— Во-первых, в моём плане императрица не станет нашим противником, что снижает необходимость в значительной военной силе, — пояснил Ансель. — Во-вторых, как Глава пакта, ты стала достаточно грозной под моим покровительством, Серафина. Даже без опоры на духовную сущность ты обладаешь исключительным боевым мастерством. Более того, даже если ты станешь сильнее, сфера применения твоей силы довольно узка...
— Это не должно быть так! — Лорд Марлоу резко поднялся, встав на колени прямо на столе Анселя, и заговорил с ощутимой настойчивостью: — Что плохого в том, чтобы стать сильнее? С твоей помощью, Ансель, я больше не совершу ошибок, верно? Раз я не сделаю ничего плохого, разве я не должна стать настолько сильной, насколько это возможно?
Ансель молчал, но Серафина видела в его тёмно-красных глазах жгучее, яростное недовольство. Скажи это кто-то другой — она бы, наверное, уже не сдержалась. Кто откажется от такой возможности? Кто добровольно отвергнет силу, способную сравниться с сильнейшими в мире? Серафина видела все высоты, которых могла достичь, всю власть, которая могла бы принадлежать ей. Даже обычный человек с трудом смирился бы с отказом — что уж говорить о ней, для кого стремление к силе было самой сутью натуры.Но главное — Серафина была уверена: именно сила нужна Анселю больше всего сейчас. Она искренне хотела помочь ему. Так почему он не принимает эту помощь? Почему говорит ей, что она... не должна становиться такой сильной?Зверь в её душе зарычал от глухого, тяжёлого недовольства.И тут она вспомнила. Замок Воющего Ветра. Ту схватку с убийцей. Тогда было так же. Духовная сущность, которую она заставила себя пробудить, дала ей невероятную физическую мощь — но, не веря в собственную силу, она предпочла разум и расчёт против врага. Да, в итоге она убила противника. Но сила явно слабела всякий раз, когда она погружалась в раздумья вместо того, чтобы просто довериться себе. И тогда тоже — стоило ей усомниться в своей силе, зверь внутри рычал так же гневно, так же недовольно.Неужели Ансель готовился к этому ещё тогда? Неужели уже тогда просчитал, к чему всё придёт?Горькая боль поднялась в груди Серафины. Она с печалью посмотрела на молчаливого юношу перед собой — хотела спросить, но не находила слов.Конечно, она знала: Ансель умнее её, лучше умеет идти против судьбы, и то, что он делает, наверняка правильно. Но легче от этого не становилось.Каждую ночь она засыпала с одной мыслью — как завтра стать сильнее. Каждый день, становясь сильнее, думала лишь об одном — как лучше помочь Анселю.Так почему же... почему он поступает с ней так?Разве не он говорил, что всегда будет рядом? Что никогда её не оставит?
— ...Ансель. — Серафина выдавила улыбку. — Я знаю, я знаю, что у тебя есть свои соображения, и ты наверняка всё обдумал гораздо тщательнее меня, поэтому... даже если я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я так поступила, я... подчинюсь.
— Но...
Девушка подалась вперёд, её глаза были полны надежды и мольбы:
— Но, Ансель, можешь ли ты сказать мне почему? Почему я не могу стать сильнее? Я тебе не нужна? Или... или я доставлю тебе неприятности в будущем?
— Ансель, ты ведь не станешь мне лгать, правда?
Сущность в глубине души Серафины взревела от ярости, казалось, она была в бешенстве от нынешней Серафины, от такой слабости и мольбы. Этот гнев заразил эмоции Серафины, сделав её чувства ещё более хаотичными. Несмотря на это, Серафина всё ещё ждала ответа Анселя; неважно что, лишь бы Ансель был готов ответить ей и, как всегда, искренне дать ответ — Серафина могла принять любой ответ. Но такое ожидание в долгой тишине... превратилось в пытку. Ансель не ответил на вопрос Серафины, он просто молчал.
— ...Ансель? — голос Серафины слегка дрогнул. — Ансель, почему... почему ты не отвечаешь мне?
— Серафина.
После долгого молчания Ансель посмотрел Серафине в глаза и спокойно ответил:
— Думаю, не отвечать на этот вопрос лучше для нас обоих.
