепкие доверительные отношения. Любой здесь мог улыбаться, вонзая тебе нож в спину. Все они были безумцами; в моменты лжи их лица могли быть спокойнее, чем когда они говорили правду, а их актерское мастерство, пожалуй, достигло уровня мировых звезд. Им не нужен был повод для убийства, и они не обязательно боялись быть убитыми. В общении с такими людьми мораль и здравый смысл превращались в чепуху, а доверие, естественно, становилось пустым звуком.
Раз доверие трудно построить, от него просто отказались – таков был подход Прачечной банды. Их самое главное правило гласило: «не задавай лишних вопросов». Это не означало запрет на сбор информации, скорее членам банды запрещалось выведывать подноготную друг друга. Вы здесь не друзей заводили; вы просто помогали и использовали друг друга. Поэтому нужно было лишь запоминать лица товарищей по банде. Что же касается их имен, прошлого, убеждений или мнений – все это не имело значения. По возможности, даже если кто-то протягивал руку с электрошоковым браслетом прямо перед вами, не стоило смотреть на имя.
Благодаря этой модели Прачечная банда могла реализовывать и другие свои правила.
Пока вы обмениваетесь информацией и помогаете товарищам после вступления, вы можете быть уверены: если однажды с вами случится беда, другие члены банды тоже придут на помощь. Но никто не заставит вас заступаться за напарника в критический момент. В этом не было необходимости; если вы действительно столкнулись с ситуацией не на жизнь, а на смерть, вы могли спокойно остаться в стороне, и никто не осудил бы вас после. Разумеется, если вы сами попали в переплет, требующий от других рисковать жизнью ради вашего спасения, не ждите, что кто-то придет на выручку.
Дружба достойных мужей пресна, как вода, а когда приходит беда – каждый сам за себя. Таковы были отношения в Прачечной банде. Все всё понимали без слов, вовремя останавливаясь. Мы не знаем друг друга, мы не понимаем друг друга, мы только узнаем друг друга в лицо. Мы используем друг друга в повседневной жизни, помогаем, когда можем, а если не можем – я сделаю вид, что ничего не видел.
Никто не стал бы вам приказывать, и вам не следовало думать о том, чтобы командовать другими. В Прачечной банде не было вожаков, были только новички и ветераны. Старые члены не имели права распоряжаться новыми; все были равны. Это было самое блестящее правило, установленное первым лидером: у банды была только система, а не держатели власти, поэтому не могло возникнуть ситуации, когда несколько человек произвольно меняли бы порядки ради личной выгоды. Если кого-то не устраивала система, он мог уйти.
Если кто-то состоял в банде, но никогда не делился информацией и не помогал другим, просто живя за чужой счет, – что ж, это допускалось. Правило гласило, что члены банды присматривают друг за другом, вычисляют таких личностей и запоминают их, но не обсуждают это вслух. Ведь открытые обвинения могли привести к беспочвенным нападкам и злонамеренным слухам. В общем, вы просто молча запоминали лицо этого человека, и даже если его переводили в другой сектор – помнили его. Со временем, когда все больше людей запоминало его внешность, такой человек оказывался в изоляции, что было равносильно потере защиты банды.
И так далее… различные специфические методы решения «вопросов» складывались в полный набор неписаных правил… И эта система была, пожалуй, самой сплоченной и практически эффективной административной структурой в Приливной тюрьме. По сути, это была своеобразная форма демократии, применимая к определенным группам людей в экстремальных условиях.
Члены Прачечной банды не могли угадать сокровенные мысли своих товарищей. Каждый боялся оказаться в изоляции, поэтому все следовали правилам. У них не было ни условий, ни причин для того, чтобы подставлять или подсиживать друг друга, ведь они совсем не были знакомы. Это создавало атмосферу относительного равенства, а также порождало чувство коллективной безопасности.
Выше было в общих чертах описано устройство Прачечной банды. Теперь же поговорим о второй группировке – Банде Начальника.
Это не была банда, состоящая сплошь из тюремщиков; ее костяк по-прежнему составляли заключенные. Но, судя по названию, нетрудно догадаться об их отношениях с администрацией.
