— Лорд-экстраординар, прошу прощения, моя дочь не хотела вас обидеть…
Как только мать заговорила, Равенна потеряла интерес к слушанию и повернулась, чтобы уйти.
Ронгер улыбнулась матери и дочери, взмахнула рукой, даруя благословение, очистила скрытые недуги женщины, восполнила питательные вещества для роста девочки и быстро догнала Равенну.
— Сколько раз это уже случалось?
Учёная невольно рассмеялась:
— Ты редко выходишь в свет, но постоянно сталкиваешься с людьми, которые тебе благодарны, Равенна. Должно быть, это родственники тех, кто воспользовался тем экспериментом с простым лечебным устройством, верно?
— То устройство… — тон Равенны был несколько безразличным. — Поскольку оно ударило по прибыли от лечебных зелий и целителей, его уничтожили менее чем через неделю после того, как оно появилось на рынке.
Простое лечебное устройство, упомянутое Ронгер, было своего рода алхимическим аппаратом с функциями исцеления. Башня Вавилона благодаря своей уникальной технологии добилась крайне низкой себестоимости производства. Хотя эффект был средним и оно не могло вылечить серьёзные заболевания, устройство было довольно универсальным и до определённой степени справлялось со скрытыми недугами.
Из-за того, что стоимость производства и плата за использование были слишком низкими, его задушили в колыбели ещё до того, как оно успело распространиться. Что же касается того, почему Эвора не вмешалась… конечно, это было потому, что она получала щедрые подношения от тех, кто уничтожил устройство, и ей было совершенно наплевать на этот «мусор», который в её глазах не имел никакой ценности.
Подобные ситуации случались уже не раз, и со временем Башня Вавилона почти перестала массово производить подобные алхимические аппараты.
Слова Равенны заставили Ронгер выглядеть несколько беспомощной. Хотя Башня Вавилона была знаменита в имперской столице, добиться прогресса всё ещё было трудно. Это они знали лучше кого бы то ни было.
Как только она собралась сказать что-то, чтобы подбодрить Равенну, она услышала, как та снова произнесла:
— Но это лишь доказывает, что мы правы.
— Потому что наши враги боятся.
Равенна сказала это Ронгер. Её выражение лица оставалось безразличным, а тон не колебался, потому что эмоции, которые когда-то были пробуждены кем-то, давно были похоронены из-за того непростительного предательства.
Но даже так, в глубине тех фиолетовых глаз, казалось, охватывающих всё вокруг, всё ещё теплился блеск, который она сама не замечала и который невозможно было скрыть.
Точно так же, как волнение, которое она не могла подавить, общаясь со своим единственным другом, та неконтролируемая радость, как в те времена… когда у неё был тот человек, она верила, что никогда не потерпит неудачу.
— Мадам, — Равенна и Ронгер посмотрели друг на друга. — Путь, на который указал дедушка… путь, по которому мы идём, — верный.
Она заявила об этом Ронгер с такой уверенностью, словно констатировала неоспоримый факт.
Ронгер улыбнулась с облегчением:
— Ты права, Равенна. Наш путь верный.
Они смотрели друг на друга, идеалы идеалистов столкнулись здесь, высекая ослепительные искры; каким бы тёмным и извилистым ни был путь впереди, реальность никогда не сможет победить бессмертные мысли.
***
Равенна, всё ещё занимавшаяся вопросами души и плоти в подземной лаборатории, получила сообщение от Хендрика.
Старшая принцесса внезапно появилась в Башне Вавилона не просто для того, чтобы поговорить с Хендриком в его кабинете, а чтобы официально обратиться ко всей башне. Похоже, руководству Башни Вавилона придётся подождать окончания её речи, чтобы услышать то, что она хотела сказать.
Хотя наказание от тиранической принцессы уже прошло, её жестокость всё ещё стояла у Равенны перед глазами. Она не хотела слушать эту бессмысленную речь, но у неё не было выбора.
По пути обратно в Башню Вавилона и направляясь к площади, где должна была состояться речь, Равенна постоянно размышляла о своей текущей ситуации, об игре между Анселем и таинственным незнакомцем, и… о будущем, которое она надеялась увидеть.
Ограничения, которые Ансель наложил на неё через Сорена, вот-вот должны были истечь. В ситуации, когда большая часть запрета была выжжена, Равенна нашла способ сломать его и вскоре сможет вернуться в своё тело. Но до сих пор она не понимала… почему Ансель сделал это.
— Какую выгоду принесло ему заточение моей души в марионетку? Неужели только ради тех двух случаев манипуляции и унижения? Он не должен быть…
Нет…
Женщина прищурилась, бесстрастно отрицая это.
Он действительно был таким человеком.
Конечно, это был лишь альтернативный ответ в сознании Равенны. Она всегда верила, что Ансель заточил её душу в эту марионетку, чтобы подготовиться к чему-то более важному. Планы дьявола всегда взаимосвязаны. Как только ты попадал в его ловушку в одной части, тебе было суждено столкнуться с бесчисленными ужасающими заговорами.
И какие контрмеры предпринял таинственный незнакомец против плана Анселя… Равенна тоже не знала. Но благодаря открытиям последних двух раз она была уверена, что способность этого человека планировать и выстраивать стратегию не уступала способностям Анселя. По крайней мере, он действительно успешно противостоял Анселю.
Единственное, что оставалось сделать, — это принять верное решение.
Вскоре она прибыла на площадь, где Эвора собиралась начать свою речь. Равенна была немного озадачена, потому что, хотя Эвора была из тех людей, кто наслаждался, когда его окружали возгласы и похвала, учёные Башни Вавилона знали, что она из себя представляет… О чём она могла здесь говорить?
И в настоящее время в Башне Вавилона… не должно было быть никаких исследовательских проектов или событий, достойных её громкой речи.
Вскоре на высокой платформе внезапно вспыхнуло яркое пламя, и из огня появилась Эвора, одетая в великолепное длинное платье. Она посмотрела вниз на собравшихся учёных, и выражение её лица было настолько скверным, что большинство людей охватила паника.
— Я не планирую тратить время, поэтому просто пришла сообщить вам одну вещь.
Старшая принцесса, пребывавшая в очень плохом настроении, произнесла холодно:
— Мне плевать, что вы там исследуете; с сегодняшнего дня ваша единственная задача — разработка более мощного алхимического оружия.
В мёртвой тишине Эвора подняла руку, и огромная огненная завеса в мгновение ока пронеслась по небу, почти накрыв всю Башню Вавилона.
Так называемый бессмертный идеализм — это лишь то, что ещё не столкнулось с настоящим разрушением, с чистым вымиранием.