Глава 30: «Кровавые происшествия повторяются»
— Погибший мужского пола, возраст от пятидесяти до пятидесяти пяти лет. Тело разорвано пополам на уровне среднегрудного отдела позвоночника под воздействием колоссальной тягловой силы, смерть наступила мгновенно… — Несмотря на промозглую погоду, Дикон вытирал пот со лба, слушая отчет подчиненного.
Местом преступления была спальня – огромная, настолько просторная, что могла бы соперничать с жилой площадью иных простолюдинов. Из-за того, что тела были расчленены, точное число погибших пока не удалось подтвердить, но жертв было как минимум пять. Комната превратилась в настоящую бойню; хотя большую часть останков уже убрали, застоявшаяся кровь, физиологические жидкости и некие скользкие, неопознанные субстанции все еще источали тошнотворный смрад.
В этот момент в дверях появился Бумажный Рыцарь:
— Ах, этот знакомый запах… — Сделав шаг внутрь, он поморщился и поднял воротник своего тренча
Дикон обернулся и бросил:
— Ты почему не в больнице?
— Заскочил в филиал ХЛ уладить дела, там и получил новости, — ответил Бумажный Рыцарь. — Раз уж я здесь, выкладывай, что известно.
Дикон вздохнул:
— Стоило мне выйти из палаты и заказать пару блюд в ресторане, как позвонил директор. Таким тоном, будто в городе вспыхнула черная смерть, сообщил, что стряслось нечто крупное.
— А, знать, значит… — протянул Бумажный Рыцарь. — Насколько я помню, это особняк барона Джузеппе.
— Он, должно быть, умер рано утром, — продолжил Дикон. — Слуга, как обычно, постучал только в полдень. Ответа не последовало, зато потянуло странным душком.
— Судя по следам, барон тут не единственный покойник, — Бумажный Рыцарь присел на корточки, изучая кровавые пятна.
— Да, барон мертв совершенно точно, — подтвердил Дикон. — Часть тела выше груди относительно цела, так что опознали по лицу. Что до остальных… вероятно, четыре или пять женщин.
— Хех, бедняк возделывает свою добродетель, а богач окружает себя женами да наложницами, — усмехнулся Бумажный Рыцарь. — Огромная спальня, звукоизоляция со всех шести сторон, а слуга «как обычно» стучит только в полдень. Похоже, он предавался ночному разгулу и встретил вполне подходящий конец.
— Сейчас не время комментировать его образ жизни. Полно дворян живут так же. Мы просто должны делать свою работу, — Дикон иногда говорил искренне, явно не желая, чтобы Бумажный Рыцарь отпускал неуместные замечания при свидетелях.
Бумажный Рыцарь, впрочем, остался невозмутим:
— Разумеется, разумеется, так и должно быть. Только не думаю, что здесь много работы. Глядя на эту сцену, и так ясно, кто убийца.
Дикон тоже был не глуп:
— Тот самый, из «Медного попугая»?
— Его зовут Кровавый Филин, — произнес Бумажный Рыцарь.
— У тебя есть зацепки, где он может быть? — Быстро спросил Дикон.
Бумажный Рыцарь горько улыбнулся:
— Нет. А если бы и были, я бы его не поймал. — Он направился к выходу. — Должен признать, советы Джима тогда были верны. С преступником Сильного уровня может справиться только подкрепление из ХЛ.
… Той же ночью, в кабинете Джима Малоуна.
Когда пришел Бумажный Рыцарь, Марлон и Фару уже долго его ждали.
— Извините за опоздание, — бросил Бумажный Рыцарь, обращаясь к Фару. С Марлоном его связывала дружба, и в подобной вежливости нужды не было.
— Ничего страшного, мы не так долго ждем, — отозвался Фару.
Бумажный Рыцарь сел. — Я видел место преступления. Джузеппе, несомненно, убит Кровавым Филином.
Марлон раскурил очередную сигару:
— Как думаешь, каков его истинный мотив?