Лидером Банды Начальника, или, скорее, ее серым кардиналом, был Главный надзиратель Приливной тюрьмы, известный как Паук Шон. Под его началом находилось несколько высокопоставленных тюремщиков, по одному на каждый сектор. Именно эти люди ежедневно стояли на вторых ярусах блоков и объявляли отбой. Их форма отличалась от одежды обычных надзирателей, и они имели право отдавать приказы младшим по званию. Разумеется, высокопоставленные тюремщики знали друг друга только по кодовым именам и не догадывались, сколько у них коллег того же ранга. Шон никогда не собирал всех своих «офицеров» одновременно; это тоже было правилом, установленным начальником тюрьмы.
Что касается заключенных в Банде Начальника, то по своей сути они были коллаборационистами. Это была так называемая фракция сотрудничества – люди, все еще надеявшиеся когда-нибудь выбраться из этого ада живыми, а потому решившие работать на тюремщиков.
Создание этой банды было полностью срежиссировано Шоном. Он полагал, что развитие подобной силы среди заключенных поможет в управлении, и, возможно, эти люди когда-нибудь окажутся полезными.
Те, кто вступал в Банду Начальника, получали больше всего привилегий. Тюремщики часто закрывали глаза на их участие в драках; они ежедневно отвечали за раздачу еды в столовой, а потому питались не тюремной бурдой, а нормальной пищей, и пользовались определенной защитой. Например, если член банды чувствовал, что в свободное время его хотят убить, он мог подойти поближе к надзирателям. Те, зная, что он свой, не прогоняли его.
Порог вхождения в Банду Начальника был невысок: не быть членом организаций сопротивления, не быть политическим заключенным и не иметь психических отклонений. Если было желание вступить, достаточно было найти заключенных с татуировкой паука на тыльной стороне ладони и сказать им об этом. Они все устраивали, и в течение двадцати четырех часов такая же татуировка появлялась и у новичка.
Впрочем, трех вышеупомянутых правил хватало, чтобы отсеять большую часть контингента Приливной тюрьмы. Оставшиеся подходящие кандидаты были в основном сильными личностями, совершившими изнасилования, грабежи и похищения исключительно ради удовлетворения собственных желаний. Обычно они обладали значительной Силой, из-за чего их нельзя было содержать в обычных тюрьмах для одаренных по всему миру.
Банда Начальника и Прачечная банда на первый взгляд казались «добропорядочными гражданами», но на деле между ними была фундаментальная разница, поэтому они всегда враждовали. Однако Прачечная банда, чьей целью было выживание, естественно, занимала оборонительную позицию и не искала конфликтов. Банда Начальника тоже не смела слишком сильно давить на «прачечных», сохраняя хрупкий баланс.
Наконец, поговорим о третьей банде. У этой группировки не было названия. Ее членам не нужно было запоминать лица товарищей или делать татуировки. Не имело значения, переведут ли их в другой сектор – они быстро находили своих. Условие вступления было самым простым из всех трех банд: нужно было лишь иметь ту же сексуальную ориентацию, что и пол.
Почему во время ежедневного свободного времени заключенные в каждом секторе выходили гулять на первый этаж? Почему надзиратели наверху стояли только по углам коридора, а не патрулировали туда-сюда? Ответ заключался в том, что наверху собирались мужчины – в камерах, которые нельзя было запереть, на койках без простыней, на полу, у стен… Что ж, некоторые подробности здесь опущены; в любом случае, по большей части это состояло из нечленораздельных звуков… Некоторые в этой банде имели природную склонность, а некоторые, конечно, «сменили ориентацию» уже после попадания сюда. У них было «глубокое» взаимопонимание и прочный «фундамент» чувств, что позволяло им доверять друг другу и объединяться против общих врагов.
Остальные две банды сохраняли по отношению к ним нейтралитет. Возможно, этот нейтралитет означал понимание и уважение, а возможно – брезгливость и отвращение; никто не знал наверняка, и никто не поднимал эту тему… Основная природа трех главных банд Приливной тюрьмы была примерно такой, как описано. Другие, более мелкие группировки, не отличались такой стабильностью. Смена секторов, смерть участников, внутренний распад и множество других причин легко приводили к гибели малых банд.
Можно сказать, что Левому Дао несказанно повезло внедриться в Прачечную банду. Не вступи он в её ряды, ему, возможно, пришлось бы выживать в одиночку, как и большинству в этой тюрьме. В конце концов, из-за того, что он натворил в округе Дракона, его определили в категорию интриганов и безумцев, а Банда Начальника таких не жаловала. Что же касается третьей группировки… Однажды Левый Дао от скуки решил во время отдыха вернуться в камеру и поспать. Пока он шел по коридору, случайный взгляд на одну сцену так резанул по его несчастным глазам, что оставил психологическую травму на всю жизнь…
19 мая, 10:00, Приливная тюрьма.
