Снова сон, видение дьявола, чьё лицо наполовину скрыто тенями.
— Добрый вечер, Серафина.
Хайдрал слегка склонил голову:
— Соскучилась за день, а?
Тишина.
Серафина смотрела на него без всякого выражения, разделяя с ним свою тьму, не желая говорить.
С момента возвращения в деревню Хайдрал стал ночным гостем в её снах, отказываясь даровать ей покой.
При пробуждении воспоминания о сне были туманными и неясными, но Серафина была уверена: это, несомненно, дело рук Хайдрала.
— Ты и правда неумолим, — усмехнулась девушка. — Неужели я так нужна великому лорду Хайдралу? Нужна маленькая девочка, которая никак не повзрослеет?
— Разумеется.
Хайдрал слегка приподнял подбородок, и, как ни странно, даже при этом движении его лицо осталось скрыто тенью.
Но это был сон, а во сне ничему не стоит удивляться.
— Разве я не говорил тебе много раз, моя дорогая Серафина? Я признаю твой талант, твою силу, я вижу в тебе равную.
Он неспешно приблизился к Серафине, его слова звучали искренне и проникновенно:
— Я беру на себя твои ошибки, делюсь с тобой своей славой, предоставляю вдоволь ресурсов и учу тебя без остатка. Серафина, почему ты до сих пор сомневаешься в моём доверии? Или ты думаешь… что не оправдываешь моих ожиданий?
— Иди к чёрту, самодовольный ублюдок!
Серафина выплеснула свою ярость. Хотя днём она могла мыслить достаточно спокойно, в своих снах она всегда становилась такой раздражительной, эмоциональной и неуправляемой:
— Если я тебе нужна… ты не должен манипулировать моей жизнью!
Она шагнула вперёд, схватила Хайдрала за воротник, её костяшки побелели, когда она приподняла негодяя, и произнесла по слогам:
— Хватит играть в кукловода… у меня нет на это времени!
Хайдрал радостно рассмеялся:
— Пока ты думаешь обо мне хотя бы день, я никогда не покину твои сны.
— Угх!
Разряд электричества заставил Серафину охнуть, она опустилась на колени. Хайдрал положил руку ей на голову, мягко поглаживая.
— С твоей точки зрения, я и правда самодовольный тип, Серафина.
— Я никогда не пытался оправдываться, точно так же, как никогда не лгал тебе.
Он приподнял подбородок Серафины, заглядывая в глаза разъярённой и страдающей волчицы.
В глазах Серафины лицо, скрытое тенью, стало чуть чётче.
— Любишь ты меня или ненавидишь, моё отношение к тебе никогда не изменится.
Дьявол нежно обнял девушку, его фигура растворилась в безграничной тьме, и лишь его мягкий голос эхом отозвался в ушах Серафины:
— Когда бы то ни было, я никогда от тебя не откажусь. Это моё обещание тебе.
Стоя на коленях, Серафина тупо смотрела перед собой. Она даже не заметила, когда её руки поднялись, потянувшись, чтобы обнять пустоту.
Но Хайдрал, которого она ненавидела, словно никогда и не существовал; этот нереальный силуэт и образ казались лишь плодом её воображения. В этой безграничной тьме она была одна.
Это был сон, но в то же время — та реальность, с которой ей пришлось столкнуться.
Глава 84: Конец детства — часть вторая (II)
Казалось, только оставив позади всю окружавшую её красоту, подрастающая волчица смогла освободиться от счастья, которое притупляло её чувства, подвергнуть себя такой критике и взглянуть в лицо своему сердцу.
— Нет, нет, всё не так.
Серафина схватилась за грудь, тяжело дыша:
— Это… Гидрал, это трюк Гидрала, не дай себя обмануть, Серафина, всё это фальшивка, всё это ложь…
Безграничный холод начал разливаться по её телу, проникая в плоть и кровь, распространяясь всё дальше. Этот холод заставил сознание Серафины постепенно проясниться, всплывая из сна, словно из хаотичного чёрного моря, возвращаясь в реальность.
Перед пробуждением Серафина неоднократно предупреждала себя:
Ни в коем случае, ни в коем случае не становиться снова марионеткой Гидрала. Даже если это будет стоить жизни, она не может снова стать его игрушкой.
Затем, с этой решимостью, равносильной желанию смерти, Серафина проснулась.
— Ссс...
Ещё не до конца проснувшись, Серафина не успела вспомнить свой сон, как её тело непроизвольно содрогнулось. Она встала, откинула толстое одеяло и увидела, что огонь в камине всё ещё горит, но её матери, укрытой тем же одеялом, и отца, спавшего на другом диване, нигде не было.
— ...
Магический кристалл не прибыл даже спустя ночь.
Серафина молча поднялась. Хотя мысли и чувства во сне были несколько смутными, большую часть она помнила.
Почувствовав неладное, она направилась к выходу из дома. Как только её рука коснулась дверной ручки, дверь распахнулась.
Серафина увидела беспокойство на лицах родителей, которое они не могли скрыть.
Честный мужчина и кроткая женщина тупо уставились на дочь; они не успели сменить выражение лиц и поняли, что их нынешний вид был замечен.
— Пап, мам.
Серафина произнесла спокойно:
— В будущем магических кристаллов больше не будет?
Орин открыл рот, не зная, что ответить дочери, а Йоланда после короткого молчания попыталась улыбнуться:
— Не думай об этом слишком много, Сери. Мы… мы знаем, что ты сделала это ради лорда Гидрала, все совершают ошибки, верно?
— Ошибки…
Серафина обдумывала слова родителей, и в этот момент она многое поняла.
А, если так, то, кажется… всё закономерно.
Потому что я совершила ошибку, повредила репутации Гидрала, и те дворяне, что жаждали отдать всё своё имущество Гидралу, больше не давали мне, не давали деревне льгот — конечно, это закономерно.
Закономерно… ха, закономерно.
Серафина, терзаемая той тенью, что контролировала всё, не считала это чем-то закономерным.
Уголок рта волчицы слегка дёрнулся, она опустила глаза, её внутренний голос был полон презрения и насмешки.
Гидрал… какими бы сладкими ни были твои слова, я больше не дам себя обмануть.
Дорожишь? Не откажешься? Да, кто же захочет отказываться от такого полезного инструмента? Инструмента, который может угодить тебе и взять на себя твою вину, ты… так сильно дорожишь мной.
Дорожишь настолько, что идёшь на такие меры, чтобы заставить меня вернуться!
— Всё в порядке, пап, мам.
Серафина улыбнулась, и в её глубоких багровых глазах вспыхнул огненный свет. Волчица, покрытая шрамами, нашла утешение в своём скромном жилище. Она могла отказаться от своих диких стремлений, потерять амбиции, подавить свою необузданную натуру, но одно осталось неизменным… её абсолютная, чистая уверенность никогда не колебалась. Она была Серафиной Марлоу, выдающейся воительницей, которая, несмотря на мучения от дьявольских козней Гидрала, так и не сломилась!
— Я могу помочь всем, поверьте мне.
Девушка уверенно взмахнула кулаком и зашагала прочь.
— Сери, Сери — подожди!
Йоланда, чьё лицо было полно тревоги, попыталась отговорить дочь, но Серафина уже ушла, высоко подняв голову. Орин, молча наблюдая за удаляющейся фигурой дочери, последовал за ней без единого слова.