— Клубы с их неоновыми огнями и развратом, роскошные спорткары, невероятно красивые женщины… вот жизнь, к которой стремятся люди. Человечество… как же оно могло пасть до такой степени?
Лишь когда я начал изучать знания, сокрытые в Небесном кодексе, я понял: суть всего сущего – черно-белая. Это зрелище, невидимое для смертных, мир, который трудно постичь.
Вырваться из клетки этого мира и больше не быть скованным «грехом» – значит стать богом. Сын Божий, несущий на себе грехи мира; воин, восходящий на Олимп через резню; практик, стремящийся к бессмертию через претворение ложного в истинное – бесчисленные легенды указывают на один и тот же ответ: Грех – это препятствие на пути к божественности, непреодолимая пропасть для смертных.
Теперь я найду свой собственный ответ…
…23 января 2102 года, где-то в пустыне Самаво.
— Начать процедуру посадки, переключиться на автопилот, расчетная высота снижения пятьсот метров.
— Расчет воздействия ветра, компьютер автоматически корректирует отклонение, оставшееся расстояние до земли триста, двести девяносто…
После серии стандартных процедур «Ковчег» успешно приземлился в песках. Большей части экипажа было приказано оставаться на борту. Многие высокоранговые пользователи способностей во главе с Великим магистром Чезаре Бамонде, пастором Манзареком Дино, легион-командором Джейкобом и рыцарем-стюардом Лоуренсом сошли на землю.
Ближайшие имперские силы находились примерно в пяти километрах от них. Солдаты пребывали в полном замешательстве: они не понимали, почему Стальной Закон, и без того обладавший преимуществом, внезапно прекратил наступление и посадил «Ковчег». Поэтому они не решались действовать опрометчиво до завершения разведки, используя это время, чтобы дождаться подкрепления из округа Цзаое.
Бамонде, сжимая в руках Небесный кодекс, вышел на середину открытой пустыни – в то самое место из своего сна. Пейзаж постепенно прояснялся перед его глазами; казалось, пронзая туманную преграду, он уже видел тот черно-белый Забытый город.
— Неужели здесь? — Бамонде внезапно остановился, глядя вверх и бормоча себе под нос.
До этого момента ни Джейкоб, ни Лоуренс, ни многочисленные обладатели способностей позади них не имели ни малейшего представления о том, что собирается делать Великий магистр. Только пастор Дино знал правду.
Бамонде не стал открывать кодекс, чтобы произносить заклинания или совершать нечто подобное. Он просто поднял манускрипт одной рукой и начал вливать в него свою энергию.
Небесный кодекс не был объектом, созданным технологической цивилизацией человеческого мира. Когда он покоился в руинах, то был лишь каменной плитой, но в руках Чезаре Бамонде, пытавшегося расшифровать его, предмет преобразился. Он самопроизвольно превратился в бумажную книгу, доступную для человеческого чтения, и текст внутри стал ему понятен.
Однако в этот миг документ в его руке снова обратился в камень. Миссия этого предмета как инструмента для записи была завершена. Его истинная форма готовилась явиться миру.
Каменная плита сменила форму с квадратной на круглую. Окружающий песок взметнулся вверх и прилип к ней, тут же превращаясь в тот же материал. Объем плиты непрерывно рос, пока она не превратилась в идеальный круг диаметром около десяти метров.
Бамонде больше не держал ее; круглый монолит парил сам по себе. Затем он медленно наклонился, пока не встал в песках вертикально. Каменная плита была покрыта множеством непостижимых рунических узоров. Среди них выделялся один весьма приметный символ – Перевёрнутый Крест. Вероятно, это было самое простое изображение на всем монолите: расположенное с одной стороны, оно было окружено шестью сложными знаками различных форм. На самом внешнем слое располагалось кольцо заклинаний, напоминающее текст, опоясывающий эти семь символов.
Гигантский каменный диск задрожал, а следом задрожала и земля под ногами присутствующих. Казалось, в пустыне началось землетрясение, длившееся десятки секунд. Даже далекие имперские отряды ощутили толчок, но солдаты быстро заметили странность: после этого «землетрясения» окружающие предметы остались нетронутыми; даже пули и детали оружия, лежавшие на столах, не покатились на пол… Все, кто стоял рядом с «дверью» и был свидетелем происходящего, почувствовали странное чувство отрешенности, которое не могли описать словами… Бамонде же прекрасно знал, что этот трепет был не дрожью земли, а эффектом, вызванным колебаниями в ткани пространства и времени.
Вскоре рунический диск раскололся из центра на семь частей, которые начали вращаться вовне, подобно семи сцепленным полумесяцам. Это напоминало раскрытие диафрагмы фотоаппарата. Так в пустыне возникли врата в иное измерение.
Мир внутри врат наконец открылся взору Чезаре Бамонде. Черно-белый город, бесчисленное количество раз являвшийся ему во снах, теперь предстал перед ним в цвете, но его облик отличался от сновидений.
Это был вовсе не город, а руины. Хотя по общим очертаниям Бамонде всё еще мог его узнать – в конце концов, он видел эти улицы слишком часто. Однако в этом реальном Висячем саду не то что цветов – не росло, пожалуй, ни единого сорняка.
— Сэр… что это? — Джейкоб, человек прямолинейный, наконец не выдержал. Видя столь причудливое зрелище, выходящее за рамки здравого смысла, он не мог не спросить.
Бамонде промолчал. Он и сам не знал точного ответа, но молчал не поэтому.
Он улыбался – беззвучно, одними губами. Его лицо, похожее на маску призрака, мгновенно ожило, переполненное восторгом и радостью. Он был похож на одержимого, который увидел заветное зелье и в нетерпении подался вперед.
Подчиненные впервые видели Великого магистра в таком состоянии. Человек, который всегда был преисполнен достоинства и никогда не проявлял эмоций, вдруг явил такую свою сторону. Это заставило их воображать самые разные вещи о мире по ту сторону двери.
— Лоуренс, — внезапно произнес Бамонде.
— Я здесь, сэр, — быстро отозвался тот.
— Ты охраняешь вход здесь, остальные следуют за мной. — Договаривая, Бамонде уже переступил порог врат.
Лоуренс не успел ничего возразить, да и не посмел бы. Он был мастером в чтении чужих настроений и прекрасно понимал: какова бы ни была цель Великого магистра, она уже совсем близко. В такие моменты люди способны на немыслимое. Например… без колебаний убить любого, кто воспротивится их воле, не глядя на верность, годы службы или былые заслуги. Сейчас всё это не имело значения.
Поэтому рыцарь-стюард остался снаружи. Он даже почувствовал, что это была удача. В его сердце разлилось зловещее предчувствие: возможно, по ту сторону врат лежал мир, куда более опасный, чем этот… (Продолжение следует…)