— Те, чьи имена назову, направляйтесь прямиком к той двери для смены сектора содержания, — объявил со второго этажа старший офицер, произнося стандартную речь и зачитывая список заключенных одного за другим.
Левый Дао каждый день запоминал личные номера всех надзирателей в своем секторе. У него был острый глаз и отличная память: не нужно было даже подходить близко, хватало мимолетного взгляда. Согласно его наблюдениям и статистике, начиная с шестнадцатого числа, сегодня шел четвертый день. Ежедневная ротация обычных надзирателей превышала пятьдесят процентов; сменился даже старший офицер. Сменяемость заключенных была явно ниже – около двадцати процентов, и носила случайный характер: случалось, что переведенных вчера сегодня снова куда-то отправляли.
— …Левый Дао.
Услышав свое имя, Левый Дао на мгновение замер, затем вышел из толпы и направился к двери, на которую указал надзиратель. С ним было еще около десятка заключенных.
Надзиратель у двери пересчитал их и, подтвердив, что число сходится, повел в коридор. Как только за его спиной лязгнула электронная дверь, раздался леденящий душу стон.
Оказалось, что один из заключенных прямо перед Левым Дао забился в конвульсиях от удара шокового кольца; вскоре у него изо рта пошла пена, и он рухнул на пол.
Надзиратель вздохнул и проговорил в коммуникатор на форме:
— Я 00668. У меня тут «отключка». Подозреваю попытку подмены для перехода в другой сектор.
После короткого обмена фразами электронную дверь за его спиной открыл надзиратель с другой стороны. Когда створка разошлась, тот удерживал за плечи заключенного, который едва держался на ногах, и спросил:
— Как там твой? Еще не сдох?
00668 взглянул на лежащего на полу человека с пеной у рта и ответил:
— Вроде живой. — Он недовольно проворчал:
— Вечно одни хлопоты. — Затем подошел, схватил парня и, словно труп, потащил к двери, зашвырнув обратно в сектор, а взамен принял шатающегося бедолагу у коллеги.
00668 схватил того за воротник:
— От тока не умирают! — Он толкнул заключенного в спину. — Пошел!
Электронная дверь снова закрылась.
Левый Дао впервые видел шоковое кольцо в действии. Похоже, эти двое сговорились: тот, кто должен был уйти, остался, а другой попытался занять его место, чтобы сменить сектор.
Судя по всему, пока эта штука у тебя на запястье, правила тюремной системы диктуют: ты обязан идти только туда, куда назначено. В момент закрытия дверей, если два шоковых кольца перестают соответствовать электронному сигналу своего сектора, они срабатывают. К тому же… механизированная форма надзирателей явно обладала недюжинной мощью, раз позволяла тащить взрослого мужчину одной рукой… Конвоируемый надзирателями, Левый Дао шел вперед, опустив голову и храня молчание. В последние дни психологический груз становился всё тяжелее. Чем больше он узнавал о порядках в тюрьме, тем отчетливее понимал, насколько здесь всё схвачено.
Дело было не только в неприступном расположении и мощи стен – самым страшным в этой тюрьме была удушающая модель внутреннего управления. Эти правила, отточенные опытом, постепенно доводились до совершенства сменявшими друг друга начальниками Приливной тюрьмы после бесчисленных попыток побегов и бунтов.
В Прачечной банде Левому Дао всё же удалось разузнать о Кровавом Филине. Тот тоже содержался в обычном секторе и не примкнул ни к одной группировке. Но на этом информация заканчивалась. Человек, рассказавший об этом, видел Кровавого Филина в одном из секторов неделю назад, после чего того перевели. Надежда передать весточку через посредников рухнула.
Теперь Левому Дао оставалось лишь уповать на удачу: что однажды в прачечной он встретит кого-то из банды, кто знает Кровавого Филина и сидит с ним в одном секторе. Тогда можно было бы попросить о встрече. И одновременно приходилось молиться, чтобы на следующий день Кровавого Филина распределили в ту же прачечную, что и его самого.
Разумеется, вероятность такого исхода была ничтожно мала.
Пройдя какое-то время по коридору, 00668 завел Левого Дао и остальных в лифт, размером с грузовой контейнер. Как только двери запечатались, чувство направления пропало, остался лишь гул работающих механизмов.
