— Чезаре Бамонде, эксперт уровня Берсерка, повсеместно считается сильнейшим среди пользователей способностей высшего ранга, наравне с Лордом. — Тянь И сделал паузу и продолжил:
— Титул «сильнейшего», вероятнее всего, принадлежит одному из них.
— Это было до того, как ты проявил себя на Острове Ад, — произнес Клаус. — Теперь же я, как член того самого круга «пользователей высшего ранга», о котором ты говоришь, твердо убежден: ты – само воплощение непобедимости на этой Земле. Открой мне свой истинный уровень. Неужели это легендарный Божественный уровень? И «Тянь И» – твое настоящее имя или очередная из твоих привычных загадок?
— Пожалуйста, не прерывай нашу дискуссию ради непроверенных и беспочвенных слухов, — Тянь И явно хотел уйти от темы. — Этот Великий магистр Стального Закона обладает высочайшим уровнем способностей среди лидеров различных организаций сопротивления, но его категорически нельзя назвать героем, ибо он тоже допустил фундаментальную ошибку. — Тянь И слегка шевельнул запястьем, ослабляя катушку, и леска тут же вытянулась. Но спустя всего три секунды Тянь И перехватил рукоять другой рукой и снова зафиксировал снасть.
За этот ничтожно малый промежуток времени Клаус уже понял, к чему клонит Тянь И. Он вставил:
— По-твоему, все религиозные лидеры – это просто шутка, верно?
— Вовсе нет, совсем нет, — ровным тоном возразил Тянь И. — Большинство из них – лжецы, подлецы и лицемеры; совсем малая часть – «святые», хотя в моем понимании это слово означает крайний альтруизм в сочетании с некоторой степенью психической нестабильности; и есть еще немногие, как бы это выразиться… они воистину не люди. — Он сменил тему:
— Но Чезаре Бамонде… он не просто религиозный лидер, он давно перерос этот уровень. Если приводить пример, то тысячу лет назад он был бы одновременно и Папой, и Королем, и самим Богом. Самое хлопотное в том, что он не распространяет ложь – вернее, в нем нет ничего, что можно было бы разоблачить. Ибо он сам по себе уже является сущностью, достойной поклонения.
— И ты все еще утверждаешь, что его нельзя звать героем? — Замечание Клауса прозвучало двусмысленно – то ли вопрос, то ли риторическое размышление.
— Его стремления превзошли калибр героя смутных времен; он желает стать богом, — ответил Тянь И. — Личные амбиции для него на первом месте. Мелочные дела Стального Закона лично для него стоят в длинной очереди и ждут своего часа. — Тянь И начал вращать рукоять катушки, сматывая леску. — То, что олицетворяет Чезаре Бамонде, противоречит духу времени. В потоке истории он плывет против течения. То, чего он достиг сегодня, можно приписать лишь умению воспользоваться подходящей ситуацией и наличию достаточно мощных личных способностей.
— Ты говоришь, что он сражается против времени, но в то же время утверждаешь, что он родился в нужный момент? — Клаус был рад подловить Тянь И на противоречии.
Тянь И лишь вздохнул: — «Время» и «ситуация» – это два разных понятия. Тебе лучше слушать внимательнее, когда я говорю. — Тон его напоминал Профессора, дающего особый урок нерадивому студенту.
Тянь И действительно мастерски умел заставлять людей чувствовать себя неловко, что наглядно подтверждал взгляд Клауса.
Тянь И продолжал:
— Короче говоря, он устарел. Его подход был бы очень популярен в Средние века или даже раньше, и я, возможно, даже поддержал бы его. Но после Ренессанса он стал «заходящим солнцем». А после Промышленной революции… — Он надул щеки, имитируя звук лопающегося шарика: — Пуф! Вся его затея превратилась в мусорный актив. Тут уж ничего не поделаешь: времена меняются, идеи людей меняются. Дарвин в академической среде был как ОНил в баскетболе: трехсекундная зона, зонная защита и прочее… миру пришлось измениться под него, потому что знание куда убедительнее, чем ложь.
— Прежде чем ты пустишься в долгую атеистическую тираду, не стоит ли нам немного вернуть разговор в прежнее русло? — Прервал его Клаус.
— Я не атеист. — Тянь И прикрыл рот тыльной стороной ладони с заговорщицким видом:
— Я знаю правду о том, как функционирует этот мир. — Он бросил взгляд из серии «ты понимаешь, о чем я».
Клаус сухо усмехнулся:
— Ну да, можешь попробовать начать с малых проповедей, распространяя ту «правду», которую ты знаешь… — Он изобразил пальцами кавычки в воздухе.
Тянь И пожал плечами и вытянул из воды крупную рыбину. — Ага! — Он поднял удилище и одной рукой снял почти обессилевшую рыбу с крючка, бросив ее в ведро у своих ног. — На чем мы остановились… Ах да, ситуация. Ситуация отличается от времени. Некоторые вещи, которые явно устарели, при определенных специфических обстоятельствах могут пережить возрождение или даже на время расцвести. — Он снова устроился поудобнее в шезлонге, но забрасывать леску не стал. — К примеру, в эти отчаянные годы… в последние лет тридцать, этот период не считается в истории полноценной «эпохой», но накопившиеся социальные противоречия Империи достигли точки кипения и требуют выхода. Этого достаточно, чтобы заставить большую часть людей сделать выбор. Они не выбирают идеологию, которая им близка; они просто выбирают между сопротивлением и молчанием.
