— Венна, ты не спала уже шесть дней.
Ансель, развалившись на диване и подперев щеку рукой, заметил:
— Выглядишь ты неважно.
— Два часа назад я приняла зелье.
Равенна, с покрасневшими от напряжения глазами, неотрывно смотрела на печь, не замечая слабости в собственном голосе.
Эфир, тонкой нитью струящийся из её пальцев, медленно втекал в печь, обвивая кованое, опалённое творение, тщательно и осторожно придавая ему желаемую форму.
— Зелья могут восполнить физиологические и эфирные потребности, но они не способны облегчить усталость и бремя души. Это плохо сказывается на всём алхимическом процессе.
Равенна словно не слышала его. Её взгляд, устремлённый на печь, уже подёрнулся дымкой; она почти инстинктивно манипулировала эфиром, чувствуя изменения внутри. Её губы шевелились, бормоча сложные, хаотичные данные, а всё её существо балансировало на грани потери сознания.
Юноша беспомощно пробормотал:
— Ты даже не заметила, что я притащил диван в мастерскую. Такое напряжение — это катастрофа. Алхимия требует сосредоточенности, а не перегрузки. Если продолжишь в том же духе, в девяноста девяти процентах случаев ты…
Бум!
Грохот прервал слова Анселя, но, к счастью, в тот самый момент, когда печь взорвалась, а эфир, смешавшись с другими энергиями, вызвал яростную турбулентность, он уже поднял руку и сжал кулак. Собрав все осколки печи и невидимые потоки энергии в единый шар, он предотвратил лабораторную катастрофу, способную уничтожить всю мастерскую.
— Ну и ну…
Глядя на лежащую без сознания Равенну, Ансель скрестил руки на груди и беспомощно вздохнул:
— Настоящая головная боль.
Спустя полчаса Равенна, лежавшая на мягком диване, вздрогнула и проснулась.
Она инстинктивно села, повернув голову к тому месту, где стояла печь, и обломки на полу безмолвно поведали ей о результате ковки.
— …
Женщина схватилась за голову. Тяжёлое давление от перегрузки души вызывало невыносимую боль, а побочные эффекты от чрезмерного употребления зелий лишь подливали масла в огонь, делая её настолько слабой, что она не могла даже удержать алхимический резец.
— Очнулась?
Знакомый голос прозвучал совсем рядом. Равенна повернула голову и увидела Анселя, который сидел рядом и улыбался ей.
— Душераздирающее поражение, — он бросил Равенне кусок чёрного железа, который держал в руке, и добавил игривым тоном: — Ну и как ощущения?
Равенна поймала брошенный Анселем кусок железа и промолчала.
— Я советовал тебе остановиться ещё три дня назад, но ты настояла на своём. Неприятно, когда столько труда уходит в никуда, правда?
Равенна встретилась с его глазами цвета морской волны. Она хотела что-то ответить, но её охватил приступ яростного кашля. Боль пронзила грудь, рёбра и внутренние органы — при каждом толчке кашля всё тело пронзало невыносимой мукой.
— Сначала выпей это.
Женщина взяла зелье, протянутое Анселем, и, не раздумывая, выпила. Прохлада мгновенно разлилась от горла по внутренним органам и конечностям, значительно облегчив телесную боль, но усталость, глубоко въевшаяся в душу, никуда не делась.
— …Другого выбора не было.
Это была первая фраза, которую произнесла Равенна после того, как выпила зелье. Она погладила кусок железа в руке, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия:
— Я уловила проблеск вдохновения из твоего описания и предпочла бы потерпеть неудачу, чем позволить ему исчезнуть бесследно.
— За эти шесть дней я начала понимать сущность материи, так что нельзя сказать, что я ничего не добилась.
Ансель издал короткий смешок:
— Ты, на второй ступени, заявляешь, что понимаешь сущность? Это просто…
— Не веришь? — Равенна слегка приподняла брови. — Небесный Путь — это не жёсткие рамки, не правило, существовавшее с начала времён, а необычайный путь, проложенный людьми.
— Раз он создан людьми, значит, возможны перемены. Более того… создатель Небесного Пути не ограничивал его. Я не верю, что я единственная в этом мире, кто способен на это.
Услышав это, выражение лица Анселя едва заметно изменилось. Он внезапно протянул руку, обхватив ладонью половину лица Равенны, и подался вперёд так, что их лица почти соприкоснулись. Он вгляделся в её близкие фиолетовые глаза, на мгновение замолчал, а затем отпустил её. Казалось, он не знал, что сказать, и мог лишь рассмеяться и покачать головой.
Поведение Анселя, похоже, не понравилось Равенне. Она тоже протянула руку, ущипнула Анселя за подбородок, поворачивая его лицо к себе, и, глядя ему в глаза, серьёзно спросила:
— Ансель, с моим выбором что-то не так?
— Ну… если ты считаешь, что проблем нет, значит, их нет. — Ансель пожал плечами. — Что касается моей реакции… можешь считать, что я был немного удивлён твоим решением. Хотя ты права: Небесный Путь не ограничивает перемены, но большинство людей, вставших на этот путь, не сделали бы такой выбор, как ты.
— Если ты ошибёшься и упадёшь в бездну… — он постучал себя по голове, — …пути назад уже не будет.
— Я никогда не вставала на путь трансцендентности ради силы. Я хотела приблизиться к истине.
— Бездна или небеса — для меня нет никакой разницы.
Подобные речи, которые любое сверхъестественное существо сочло бы безумием, Равенна произнесла без тени сомнения. Не похоже было, что она просто болтает ерундой. Её выражение лица и тон говорили об одном: она действительно так считала.
— Если ты так уверена, то, конечно, я ничего не скажу. Более того, мне очень любопытно посмотреть, что ты будешь делать, если всё же упадёшь в бездну, и ещё… — светловолосый юноша ткнул пальцем в руку Равенны, которая всё ещё сжимала его щёку, — …не могла бы ты отпустить меня, прежде чем продолжить?