Примерно через минуту двери открылись, явив взору точно такой же коридор. 00668 выгнал их наружу, и вскоре они оказались в новом секторе содержания. Загнав группу в пункт назначения и перебросившись парой слов с местным старшим офицером, 00668 удалился.
Левого Дао и остальных повели надзиратели этого сектора, чтобы распределить по новым камерам и дать освоиться. Он шел под конвоем, но не успел сделать и нескольких шагов, как дорогу ему преградила высокая фигура. Левый Дао поднял взгляд и в этот миг честно не знал, какое лицо ему состроить.
Удивление? Радость? Страх?
В итоге он вернулся к своему привычному выражению – смеси заискивающей улыбки и беспокойства:
— Герой, пощади, выслушай бедного Даоса!
— Эй, что за бред, шевелись, — сказал надзиратель, стоявший за спиной Левого Дао, пытаясь его обойти. Однако, увидев Кровавого Филина, он заметно замялся, на секунду одеревенел, а затем выдавил:
— В чем дело, Кровавый Филин? Опять ищешь неприятностей? — Хотя на шоковом кольце было выгравировано настоящее имя – Чевер Криос, из-за его фееричного прибытия в тюрьму и последующих заварушек все надзиратели знали его как Кровавого Филина.
Губы Кровавого Филина растянулись в зловещей усмешке:
— Ничего, офицер, просто лицо этого человека кажется мне знакомым. — Он отступил в сторону, пропуская Левого Дао и надзирателя.
Надзиратель не стал больше ничего говорить, лишь бросил на него быстрый взгляд и повел Левого Дао наверх.
Спустя две минуты Левый Дао сидел в камере в полном одиночестве. Конвоир ушел. Он во все глаза уставился на дверь, ожидая… И тот, кто должен был прийти, явился. Могучая фигура Кровавого Филина возникла в проеме. Он медленно вошел внутрь и произнес:
— Знаешь, если подумать, всё началось в Венеции, когда ты притащил мне ту кассету. — Кровавый Филин помедлил, а затем спросил:
— Ты подчиненный Тянь И?
— Да… Нет… Нет… Да… — Левый Дао затараторил, не в силах связать и двух слов.
— У тебя что, мозги закоротило? Я хоть и по части биологии мастер, но если хочешь, чтобы я их вправил… — Угроза Кровавого Филина повисла в воздухе.
Природная смекалка тут же подсказала Левому Дао верные слова:
— Тогда не был, позже тоже, но в последнее время – да.
— О как. И как же ты сюда загремел? — Кровавый Филин пока не был уверен, тот ли это человек, которого Тянь И обещал прислать в помощь. Зная способность Левого Дао пудрить мозги, он решил сначала прощупать его вопросами. — Ну… я тут кредитных карт наклепал, хотел, так сказать, поднять внутренний спрос, а потом… сдался с поличным. — Левый Дао шмыгнул носом. — Так и попал.
— Сдался с поличным? — Переспросил Кровавый Филин с явным сарказмом.
— Ха… ха-ха… — Левый Дао выдавил пару сухих смешков, в его глазах читалась вся мировая скорбь. — Всё так, босс… то есть, Тянь И велел мне сесть, чтобы… — С этими словами он вдруг сжался, на цыпочках прокрался к двери камеры и, воровато озираясь, проверил, нет ли лишних ушей в коридоре. Только после этого он вернулся и зашептал: — …чтобы передать вам детальный план побега.
Кровавый Филин усмехнулся:
— Наконец-то. Хорошо, у меня уже давно кулаки чешутся устроить здесь большой переполох. — Он вдруг кое-что вспомнил:
— Ах да, он говорил, что я должен помочь ему вытащить еще одного человека. Кто это?
Левый Дао ответил без малейших колебаний:
— Его зовут Божественный Ключ. Содержится в зоне постоянной изоляции специального сектора. В конце прошлого года в Австралии его замел Чайный Бессмертный. Босс сказал, что он из тех, кого Перевёрнутый Крест обязан завербовать.
— Перевёрнутый Крест? — Кровавый Филин вскинул бровь. — Это еще что? Организация, которую этот парень, Тянь И, сам основал?
Левый Дао вздохнул:
— Вопрос слишком сложный, я не смогу объяснить доходчиво. Лучше сами у него спросите, когда выберемся.
— Вообще-то мне не особо и интересно, — отрезал Кровавый Филин. — А теперь излагай свой хваленый план во всех подробностях…
.