— С точки зрения нормального человека, — начал Бумажный Рыцарь, — то, что он сделал на этот раз, в широком смысле можно назвать божьим судом, а в узком – избавлением людей от скверны.
Фару откашлялся:
— Господин Найси, пожалуйста, выбирайте выражения.
Бумажный Рыцарь пожал плечами:
— Но, на мой взгляд, гадать о его мотивах бессмысленно. Я мало с ним контактировал, но могу подтвердить: он не нормальный человек, а законченный безумец. Он действует по наитию, дерзая убить кого угодно, когда угодно и где угодно, по любой причине или вовсе без нее. — Он повернулся к Фару. — Вы ведь тоже слышали разговор Кровавого Филина с Боттерини в ту ночь. Он не просто перебил обычных бандитов в кабаке, он пошел убивать священников Стального Закона. Генеральный инспектор Святого города привел флаг-офицера и отряд искусных рыцарей, чтобы с помпой отомстить – это доказывает, что он убил многих. Тридцать, пятьдесят? Кто знает. Вы думаете, нашелся бы в мире независимый способный, который стал бы без причины задирать Стальной Закон? Поставьте себя на его место. Если бы у вас или у меня не было легального статуса, положения в обществе – как у него – решились бы мы на такое?
Фару на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Судя по этому делу, Кровавый Филин все еще в Венеции. Он действительно отличается от обычных разыскиваемых преступников. Большинство после событий той ночи предпочли бы залечь на дно, переждать бурю и выскользнуть из города. А он спустя месяц совершает еще одно кровавое злодеяние.
— Полагаю, это можно использовать, — продолжил Фару. — Раз он так неистовствует – или, вернее, раз таков его характер – мы соберем силы, превосходящие его воображение, и выследим его со всей мощью. Пусть этот заносчивый убийца познает ужас боевой мощи высшего эшелона ХЛ.
— У тебя есть план или кандидатуры? — Спросил Марлон.
— Я намерен связаться с инструктором Лукой в штаб-квартире, — ответил Фару. — Этот человек – мой наставник. Если он согласится прибыть в Венецию, Кровавому Филину будет негде даже кости спрятать.
В этот момент на столе Марлона снова зазвонил телефон. Тот поднял трубку, но не успел произнести и слова, как человек на другом конце закричал дрожащим голосом:
— Полковник Марлон… Губернатор… Губернатор…
Лица троих мужчин в кабинете резко изменились. Неужели с Губернатором что-то случилось?
— Сын Губернатора… только что подтверждена его смерть! — Наконец выдавил звонивший.
Хотя новость была скверной, все невольно выдохнули: облегчение от того, что сам Губернатор в порядке, заставило их облиться холодным потом.
Бумажный Рыцарь поднялся с места:
— Ладно, я пойду взгляну. Но сдается мне, больше некому творить подобные вещи.
Фару тоже не мог усидеть на месте:
— Я немедленно свяжусь с инструктором Лукой. Надеюсь, мы остановим этого маньяка прежде, чем он перережет всех сановников Венеции.
Марлон, старший из троих, действительно обладал генеральской выдержкой. Он отложил сигару и произнес с суровым видом:
— Мобилизацией войск и всеми последствиями займусь я. Пока не соберутся силы, способные одолеть Кровавого Филина, безопасность города лежит на вас двоих. В конце концов, он всего лишь человек – просто могущественный и жестокий убийца. Но человек остается человеком, и никто в этом мире не непобедим. Мы не должны паниковать; нужно действовать по уставу.
Оба ответили согласием и, выйдя из кабинета, разошлись в разные стороны.
Фару шел по коридору в одиночестве, вспоминая сцену своего прибытия сюда месяц назад. Едва сойдя с самолета, не успев даже привыкнуть к разнице во времени, он угодил в яростную битву. За одну ночь он встретил как минимум двоих сильнее себя, получил ранение, а затем последовала череда отчетов, бесконечные допросы, ложь для прессы… За этот месяц Фару также втайне расследовал немало интересных вещей, например, историю отношений Бумажного Рыцаря и Марлона. Двенадцать лет назад они служили в одном подразделении. Восемь лет назад четырехлетняя война на африканском континенте успешно завершилась, и оба вернулись победителями. Марлон, уже будучи офицером, продвинулся на несколько рангов и был переведен в этот филиал ХЛ как высший чин, а Бумажный Рыцарь внезапно подался в полицию.
