— Это… сущий ад.
Серафина сверлила взглядом изможденных беженцев, сгрудившихся у полуразрушенных стен, и в её глазах полыхало яростное пламя гнева.
Неподалеку Равенна, примостившаяся на плече Анселя, пробормотала:
— Я же говорила, что приводить её сюда — плохая идея.
Ученая вздохнула, бросив взгляд на невероятно мрачное выражение лица Серафины.
— Её нынешний нрав кажется тебе совершенно непредсказуемым, Ансель.
Ансель, шедший по разрушенному городу в своем облике Гидрала, посмотрел на спину Серафины и мягко покачал головой:
— Именно поэтому мне и нужно было привести её сюда.
Равенна замолчала, погрузившись в раздумья.
— Чтобы избежать новой встречи с ней, пока ты в образе Фауста? Увидев эту сцену, твой глупый щенок наверняка задержится в этом районе на какое-то время. Логично.
Ансель улыбнулся:
— Я просто выполняю свою роль судьи и экзаменатора. Серафина будет эффективно контролировать усилия Сьюэллен и Дианы по восстановлению.
Глаз Равенны дернулся:
— Ты уверен, что она будет должным образом присматривать за этими двумя, а не начнет грабить склады с продовольствием у богатых купцов и авантюристов, чтобы раздавать еду направо и налево, или похищать врачей для лечения беженцев?
Возможно, из-за собственного прошлого периода одержимости, ученая всё еще питала глубокие предубеждения против Серафины.
Юный Гидрал покачал головой, направляясь к возвышенности в городе.
— Ты забыла о её нынешнем образе мыслей? Сери знает, что не может справиться с этими вещами должным образом, поэтому, как бы срочно это ни было, она не станет напрямую помогать беженцам.
Равенна вспомнила слова Серафины: «Вы можете угнетать их сколько угодно, но мне достаточно поймать вас лишь раз».
Она действительно не понимала правильных методов улучшения положения простолюдинов и знала, что безрассудные действия приведут лишь к худшим последствиям. После своего роста она сохраняла ясность ума.
Не в силах справиться с этим самостоятельно, она позволяла тем, кто понимал суть дела, заниматься им, а если они не делали этого должным образом — она заставляла их платить.
Просто, решительно и довольно властно, но по-своему эффективно.
Эта девушка всегда находила нестандартные, но, казалось бы, рабочие решения.
Погрузившись в раздумья, Равенна осознала, что, в отличие от Серафины, которая нашла свой путь, она сама до сих пор не определилась, что делать дальше.
Серафина могла использовать других для достижения своих целей, но Равенна могла лишь довериться Анселю, чтобы тот использовал её таланты для перемен. Но полагаться только на Анселя…
Пока Равенна была глубоко погружена в мысли, Ансель подошел к большой палатке.
Не успел он войти, как кто-то приподнял полог. Показалась девушка в безупречно белых доспехах, благородная и в то же время полная жизни, словно ирис.
— Лорд Гидрал.
Сьюэллен Флеймфист грациозно поклонилась Анселю, в её голосе слышалось раскаяние:
— Приношу свои искренние извинения за то, что не поприветствовала вас сразу по прибытии.
— Подобные пустяки не должны вас беспокоить, — ответил Ансель с мягкой улыбкой. — Я просто пришел проверить ваши приготовления перед моим скорым визитом к Герцогине Диане.
— Конечно. Пожалуйста, входите и располагайтесь.
Ансель кивнул в знак согласия. Равенна, сидевшая на его плече, быстро уловила ситуацию и любезно предложила:
— Я откланяюсь, Ансель. Дальше я вас не сопровожу.
Её фигура рассеялась на железисто-серые частицы, исчезнув без следа. Ансель, бросив мимолетный взгляд на свое теперь пустующее плечо, перевел взгляд на Сьюэллен, его поведение едва заметно изменилось.
Дыхание юной принцессы участилось, когда она приподняла полог палатки для Анселя, её глаза были опущены в знак почтения:
— Пожалуйста, входите, Лорд Гидрал.
Сьюэллен была одна в большой палатке, и когда она опустила полог и вошла внутрь, чистота и одухотворенность её облика мгновенно исчезли без следа. Она ловко сняла доспехи, оставшись лишь в белом слитном белье с высоким вырезом и полупрозрачных белоснежных колготках.
Ансель сел прямо на главное кресло в палатке, подперев щеки рукой и глядя на Сьюэллен, которая в своем облачении выглядела вызывающе, лишь чувствуя забаву:
— Неужели я выгляжу в твоих глазах таким нетерпеливым, Сьюэллен?
— Конечно, нет, хозяин.
Юная девушка сладко и добродушно улыбнулась и подошла к Анселю, опустившись на колени, словно кошка, её мягкий голос был полон щекочущих соблазнов:
— Вам всё равно, но я должна всегда помнить, кто я такая и насколько я ничтожна.
— Как я могу быть достойна… проявлять ложную скромность перед вами?
Стоя на коленях, Сьюэллен сохраняла эту крайне соблазнительную позу: её округлые ягодицы были лишь наполовину прикрыты высокими трусиками, белоснежная, лоснящаяся спина была полностью открыта, а иссиня-черная метка Девятиголового Демонического Змея, почти полностью покрывавшая её спину, добавляла демонического очарования.
Ансель смотрел на Сьюэллен со смесью раздумий и легкого сожаления.
Хотя её восхождение к власти было фундаментально подкреплено загадочными силами, скрытыми в бесконечных лабиринтах, её способность очаровывать Эфесандер и выдерживать враждебность Эворы демонстрировала замечательное мастерство и… упорство.
Возможно, у любого, кто связан с родословной Флеймфист, не всё в порядке с головой, но достичь таких высот и передать такую искренность было непростым делом. Многие давно бы пали под чарами этого обольстительного ириса, пропитанного тонким ядом.
Увы, попытки добиться расположения Анселя такими методами были тщетны. Помимо непреднамеренного подкрепления её собственного процесса приручения, это не имело ровным счетом никакого смысла.
— Итак… ты пытаешься меня убедить.
Ансель приподнял подбородок Сьюэллен своим скипетром:
— Твоя натура настолько развратна и низменна?
Её высочество, известная в имперской столице как благородная и чистая, ясная и прекрасная, в этот момент прямо облизала кончик скипетра Анселя, в то время как её глаза были устремлены вверх, а мягкий и цепкий взгляд полз вверх, словно шелковые нити, обвивающие трость.
Она забывчиво и опьяненно пробормотала:
— Перед вами Сьюэллен именно такая… развратная и низменная…
Щелчок.
Ансель слегка щелкнул пальцами, и палатка внезапно озарилась светом.
Нет, это не палатка озарилась, а палатка внезапно… исчезла.
Сьюэллен, которая только что облизывала его скипетр и постоянно строила глазки, яростно задрожала, увидев стражников у края палатки. Она мгновенно топнула ногой, подсознательно прикрыв грудь обеими руками, а её десять нежных пальцев ног, обтянутых полупрозрачными белыми шелковыми колготками, с силой сжались. Её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым.
— Это всего лишь односторонняя прозрачность.
Ансель тихо рассмеялся, отводя скипетр от руки Сьюэллен, защищавшей грудь, а из его небесно-голубых глаз исходила агрессия.