Даже когда холодная волна отступает, мало кто решается выйти на улицы. Скопившийся снег, кусачий мороз, запустение и подавленность… всё это будет сохраняться ещё долгое время, став более суровым последствием самой холодной волны.
И всё же, какими бы ужасными ни были последствия, они меркнут по сравнению с окончательностью смерти.
По этим пустынным, бледным улицам, пробираясь сквозь снег, идёт одинокая фигура.
В её глазах нет света, лицо пепельно-серое, выражение — отрешённое, словно она… словно она просто марионетка, которая умеет только ходить.
Серафина видит всё больше смертей.
И все они — следствие её собственных действий.
Разбросанные ледяные скульптуры безмолвно повествуют о пережитом ими чистом отчаянии.
Почему они покинули тепло своих домов, отапливаемых углём? Почему они пошли навстречу холодному, безжалостному объятию смерти?
Потому что у них не было выбора.
А что насчёт угля? Кто знает, в каком он был состоянии? Как и говорила Марлина, он был некачественным, низкосортным, а в некоторых случаях — вовсе неспособным гореть…
Если бы угля действительно хватало, чтобы помочь им пережить холодную волну, кто бы добровольно пошёл навстречу смерти?
И почему они вообще отправились в путь?
Ответ очевиден, не так ли? Они искали помощи.
Они искали помощи у великого Гидрала, который когда-то страстно обещал помочь им пережить холодную волну.
Каждый человек, каждая отчаявшаяся душа ступила на ледяную, безмолвную дорогу, полную надежды.
«Неужели это из-за меня…»
Девушка жалобно пробормотала:
«Неужели это правда… из-за меня?»
Она уже знала ответ. Оценка Марлины была ясной и прямолинейной.
Холодные, резкие слова сестры ввергли Серафину в отчаяние, которое она не могла принять.
Ад.
Она создала ад.
Столько людей, которые должны были выжить, столько тех, кто мог бы увидеть надежду, закончили свои жизни в снежной буре.
И всё это было её рук делом.
Желудок Серафины скрутило от спазма, когда она осознала, что в первый день, во второй, в третий… пока эти люди дрожали от холода, не в силах разжечь некачественный уголь, пока их тела и души истощались от отчаяния, она находилась в тёплой комнате, одетая в лёгкое платье, бегая вокруг без забот.
Когда их огонь угасал и наступала тьма, она случайно разбила лампу, которая могла бы спасти семью из трёх человек, а затем полностью забыла об этом, успокоенная Анселем.
Когда они были вынуждены покинуть свои уже промёрзшие комнаты и идти по ещё более холодной, безжизненной дороге смерти, лишь бы найти последний проблеск надежды у благородного и великого человека в том особняке…
Она наслаждалась роскошной едой, принимала тёплые ванны и в этом дурманящем тепле и счастье писала тот нелепый дневник.
В то время их и её разделяла всего лишь одна дверь.
О чём думал тот человек, который уже дошёл до двери, который мог постучать в неё одним движением руки?
— Гх-х…
Серафину неконтролируемо согнуло, её продолжало рвать.
Спазмы в желудке, казалось, ставили под сомнение её ошибки, осуждали её преступления.
Всё было разрушено.
Её надежды, репутация Анселя и, самое главное… жизни тех, кто должен был выжить.
Всё было уничтожено.
Слёзы катились по её онемевшему, бледному лицу.
Её тусклые, расфокусированные глаза выдавливали слёзы, наполненные отчаянием, сожалением и болью девушки —
Но что с того?
Если она искренне раскается в своих ошибках сейчас, смогут ли мёртвые вернуться?
Возможно… возможно, единственным утешением было то, что больше бедняков пережило эту холодную волну, чем раньше, и дворяне, возможно, осмелились бы срезать углы, но они не осмелились бы не делать ничего.
Но могло ли это заставить её простить себя? Те люди, те, кто должен был выжить — никто не должен был погибнуть в этом стихийном бедствии.
Всё это произошло из-за её высокомерия, её тщеславия, её нелепого… самодовольства.
Серафина, которая когда-то гордилась своими «достижениями», изо всех сил ударила себя в живот, не сдерживаясь.
— Угх!
Она, уже упавшая, едва не рухнула на землю. Девушка, заливаясь слезами, сгорбилась, нанося себе удар за ударом.
— Зверь… зверь… зверь!
— Серафина… ты… зверь!
Желудочный сок, который она извергла, превратился в слюну, а затем в кровь. Серафина, чьи кулаки и живот онемели от боли, пошатываясь, поднялась на ноги и продолжила идти нетвёрдой походкой.
Она прошла долгий, долгий путь — только сейчас Серафина осознала, как далеко внешний город находится от внутреннего, как далеко эти бедные люди были от особняка Анселя…
Какие чувства они испытывали, когда ступили на ту дорогу без возврата? Те, кто упал перед особняком Анселя… с какой волей они шли сквозь снежную бурю в этом безнадёжном путешествии?
— Кха… кха…
Они так доверяли Анселю, что даже если им приходилось идти по той холодной, безмолвной дороге, они были готовы верить: пока они могут увидеть Гидрала, всех можно спасти.
Но в конце концов, никто не был спасён.
Серафина, пробирающаяся сквозь снег, не знала, как долго она шла. Кровь, которую она постоянно выплёвывала, оставляла длинный багровый след на снегу.
Количество замёрзших трупов, которые она видела, уменьшалось по мере приближения к внешнему городу, что указывало на то, что число бедняков, вышедших наружу в отчаянии, вероятно, ограничивалось лишь ими. Но сколько было этих «этих»?
