«Шестая модель… всё ещё содержит фатальные изъяны».
Равенна отложила перо, на её лице отразилась усталость — редкое проявление слабости для неё. Она помассировала переносицу, собираясь с духом.
— Ансель.
Она повернулась к светловолосому юноше, читавшему на диване:
— У тебя есть какие-нибудь мысли?
— Никаких, — небрежно ответил Ансель. — Столкнуться с препятствиями — это вполне нормально, Венна. Ты правда стремишься достичь меньше чем за год того, к чему твой дед шёл всю жизнь?
— Не я, а мы.
Миниатюрная мисс Равенна сняла очки и аккуратно протёрла их шёлковым платком из кармана, спокойно ответив:
— С тобой это вполне возможно.
— Ты слишком высокого мнения обо мне, — криво усмехнулся Ансель.
— Но прогресс в исследованиях универсальной эфирной печи во многом достигнут именно благодаря тебе.
Равенна села рядом с Анселем, серьёзно глядя на него:
— Без тебя я бы не зашла так далеко.
— … — Ансель, чья детская непосредственность уступала место более взрослому облику, помолчал, прежде чем рассмеяться. — Это не похоже на то, что ты обычно говоришь, Венна.
Равенна коснулась щеки, слегка нахмурившись:
— Мне нельзя говорить такие вещи?
По её выражению лица казалось, что её расстроили не слова Анселя, а то, что она искренне размышляла, подобает ли ей говорить подобное.
— Просто шутка.
Ансель протянул руку, чтобы разгладить нахмуренные брови Равенны, его улыбка сияла:
— Просто ты редко говоришь так открыто, и я удивлён.
Равенна вгляделась в ясные, ярко-лазурные глаза Анселя и после недолгого молчания прошептала:
— Потому что в последнее время ты кажешься подавленным.
Юноша на мгновение замер, убрал руку и с лёгким удивлением посмотрел на Равенну:
— С чего ты взяла?
— Потому что я понимаю тебя.
Равенна ответила без колебаний.
— Понимаешь…
Ансель обдумал это слово, тихо повторил его, а затем не смог сдержать смех.
«Ты понимаешь меня, я понимаю тебя; ты поддерживаешь меня, я поддерживаю тебя. Как и наши нынешние отношения — в моих глазах это и есть дружба».
Равенна однажды произнесла эти искренние и прямолинейные слова, и действительно, как она и сказала… она по-настоящему понимала его.
Даже если время, проведённое вместе, по строгим меркам было не таким уж долгим. Даже если поначалу он приближался к ней с интригами и злым умыслом.
— Ты всегда так прямо выражаешь свои эмоции и мысли, Венна.
— Потому что нет нужды их скрывать.
Равенна слегка склонила голову, озадаченная чувствами Анселя:
— Если нет веской причины их скрывать, зачем мне прятать свои эмоции и мысли?
— Причина в том… возможно, так ты смогла бы завоевать больше уважения и… друзей.
— Зачем это вообще нужно?
В глазах Равенны, отражавших фигуру Анселя, читалась убеждённость:
— Уважение для меня бессмысленно, а что касается друзей… У меня уже есть ты, и этого достаточно. Мне не нужны другие друзья.
Ансель повернулся к ней и поддразнил:
— Это что, признание?
— …
Равенна на мгновение замолчала, прежде чем встать; её поведение и голос были полны предельной серьёзности:
— Я старше тебя на пять лет, Ансель.
— Значит… суть в том, что ты старше на пять лет? — Светловолосый юноша посмотрел на неё с полуулыбкой. — Я думал, ты скажешь: «Ансель, тебе всего тринадцать лет».
— …Потому что ты не выглядишь как тринадцатилетний ребёнок — ты недавно вырос примерно на 0,3 сантиметра.
— Правда? — Ансель коснулся своих волос.
— Я наблюдаю за тобой.
Равенна подошла к Анселю и тоном, столь же непринуждённым, как обсуждение обеда, произнесла эти двусмысленно-ласковые слова.