— В таких обстоятельствах устаревшая, насквозь религиозная группа – Стальной Закон – смогла подняться, потому что для большинства людей проще впасть в слепое религиозное или личное поклонение, чем разбираться в каком-либо «изме».
Клаус хмыкнул:
— Значит, этот парень, который, по твоим словам, должен быть стерт временем и раздавлен колесами истории, этот «не-герой» теперь стал главной угрозой Империи, и за всем этим стоишь ты. Хочешь что-нибудь объяснить?
— Разве я уже не объяснил? — Ответил Тянь И. — Ты разве не понял?
— Что ты имеешь в виду? — Клаус искренне не понимал, к чему тот клонит.
Тянь И указал на рыбу в ведре:
— Сначала ты даешь ей немного сладости – это приманка. Затем, когда она приложит усилия… то есть, когда начнет бороться за спасение, ты слегка отпускаешь леску, давая ей увидеть надежду. И наконец, как раз в тот момент, когда она думает, что успех в одном шаге, ты наносишь фатальный удар, перечеркивая все ее старания и разбивая мечту, которая была почти в руках.
— Это то, что ты сделал с Чезаре? — Чувство тревоги и страха поднялось в груди Клауса.
— Нет, это то, что я делаю со всеми, — с улыбкой ответил Тянь И. — Разве я не говорил много раз? Что касается тех организаций сопротивления – я им не помогал.
Клаусу это заявление показалось невероятным. Неужели те «герои», которых он считал угрозой, были лишь рыбой на крючке Тянь И? Неужели войны, терзающие эту планету, превратились в простую игру, в шутку?
— Допустим, твои слова – правда. Но зачем тебе это? В чем смысл? Если ты хочешь, чтобы эти люди потерпели неудачу, чтобы их организации исчезли, ты мог бы сделать это сам, силой. Ты мог бы убить их, перерезать всю верхушку и поселить страх в сердцах каждого посвященного. Это позволило бы достичь цели. Разве для тебя это трудно? — Спросил Клаус.
— Хе-хе-хе… все не так просто, — сказал Тянь И. — История – это не то, что разыгрывает один человек; так бывает в романах, причем большинство таких романов довольно скверные, не находишь? — Тон его был легким, но слова леденили кровь:
— Ты знаешь, что такое Бог? Если предположить, что в этом мире есть только один Бог, то Он, по большому счету, подонок. То, что Он делает с людьми… это как… если хочешь заставить ребенка плакать, ты сначала даешь ему леденец, а потом отнимаешь. Если бы ты его никогда не давал, он бы не плакал. Вот что делает Бог: Он дает тебе все прекрасное, что ты можешь вообразить, а затем забирает все это, чтобы насладиться сладостью твоих слез.
— Похоже, ты делаешь то, что Бог должен делать с этим миром, — Клаус нахмурился. — Чего именно ты хочешь?
Тянь И произнес:
— Я уже исправил твое видение и разъяснил твои сомнения. Ты сказал, что эти люди – герои; я ответил тебе – нет. Ты думал, что я помогаю им; я сказал тебе – нет.
— А теперь давай закончим этот разговор и потратим время на раздумья. Ты продолжай делать то, что должен, а я продолжу делать то, что должен. Когда все будет сказано и сделано, и этот мир будет готов вернуться к покою, мы встретимся снова. К тому времени, если у тебя все еще останутся вопросы… ну что ж… если у меня будет хорошее настроение, возможно, я отвечу.
Затем Тянь И убрал удочку, подхватил ведро и зевнул, явно собираясь уходить. Однако, сделав шаг, он обернулся:
— Ах да, насчет тех мелких неурядиц в Атлантик-Сити несколько дней назад… это ты послал Лорда?
— Совершенно верно, — ответил Клаус.
— Когда он вернулся с докладом, сказал ли он, что Кровавый Филин был убит им? — Спросил Тянь И.
— Что? Есть что-то, о чем мне нужно знать? Ты пытаешься сказать, что Лорд был тобой подкуплен, и Кровавый Филин на самом деле не мертв? — Клаус говорил с сарказмом.
Но Тянь И лишь улыбнулся:
— Лорд не был мной подкуплен. Однако Кровавый Филин действительно не мертв. Думаю, тебе стоит это знать, чтобы в будущем ты принимал совсем другие решения при планировании определенных операций. — С этими словами он развернулся и неспешно удалился.
Клаус не знал, были ли последние фразы ложью, сказанной ради какой-то стратегической цели, или чистым психологическим давлением. Лорд никогда бы не совершил столь примитивную ошибку. Если он не смог даже подтвердить смерть противника, как его можно называть сильнейшим Небесным Стражем?
В этот момент у Клауса зазвонил телефон. Как только он ответил, человек на другом конце произнес:
— Ваше Высочество, цель движется. Должны ли мы…
— Не нужно, — прервал его Клаус. — Пусть уходит.
— Вы уверены? Это Шестой уровень…
— Мне нужно повторять каждый приказ дважды? — Отрезал Клаус, и собеседник мгновенно замолчал.
Клаус тяжело выдохнул:
— Зельц Айн обнаружен.
— Да, пятнадцать минут назад его перевезли в безопасное место. Прозорливость Вашего Высочества поистине божественна; он действительно был поблизости…
Клаус снова прервал его:
— Отбой. — Сказав это, он немедленно повесил трубку. (Продолжение следует…)