Глава 108. Ментальная тренировка... Стыд? Ни капли! – III
— Я... я не... Мм-м! — девушка внезапно содрогнулась, напугав Лови.
— ...Я в порядке, не нужно помогать...
Лови смотрела, как Серафина кусает губы, отказываясь издать хоть звук. Мысленно вздохнув от такого упрямства, горничная мягко произнесла:
— Мы все обучены лечебному массажу. Мы можем вам помочь.
— Моя... моя икра.
Не в силах больше терпеть, Серафина всхлипнула:
— Только икру... Быстрее!
Она осторожно приподняла край плаща, обнажая стройную, покрытую испариной светлую ножку.
Лови оглядела четкий рельеф мышц на гладкой коже — никаких признаков судороги. Помолчав секунду, она положила на нее руку и начала мягко разминать.
Судороги... не было?
Горничная, не меняясь в лице, бросила взгляд на Серафину и заметила, что боль на ее лице действительно улеглась. На мгновение Лови даже усомнилась в собственных навыках массажа.
Пока Лови делала массаж, Ансель смотрел на кольцо на руке Серафины и мысленно усмехался.
«Серафина, расстегни три верхние пуговицы плаща».
Девушка, которой приходилось опираться на Анселя, чтобы устоять на ногах, резко повернула голову и недоверчиво уставилась на него.
«Мне сделать это самому?» — пригрозил Ансель. На его губах играла улыбка, но вслух он не проронил ни слова.
— ...
Серафина покраснела. Судя по ее взгляду, она бы с радостью сорвала с него одежду прямо здесь и умерла вместе с ним. И все же она принялась одну за другой расстегивать тугие пуговицы плаща.
Ей хотелось воспротивиться Анселю, но она не могла ни морально, ни физически.
Потому что в этот раз Ансель застегнул этот ошейник... у нее на бедре.
— Мисс Серафина, вам уже лучше?
Спросила усердно разминающая ногу Лови. Серафина, уже расстегнувшая вторую пуговицу и слегка обнажившая влажную от пота шею и ложбинку на груди, едва не оступилась.
«Думай, Серафина, думай быстрее. Нельзя позволить ей поднять глаза, думай!»
Бедная мисс Волк изо всех сил пыталась заставить работать свой обычно праздный мозг. К счастью, за миг до того, как Лови подняла взгляд, она выпалила:
— Другую ногу тоже!
Горничная покорно принялась массировать вторую ногу, которую вытянула Серафина, а та поспешно расстегнула третью пуговицу, горделиво открывая больше половины своей влажной, блестящей, округлой груди.
Выполнив приказ, Серафина бросила на Анселя быстрый тревожный взгляд.
«Достаточно, застегни обратно».
Довольный злой Гидрал произнес:
«Видишь, Серафина, ты умеешь быстро находить выход».
— ... — девушка промолчала, лишь свирепо зыркнув на Анселя.
— Ладно... ладно, Лови, теперь я в порядке.
Она тихонько кашлянула, поспешно спрятала ногу под плащ и неловко запахнула полы.
Только после этого Лови поднялась.
— Рада, что вам лучше, — мягко произнесла она и почтительно отошла в сторону.
— Идем, Серафина, — наконец подал голос Ансель, и в его словах сквозил скрытый смысл. — Путь неблизкий.
Когда они ушли, притихшая Лови, стоявшая с опущенной головой, подняла глаза и... увидела лужицу на полу.
Ей очень хотелось убедить себя, что у Серафины и правда свело ногу.
***
Это была маленькая игра между Анселем и Серафиной. Он велел принести для нее плащ и ограничил цель чтения мыслей кольца только собой, чтобы было удобнее отдавать приказы. По пути в купальню Ансель прибегал к самым разным ухищрениям, создавая Серафине трудности, и если наша мисс Волк не хотела прослыть среди горничных озабоченной извращенкой, ей приходилось ломать голову, избегая худшего сценария. Серафина, разумеется, сама согласилась на эту игру, ведь изначальный план Анселя заключался в том, чтобы наложить на нее заклинание когнитивного барьера: даже иди она абсолютно голой, окружающие видели бы на ней одежду. Разумеется, Серафина предпочла более скромный вариант.
«Серафина, — мысленно усмехнулся Ансель. — Разве тебе не доставляет это некое удовольствие?»
— Это тебе... — инстинктивно повысила голос Серафина, затем нервно огляделась и перешла на шепот: — Это тебе все это доставляет удовольствие!