— Потому что ты... — Юный Гидрал посмотрел в пару тёмно-красных глаз, на зверя, скрытого глубоко внутри них, который почти начал рычать на него, — определённо не примешь этот ответ.
— ...Я не приму, я не приму?
Серафина пробормотала это тихим голосом, её тело постепенно начало дрожать, затем она внезапно подняла голову, крепко схватила Анселя за воротник и закричала от горя и гнева:
— Я приняла даже такую абсурдную вещь! Я так много тебе рассказала... и ты так много мне обещал! А теперь ты говоришь мне, что я не приму?!
— Ансель! Скажи мне! Что именно в тебе... что в тебе я не могу принять?!
Эмоции, которые бурлили всё это время, пережитая двусмысленность, лелеемые ожидания... всё в этот момент, из-за холодных и отчуждённых слов Анселя, превратилось в жестокий клинок.
— Как я могла...
Рука, сжимавшая воротник Анселя, постепенно соскользнула, Серафина в оцепенении прислонилась головой к груди Анселя, бормоча в смятении и печали:
— Как я могу... не принять твои слова, Ансель.
— ...
Гидрал посмотрел вниз на дрожащие белые волосы на своей груди, его руки лежали на подлокотниках, пальцы непроизвольно слегка приподнялись, но лишь слегка. Он оставался равнодушным. Тело Серафины всё ещё слегка дрожало, но Ансель не слышал никаких рыданий. Бессознательно она перестала быть такой слабой.
— ...Прости, Ансель. — Спустя некоторое время прошептала девушка. — Я наговорила лишнего; я была слишком своенравна.
— ...Нет, — Ансель коснулся волос Серафины кончиками пальцев и мягко сказал: — Можешь ненавидеть меня сейчас, ведь всё, что я сделал, я сделал ради себя.
— Я не буду ненавидеть Анселя. — Серафина подняла голову и попыталась улыбнуться Анселю. — Мне просто... нужно успокоиться.
Она думала, что стала близка к Анселю, будучи самым близким человеком для него в этом мире. Но теперь Серафина внезапно осознала, что, хотя Ансель поделился с ней секретом, фантастическим, словно сказка, между ними всё ещё оставалась непостижимая пропасть. Она никогда не сможет по-настоящему понять Анселя, как и не сможет разглядеть эмоции и... реальность, скрытую под его вечно нежным и красивым улыбающимся лицом. Серафина не ненавидела Анселя; ей было просто немного грустно и больно.
— Когда тебе понадобится, чтобы я возвысилась, приходи за мной.
Девушка прошептала:
— Я никуда не уйду в эти дни; я останусь здесь.
Она отступила назад, глядя на лицо Анселя, и произнесла:
— Прощай, Ансель.
Ансель и Серафина посмотрели друг на друга, его выражение лица оставалось спокойным и невозмутимым. Он просто кивнул и спокойно ответил:
— Прощай, Серафина.
Когда дверь кабинета закрылась, комната мгновенно наполнилась видимым всплеском тёмной материи, дико танцующей на стенах, полу, потолке, столе и книжных полках. Великое и таинственное Непознанное распространилось во все стороны через этот танец. Обычный человек, шагнувший в кабинет, был бы захвачен вездесущим элементом, став свидетелем зрелищ, которые он никогда не смог бы увидеть за всю свою жизнь. Затем он полностью рухнул бы в безумии и экстазе, его хрупкая сущность не смогла бы вынести тайну, и всё его существование было бы сведено к ничто. Под вздох Гидрала бесконечные таинственные факторы исчезли в одно мгновение, словно их никогда и не было.
— Значит, ты подготовил всё заранее, точно так же, как я ранее пытался сдержать дикую натуру Серафины?
Ансель никогда не недооценивал судьбу, вкусив горькие плоды бесчисленных кажущихся успехов, которые в конечном итоге заканчивались неудачей. Поэтому в тот момент, когда Серафина дала ему своё обещание, Ансель лишь подумал, что получил небольшое преимущество перед судьбой, незначительное превосходство, которое не могло определить истинный исход между ними.
— ...Зверь. — Гидрал, готовясь к своей последней игре с судьбой, закрыл глаза и сложно пробормотал: — Серафина, почему твоя сущность должна быть сущностью зверя?