Она слегка подняла взгляд, глядя на лицо так близко к своему, и с большей уверенностью добавила:
— 0,27 сантиметра, если быть точной. Ты в возрасте роста, и пройдёт совсем немного времени…
Голос мисс учёной слегка дрогнул, когда она отвела взгляд:
— Пройдёт совсем немного времени, и ты станешь выше меня.
Её лёгкое недовольство и неловкость позабавили Анселя, который был примерно одного роста с Равенной. Он протянул руку, чтобы погладить её по голове, дразня:
— Если ты так беспокоишься о росте, почему бы не создать какое-нибудь особое зелье? Для тебя увеличить рост должно быть довольно просто.
— …Я не буду вносить никаких изменений в своё тело.
Равенна сначала убрала руку Анселя, а затем глубоко нахмурилась, говоря очень серьёзно:
— Это мой способ утверждения и овладения экстраординарным, чистейшее доказательство моей воли. Более того… только естественное тело может быть идеальным сосудом для души.
Она посмотрела на запасную марионетку в алхимической мастерской, наблюдая за её высокой и совершенной формой, но в её глазах не было ни зависти, ни желания.
— Если ценность того, чтобы стать выше, заключается лишь в том, чтобы быть высокой, и это может даже повлиять на мою душу, то в этом нет никакой ценности.
— Такая чистая утилитаристка… — Ансель протянул руку и ущипнул Равенну за щёки, чему она слегка возмутилась, но не сопротивлялась.
Помяв некоторое время мягкие щёки хрупкой девушки, он внезапно сказал:
— Венна, ты так же утилитарна со мной?
— …Что?
— Я имею в виду, — сказал он полушутливым тоном, — если однажды я больше не смогу быть тебе полезен, ты бросишь меня? Я стану бесполезным в твоих глазах в тот момент?
— …На самом деле ты спрашиваешь, — Равенна пристально посмотрела на Анселя, — если ты по какой-то причине впадёшь в маразм, буду ли я заботиться о тебе?
Она не могла представить сценария, в котором Ансель не смог бы ей помочь, за исключением маловероятного случая, если он впадёт в старческий маразм.
Ансель, слегка позабавленный и раздражённый, ответил:
— Давай просто предположим, что так оно и есть.
— Хотя тогда наверняка найдётся много других желающих позаботиться о тебе, и очередь до меня точно не дойдёт. Но раз уж ты предположил такое, то…
Учёная барышня, чьи щёки были в руках Анселя, спокойно ответила:
— Конечно, я буду заботиться о тебе, Ансель.
— Даже если я не буду представлять никакой ценности?
— Ценность, которую ты представляешь для меня, не ограничивается этим.
Она взглянула на руку Анселя на своей щеке:
— Ты думаешь, есть ли в мире кто-то ещё, кто мог бы обращаться со мной с такой безнаказанностью?
Светловолосый юноша радостно рассмеялся, снова сжимая её щёки:
— Должен ли я чувствовать себя польщённым?
— Конечно, но, в свою очередь… я чувствую то же самое. — Равенна спокойно ответила: — Видеть тебя делает меня счастливой, Ансель.
Юный Гидрал на мгновение замолчал, а затем скептически произнёс:
— Но ты совсем не выглядишь счастливой.
— …Мне нужно изобразить ту натянутую улыбку, над которой ты бы посмеялся, прежде чем ты поверишь, что я счастлива?
Равенна вздохнула, протянув руку, чтобы в ответ ущипнуть Анселя за щёки, и они вдвоём принялись игриво щипать друг друга — забавное зрелище.
— Если ты когда-нибудь станешь настолько жалким, что никто не захочет о тебе заботиться, я не против оставить тебя рядом с собой — хотя это вряд ли произойдёт.
Она вгляделась в его синие, как море, глаза, которые всегда её пленяли, и тихо сказала:
— Если ты настаиваешь на таких бессмысленных предположениях, то мой ответ таков: что бы ни случилось, ты всегда будешь моим другом, Ансель.
— …Что бы ни случилось?
— Да. — Равенна кивнула в ответ.
— А что, если… — Гидрал, уловив искреннее выражение лица своего друга, тихо спросил: — А что, если я скажу, что сдаюсь? Что я отказываюсь от будущего, к которому мы оба стремимся?