— Так и есть, — откровенно признался Ансель. — Но ты сопротивляешься далеко не так отчаянно, как я предполагал.
Его губы тронула легкая улыбка, и он прошептал Серафине на ухо:
— Неужели после того, как ты привыкла к разрядам тока, эти легкие покалывания кажутся тебе расслабляющими?
Лицо Серафины залилось пунцовой краской, казалось, она вот-вот взорвется на месте. Девушка ударила Анселя в грудь, всей душой желая раздавить голову этого мерзавца-извращенца своими бедрами. Когда-то она считала его джентльменом. Какой же дурой она была! Он явно принадлежал к тому типу людей... что пожирают тебя без остатка! От этих мыслей сердце девушки бешено заколотилось. В комнате не было других мужчин, и Ансель... Ансель... Неужели он прижмет ее к полу, а затем... Общеизвестно, что те, кому нравится причинять боль, таят в себе извращенное желание оказаться на месте жертвы. Будучи преступницей номер один по части насилия, мисс Серафина не избежала этого правила. В голове проносились образы: Ансель хватает ее за затылок, прижимая к полу; впечатывает ее лицом в стену; или, возможно...
Любовь — волшебная и удивительная вещь. Ее магия заключается в способности существовать даже без физического влечения; ее чудо — в тех закономерных, приносящих глубокое удовлетворение желаниях, которые она может пробудить и в теле, и в душе. Зарождающиеся желания мисс Серафины были вполне закономерны, но, похоже, утолить их она пока не могла... ну, или, скорее, злой Гидрал удовлетворял ее весьма своеобразным способом.
— ...Господин? Мисс Серафина?
Пока в голове Серафины плясал калейдоскоп образов, озадаченный вопрос прервал ее фантазии.
Марлина, женщина в черном, после секундного замешательства с улыбкой присела в реверансе:
— Добрый день.
— Добрый день, Эула, — с улыбкой поприветствовал Ансель пианистку мисс Леклерк. — Как прошло утреннее выступление?
— Успешно завершилось.
В отличие от юной Серафины, Эула, идеально воспитанная Анселем, обладала пленительным шармом зрелой женщины. Она прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась, ее глаза блестели, когда она ответила Анселю:
— Все благодаря вашему... «чуткому руководству».
Розовый язычок женщины незаметно скользнул по губам, слегка облизнув мизинец.
Серафина, едва пришедшая в себя после перегрузки, не заметила этого тонкого жеста Эулы. Она лишь начала переживать, гадая, какие еще фокусы может выкинуть Ансель.
И к этой тревоге примешивались... непередаваемые эмоции.
— Это просто ваш талант, — ответил Ансель. — И... такая, как вы сейчас, вполне могли бы отправиться в Королевский театр в столице. Вы все еще хотите остаться со мной?
Эула не стала говорить банальностей вроде «быть рядом с вами важнее всего на свете». Вместо этого она прищурилась и улыбнулась:
— Господин, однажды вы покинете территорию Красного Мороза, а я не тороплюсь доказывать свою состоятельность в Королевском театре. Настанет день, Господин, когда вы отправитесь в столицу. И в этом путешествии... вам ведь всегда понадобится искусная пианистка, чтобы развлекать вас, не так ли?
— Если вы так считаете, у меня нет возражений.
Они весело болтали, в то время как стоящая в стороне Серафина, естественно, чувствовала себя лишней.
Это чувство отчужденности заставило ее нетерпеливо сжать ноги, незаметно толкнув Анселя.
Но Ансель, казалось, не обращал на нее внимания и продолжал разговор с Эулой, ведя себя так, словно Серафины не существовало.
Как могла она, заключившая пакт с Анселем, терпеть подобное пренебрежение? Девушка злилась и волновалась, но не могла ничего высказать.
«Проклятье, проклятье, проклятье... Ансель точно делает это нарочно! Флиртует с сестрой Эулой, думает, я не вижу! Этот распутник, он наверняка что-то сделал с сестрой Эулой!»
Серафина, которой оставалось лишь наблюдать за милой беседой Анселя и Эулы, приходила во все большее бешенство, пока в ее голове не мелькнула совершенно безумная мысль:
«Болтайте, давайте, болтайте! Если продолжите, я... я сорву с себя всю одежду! Напугаю вас до смерти, и никто больше не захочет болтать!»