Успокоившись через несколько секунд, Марлина выровняла дыхание, стараясь идти твёрдым шагом.
— Раз уж господин Ансель готов признать меня именно так…
Она нежно коснулась собственной щеки, говоря мягко, с чувством привязанности и душевного спокойствия:
— …то соперничать с Сери за первенство — не слишком ли это по-детски?
— Но… я всё равно не хочу уступать. Однако…
Марлина слегка провела ногтями по нежной коже. В её голове внезапно созрел дерзкий и порочный план. При мысли о нём походка девушки стала немного нетвёрдой, и она оперлась на перила лестницы.
— В таком случае… это не невозможно.
На её лице появилась роскошная улыбка с оттенком соблазна. Окончательно развращённая Марлина уже принимала эту абсурдную вещь как должное.
— Ведь господин Ансель наверняка будет очень доволен… так что ты не откажешься, правда, Сери?
В кабинете Ансель, понятия не имевший о странных идеях, внезапно пришедших в голову Марлине, был далёк от подобного возбуждения или потери контроля. Юный Гидрал просто закрыл глаза, откинувшись на спинку большого кресла, и массировал виски.
— Это не потеря контроля.
Вдруг произнёс он вслух.
— Это не потеря контроля, так что… я сожалею… нет, я колеблюсь.
— Колебания…
Ансель тихо пробормотал это слово, постукивая пальцами по подлокотнику — единственному источнику звука в тишине кабинета. Внезапно в его руке появился флакон с густой чёрной жидкостью. Это была Вода Искупления, содержащая элемент зверя, которую он выменял в Вальроне. Гидрал открыл глаза, глядя на жидкость под названием «Искупление» во флаконе, словно погрузившись в раздумья.
— …Это разумно.
Ответил он сам себе жутким, леденящим тоном:
— Если бы я хотел развратить Серафину, мне не понадобилась бы Вода Искупления. И то, и другое — лишь… последняя страховка.
— …
Он посмотрел на единственное кольцо со змеиной головой на большом пальце и снова замолчал.
***
— Ага!
Как раз в тот момент, когда она едва увернулась от финального удара Глейпнира под хитрым углом, Серафина, чья одежда порвалась в двух местах, радостно воскликнула:
— У меня получилось, Ансель!
Серафина послушно следовала пожеланиям Анселя, активно и серьёзно обдумывая оптимальное решение в бою. Как оказалось, для гения… такая задача была проще простого. Вопреки ожиданиям Серафины, она не столкнулась с ситуацией, когда «в бою нет времени на раздумья». Напротив, если она намеревалась подумать в процессе физического боя, то мгновенно находила ответ, как только возникала мысль.
По сравнению с опорой на интуицию, подход, предложенный Анселем, несомненно, открыл для Серафины новый путь. После некоторой практики юная волчица могла быстро предугадать траекторию движения кнута-клинка по движению запястья Анселя, вместо того чтобы неуклюже полагаться на свои чувства, пытаясь увернуться. Она завершила испытание второй ступени Анселя всего за четыре дня.
— Ну как?
Ансель, к которому подпрыгнула и повисла на шее Серафина, спросил:
— Когда ты пытаешься активно осмыслить поле боя, а не полагаешься на инстинкты, бой становится проще?
— Мм!
Серафина энергично потёрлась лицом о лицо Анселя:
— Это действительно полезнее, чем просто полагаться на чувства… Я пока не очень привыкла, но после тренировок всё будет хорошо!
Она спрыгнула на землю, и её кулаки и ноги рассекли воздух с грохотом. Прошло всего несколько дней, а её физическая сила, казалось, сделала ещё один шаг вперёд. Оживлённая девушка, подпрыгивая на месте, сжала кулаки и с радостью посмотрела на Анселя:
— Ансель, я чувствую, что скоро достигну третьей ступени, моя нынешняя сила, кажется, достигла… достигла этого… бутылочного… горлышка!
У Серафины было очень смутное представление о границах собственной силы. С детства «становление сильнее» было для неё почти таким же лёгким и естественным процессом, как дыхание, поэтому она была очень чувствительна к ощущению, когда «бутылочное горлышко» внезапно перекрывало её рост. Ансель не удивился этому, он знал талант Серафины лучше, чем кто-либо другой. Однако трон третьей ступени, как истинная граница между сверхъестественными существами и смертными, был не так прост в достижении.
— Серафина, ты помнишь, как стать сверхъестественным существом третьей ступени?
— Эм…
Девушка почесала затылок и задумалась:
— Я помню, что это связано с… объединением тела и души? Но разве душа и так не в моём теле? Как это считается объединением?
Ансель слегка постучал по своему скипетру, и Глейпнир превратился в гротескную ручную пушку под приятный звук механической трансформации. Он протянул эту пушку Серафине, улыбаясь:
— Попробуй нажать на курок.
— А? Правда?
Глаза Серафины загорелись, она давно хотела поиграть с этой на вид супермощной пушкой. Серафина взяла Глейпнир, удерживая эту несколько преувеличенно большую пушку обеими руками, взволнованно и осторожно прицелилась в небо, полузакрыла глаза и с силой нажала на курок. Но… ничего не произошло.
— Э?
Серафина слегка приоткрыла глаза и нажала на курок ещё несколько раз, но снова ничего не произошло.
— Как у «огнестрельного оружия», его внешние физические принципы диктуют, что оно будет стрелять пулями, пока нажат курок.
Ансель поманил рукой, и Глейпнир автоматически прилетел обратно в его ладонь, вращаясь на ней.
— Но как алхимический объект, Глейпнир подчиняется внутренним правилам, которые идут вразрез со здравым смыслом — в этом и заключается суть сверхъестественного.
— Тот же принцип применим и к сверхъестественным существам.
Ансель посмотрел на Серафину, кратко излагая ей базовую теорию эфироведения:
— Сверхъестественные существа, восходящие по Небесному Пути, какими бы особенными ни были их тела, даже если они используют трансцендентные элементы для их укрепления, в конечном итоге достигают предела «здравого смысла».
— В этот момент душа, как элемент, трансформирующий «внутренние правила» сверхъестественных существ, становится возможностью для их истинного возвышения.
— О… о!
Серафина, кажется, поняла:
— Как тот большой волк в Лесу Тёмных Вод, хотя он выглядит как волк, это просто монстр, похожий на волка, верно?