Теперь казалось, что этот город на воде – истинное логово затаившихся драконов. Развертывание войск в ту ночь, а также безупречная информационная блокада и дипломатическая риторика после случившегося – все это демонстрировало способности Джима Малоуна. Человек с таким талантом был гораздо полезнее Империи, чем просто умеющий драться способный.
А Бумажный Рыцарь нанес тяжелый удар по самолюбию Фару. Этот способный, не проходивший никакой подготовки по усилению в ХЛ, тоже обладал Сильным уровнем, но при этом намного превосходил его. Это можно было списать лишь на разницу в врожденном таланте. Если бы Бумажный Рыцарь вступил в ХЛ, его нынешнее звание, скорее всего, было бы на ранг выше, чем у Фару.
Хотя эти мысли и тревожили, сейчас у Фару не было ни сил, ни времени копаться в их прошлом. Первоочередная задача – схватить Кровавого Филина; пока эта зараза на свободе, ему придется спать вполуха.
Он быстро вернулся в свою комнату, открыл экран видеосвязи и соединился с абонентом по имени Лука… Пятнадцать минут спустя Бумажный Рыцарь только подошел к входу в особняк сына Губернатора, как столкнулся с Диконом. Толстяк выглядел так, будто вот-вот сойдет с ума – он метался в полной растерянности.
— Эллиот! Ты знаешь, что тут творится? Если знаешь, живо придумай что-нибудь! Ты хочешь, чтобы все в управлении вылетели с работы?!
Бумажному Рыцарю это показалось забавным:
— Успокойся, не волнуйся. Считай эти случаи своего рода непреодолимым стихийным бедствием. ХЛ скоро пришлет богоподобных личностей, чтобы во всем разобраться.
— И у тебя еще хватает совести скалиться? — Взорвался Дикон. — В последнее время никто не заявлял ни о грабежах, ни о кражах, ни о домогательствах. Кроме расклейки объявлений о пропаже парочки ночных пьяниц, даже стычки между хулиганами по ночам сошли на нет. Я-то думал, уровень преступности упал, и общество являет собой картину гармонии и прогресса. Но стоит тебе выписаться из больницы, как в городе за один день убивают две благородные семьи! Я тебе говорю, ты проклят каким-то вуду, не иначе?! Не мог в больнице еще несколько дней поваляться?!
Бумажный Рыцарь проигнорировал его и вошел в огромный дом. — Ты свое расследование закончил. Я зайду посмотрю. Увидимся позже в управлении.
Дикон показал ему средний палец, несколько раз рявкнул и ушел вместе с сопровождавшими его полицейскими. Бумажный Рыцарь прошел вглубь дома. Другие полицейские на месте узнали его и не стали чинить препятствий.
На этот раз тела еще не убрали. Он увидел сына Губернатора, юношу лет шестнадцати или семнадцати; его тело было скручено, словно выжатое полотенце. Из этого напоминающего крендель трупа торчали вывихнутые кости, лицо застыло в гримасе неописуемой муки, а пол залила огромная лужа крови.
Губернатор Венеции поздно обзавелся ребенком; в этом году ему исполнилось шестьдесят три. По расчетам Бумажного Рыцаря, чувства старика в ближайшее время пройдут через три стадии: горе → гнев → безумие.
Конечно, он не мог на это повлиять. В этот момент душевное состояние Бумажного Рыцаря уже отличалось от прежнего. В его голове больше не жила лишь идея «торжества справедливости»; его личность и обязанности полицейского давно были отброшены в сторону.
За нарастающим легкомыслием и внешне упадочным, безразличным фасадом в сердце Бумажного Рыцаря тихо росло иное чувство, которому в недалеком будущем суждено было изменить судьбу второй половины его жизни.