Серафина сбилась со счёта, сколько замёрзших тел она видела, и не знала, сколько людей решительно шли навстречу смерти, наполненные ожиданием и тоской по Анселю.
Прибыв во внешний район, она стояла посреди ледяного пейзажа, тупо глядя на всё вокруг.
Бескрайнее белое пространство, тишина смерти.
— Кха… кха!
Серафина схватилась за живот, её голос охрип, когда она закричала:
— Есть кто-нибудь… есть кто-нибудь живой? Вы все выжили?
Она чувствовала взгляды со всех сторон, но никто не ответил. В этом бесплодном внешнем районе многие, кто не должен был пережить великую холодную волну, действительно выжили.
Серафина подумала, что могла бы найти в этом утешение, но обнаружила, что всепоглощающая вина, грозившая уничтожить её, не собиралась отступать.
Скорбный шёпот Марлины, когда та закрывала глаза, эхом отдавался в сознании Серафины.
«Изначально все могли выжить».
Серафина рухнула на толстый слой снега, не в силах выплеснуть свою боль и не имея на это права. Она могла лишь закрыть глаза и позволить вине поглотить её.
Перед лицом этой вины, что значили так называемый холод и боль?
В соседних ветхих низких постройках приоткрылась деревянная дверь.
Человек за дверью некоторое время наблюдал, затем стиснул зубы, толкнул дверь и бросился к Серафине.
— Эй, ты.
Девушка с грубой кожей подняла Серафину.
— Ты в порядке?
***
Серафина тупо уставилась на девушку, чья кожа покраснела на кусачем морозе, не зная, как ответить.
— Как ты умудрилась выкашлять столько крови! — девушка была потрясена. — Ты тяжело ранена и всё равно осмелилась прийти во внешний район… ты правда не боишься смерти!
Она настороженно огляделась, сверля взглядом тех, у кого были недобрые намерения, и помогла Серафине войти в свой дом.
Только войдя в комнату, Серафина поняла, насколько холодным может быть обычный дом.
Она почти забыла, каково это — жить в таком холодном, ветхом жилище.
Огонь, горящий в камине, указывал на то, что девушка была одной из тех счастливчиков, кто получил надлежащую помощь, по крайней мере, пережив бедствие невредимой.
— Не знаю, что с тобой не так. Великая холодная волна только что прошла, ты так тяжело ранена, а всё равно бегаешь снаружи.
— … — Серафина посмотрела на девушку, присевшую у камина, чтобы согреться, и охрипшим голосом спросила: — Ты не боишься, что я… могу быть плохим человеком?
— Хм… — девушка склонила голову набок. — Плохой человек не стал бы делать такое жалостливое выражение лица и спрашивать: «Есть кто-нибудь живой?», верно?
— Ты не… — девушка посмотрела на онемевшее, бледное лицо Серафины и засомневалась, стоит ли спрашивать: — Ты не получила нормального угля?
Серафина открыла рот, не зная, что сказать.
Должна ли она встать на колени перед этой девушкой, бить поклоны и сказать ей, что именно она стала причиной того, что они не получили нормального угля?
— По-моему, всех этих дворян нужно было перебить давным-давно.
Девушка вздохнула и продолжила с негодованием:
— Лорд Гидрал хотел сделать для нас так много, но они срезали углы! Большинство людей могли бы выжить, но теперь, теперь…
Её взгляд переместился на другую кровать в комнате, выражение лица помрачнело.
— …Но я верю, что Лорд Гидрал добьётся для нас справедливости. — Девушка утешила Серафину. — Не волнуйся, он обязательно убьёт всех этих дворян и отомстит за мёртвых!
Серафина выдавила улыбку.
Возможно, это была единственная хорошая новость, которую она услышала… в это отчаянное утро.
Простые люди Красного Мороза всё ещё доверяли Анселю, доверяли Лорду Гидралу, который дал им будущее и надежду. Это уменьшило один из её многочисленных непростительных грехов.
— Я думаю, Графа Каменное Сердце тоже нужно убить! Этого лицемера! Во внешнем районе всё ещё много людей, которые зависят от него, но не думай, что мы не видим его фальшивое лицо. Он даже не считает нас за людей…
Словно пытаясь отвлечь внимание Серафины, девушка разразилась жалобами. Эти знакомые слова также принесли некоторое утешение сердцу волчицы.
А затем —
— …Всех этих торговцев, из-за которых уголь был таким некачественным, нужно убить! Всех их повесить —
«Ты наконец-то вернулась, чем ты занималась, почему так долго?»
Краска, только что появившаяся на лице Серафины, исчезла в одно мгновение.
— Хм, странно. Откуда этот голос?
Девушка прижалась лицом к окну, озадаченная.
— Почему он звучит так…
— …как ты?
Девушка смотрела на центральную площадь жилого района, бормоча в оцепенении.
Ибо там она увидела большой световой экран. На экране красивая девушка с белоснежными волосами нетерпеливо разговаривала с дворянином.
«…Я сказала, у меня нет времени тратить его на тебя».
«…. Ты ранее упоминала, что хочешь, чтобы я взял на себя расходы на уголь для бедняков, чтобы они пережили эту холодную волну…»
«…но это не значит, что весь дворянский класс территории Красного Мороза не может этого сделать…»
«…Гидралу не нужно тратить ни копейки…»
На этом кристально чистом изображении все те, кто получил милость Лорда Гидрала и бесчисленное количество раз восхвалял его во время холодной волны, увидели, как девушка говорит:
«…Таким образом, Гидралу не придётся тратить деньги, и он сможет заработать отличную репутацию!»