— Следовательно… — Ансель перевёл взгляд на невинное и очаровательное лицо Сьюэллен. — Порядок в империи зависит исключительно от воли императрицы. Если императрица пожелает, чтобы империя процветала, она будет процветать, и наоборот. А значит…
— Действия Лорда Сьюэллен можно счесть бессмысленными, неспособными что-либо изменить, и Лорд Сьюэллен прекрасно это осознаёт.
— Верно?
Ансель склонил голову, улыбаясь Сьюэллен:
— Ваше Высочество?
— Лорд Ансель, — спокойно ответил Лорд Сьюэллен, словно чистая и грациозная юная принцесса. — Я понятия не имею, о чём вы говорите. Если вы не желаете мне помочь, то я возьму свои слова…
— Почему же Лорд Сьюэллен, зная всё это, рискнул оскорбить нашу дорогую Старшую принцессу Эвору и даже пошёл на гнусный поступок — подделку императорского указа, лишь бы остановить массовое производство парящих пушек?
Ансель прервал слова Сьюэллен. Его речь, острая, словно клинок, в одно мгновение безжалостно препарировала сущность юной принцессы.
— Потому что он… он хочет оскорбить Старшую принцессу.
— Лорд Парла, — внезапно произнёс он. — Дальнейший разговор не предназначен для ваших ушей. Пожалуйста, выйдите на некоторое время.
— …
Парла на мгновение замолчал, а затем прошептал Анселю:
— Ансель, я не знаю, что ты задумал, но… намерения Лорда Сьюэллен искренни. Он действительно желает положить конец этому абсурдному течению.
Произнеся эти слова, он исчез из кабинета.
— Что ж, теперь мы можем говорить свободнее, — Ансель удовлетворённо кивнул. — Больше нет нужды притворяться, верно, Лорд Сьюэллен?
— Лорд Ансель, — Лорд Сьюэллен слабо вздохнул, качая головой. — Я правда не понимаю, о чём вы говорите. Пожалуйста, не давите на меня.
— Неужели?
Юный Гидрал слегка приподнял брови, поворачиваясь к девушке рядом с собой.
— Серафина, если твоя мать ненавидит что-то всей душой, что ты сделаешь?
— Конечно, я уберу эту вещь с её глаз или даже уничтожу её! — без колебаний ответила Серафина. — Это решило бы проблему.
— Твоя мать была бы очень счастлива, и вещь, которую она презирает, стала бы тем, что презираешь и ты. Это сделало бы вас обеих счастливее, верно?
— Конечно, это было бы очень… а?
Серафина тоже почувствовала неладное.
Эта аналогия, настолько простая, что её понял бы даже пёс, постепенно стёрла улыбку с лица Сьюэллен.
Пока она полностью не сменилась холодным безразличием.
— Лорд Ансель, — произнёс он, и в его голосе не было ни малейшего колебания. — Между нами не должно быть разногласий.
— Раньше их не было, — усмехнулся Ансель. — Но они появились после того, как вы прекратили массовое производство парящих пушек.
— …Вы на её стороне?
Лорд Сьюэллен слегка нахмурился:
— Вы не должны мириться с гнусным характером моей сестры.
— Нет, я никогда не принимаю ничью сторону. Я стою только на своей.
По сравнению с всё более суровым поведением Сьюэллен, Ансель казался совершенно расслабленным:
— В этот раз всё так же.
— Вам нужно, чтобы я снял ограничения Ассоциации Алхимии на массовое производство парящих пушек, — Лорд Сьюэллен сразу понял намерения Анселя. — Но, Лорд Ансель, что вы можете предложить взамен?
Хотя вести переговоры с Анселем в этот момент казалось глупостью, это лишь доказывало смелость Сьюэллен.
Потому что в некотором смысле… он действительно представлял императрицу в этом вопросе.
Стареющая монархиня ненавидела наследницу, которая постоянно надеялась на её кончину, и её растущее влияние.
Существование огнестрельного оружия уже значительно расширило и без того немалую власть Эворы. Если парящие пушки, производимые под командованием Эворы, также будут запущены в массовое производство… влияние Старшей принцессы в империи, несомненно, достигнет своего пика.
Эфесандер, которая не могла решиться убить Эвору и при этом не желала видеть, как растёт её мощь — даже цепляясь за жизнь и не желая умирать, она всё ещё оставалась верховной правительницей этой империи.
Как она могла терпеть, чтобы кто-то так высокомерно и постоянно посягал на её авторитет прямо у неё на глазах?
В этот момент кому-то нужно было сделать шаг вперёд, чтобы решить эту проблему для нашей императрицы.
— Я могу заверить вас, что не буду вмешиваться в любые ваши будущие планы или действия. Если потребуется, я даже могу помочь вам — конечно, за определённую цену.
Ансель с лёгким смешком совершил свою вторую, казалось бы, неравноценную сделку после возвращения в столицу:
— При условии, что вы возобновите производство второго поколения парящих пушек.
Политическое существо, мастерски владеющее искусством маскировки, долго смотрело на Анселя, а затем слегка кивнуло.
— Хорошо, я согласен.
— В решительности вы не уступаете Лорду Эворе, — весело сказал Ансель, глядя ему в глаза. — Но, Лорд Сьюэллен, вам стоит всё хорошенько обдумать.
— Хотя у вас есть защита Её Величества, и Лорд Эвора не станет опрометчиво причинять вам вред, в тот момент, когда Её Величество покинет этот мир, как бы вы ни пытались ослабить её власть, первым человеком, с которым она сведёт счёты, надев корону, определённо будете вы.
— Но она ещё не надела её, она ещё не обладает властью решать всё, — спокойно ответил Лорд Сьюэллен. — Моя мать ещё не мертва.
— До того, как наступит этот конец…
Юная принцесса, не желающая принимать судьбу, определённую кровным родством, встретилась взглядом с Анселем, словно желая укрепить уверенность своего будущего союзника:
— Возможно всё, мистер Ансель.
Он сделал паузу, а затем снова приподнял подол платья, чтобы сделать реверанс перед Анселем.
— Тогда я надеюсь, что вы получите то, что вам нужно, Лорд Ансель. И надеюсь, что вы сдержите своё обещание.
— Разумеется, — ответил Ансель с улыбкой. — Я всегда держу своё слово.
— Я не отрицаю этого.
Лорд Сьюэллен кивнул, а затем, после короткого молчания, задал ещё один вопрос:
— Простите мою дерзость, эта производственная линия парящих пушек, которая для вас ничего не значит… почему вы так настаиваете на её запуске?
— Почему?
Злой Гидрал прищурился, он просто улыбнулся и промолчал, но лёгкое взмахивание его скипетра, подобное медленному движению дирижёрской палочки, было достаточно, чтобы показать его удовольствие в этот момент.
Конечно, для того, чтобы позволить одной гениальной леди… скользнуть в бездну, из которой ей уже никогда не выбраться.