Оковы (Продолжение)
Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Серафина влетела в комнату и с безудержным восторгом прыгнула на Анселя.
— Я знала, что Ансель что-нибудь придумает! Ты уничтожил этого жалкого герцога всего за день! Хе-хе…
Равенна, закрывая за ней дверь, потёрла виски.
— Нельзя ли потише?
Серафина не обратила на неё никакого внимания и продолжила щебетать:
— А ведь те дураки из Революционной армии думали, что смогут использовать меня, чтобы поймать тебя, Ансель! Я даже не стала тратить на них время. Эти глупцы достаточно смелы, раз считают меня идиоткой! Как они посмели!
Ансель усмехнулся и ласково взъерошил волосы Серафины, вызвав у неё довольное мурлыканье, когда она потёрлась щекой о его ладонь.
— Сери вовсе не идиотка, она замечательная девушка, — похвалил он, а затем перевёл тёплый взгляд на Равенну. — Конечно, это относится и к тебе, Венна.
— Предпочла бы не догонять её в габаритах, — заметила Равенна, окинув взглядом всё более статную девушку-волка. — Боюсь, тебе будет не под силу с нами справиться.
Серафина ответила безжалостным смехом:
— Ты снова несёшь чепуху, Равенна.
Её нынешнее положение — она буквально повисла на Анселе — позволяло ей прижать его голову к своей всё более пышной, бросающей вызов гравитации груди.
— Как бы ты ни выросла, ты всё равно первой окажешься в постели. Не обольщайся.
Мисс Ученая, не желая соревноваться с Серафиной на этом «грязном» поле боя, перевела смягчившийся взгляд на Анселя, чьё лицо было прижато к груди Серафины.
— Как бы то ни было… ты сделал всё, что мог, Ансель.
Хотя Серафина, несмотря на досаду из-за своей зависимости от Анселя, ни на секунду не сомневалась в его способностях, Равенна, лучше осознававшая всю тяжесть ситуации, понимала масштаб его достижения.
Как и Серафина, она сокрушалась о своей неспособности помочь Анселю более непосредственно. И хотя сейчас она почувствовала облегчение, в её сердце всё ещё теплилась лёгкая меланхолия.
Заметив её беспокойство, Ансель мягко похлопал Серафину, побуждая Мисс Волк слезть, и сделал лёгкий жест, подзывая Равенну.
— …Я ведь не ребёнок.
Несмотря на слегка недовольный вздох, Равенна послушно подошла к Анселю.
— Вы обе превзошли мои ожидания, спасая столько мирных жителей, — заметил Ансель.
— А… ну, это потому, что Равенна невероятно способна. Она может создавать множество инструментов одновременно, делая наше спасение очень, э-э, эффективным, — объяснила Серафина, на удивление скромно приписывая успех Равенне.
Равенна взглянула на неё, ответив ровным тоном:
— Я не могла пробиться сквозь пирующее пламя. Серафина проникала во все опасные зоны, бесчисленное количество раз сбрасывая кожу и плоть. Тебе стоит направить своё беспокойство на неё.
— Вы двое… — Ансель с изумлением посмотрел на них. — Когда ваши отношения стали такими… мирными?
В ответ Мисс Ученая и Мисс Волк одновременно ударили Анселя.
Наблюдая, как девушки обменялись коротким взглядом, прежде чем отвести глаза, юный Гидрал разразился сердечным смехом, а его синие, как море, глаза засияли нежностью.
Хотя прошёл всего год, он столько пережил и изменился.
Даже если сейчас они не могли сражаться за него, Ансель твёрдо верил, что они — самая мощная сила, которой он обладает.
— Скоро я отправлюсь, чтобы устранить Эвору, — голос Анселя был тихим, но решительным. — Это не займёт много времени, и никаких осложнений не возникнет. Поверьте мне, я быстро вернусь.
Он решил не раскрывать свой план по устранению других сверхъестественных существ, зная, что Серафина и Равенна никогда не позволили бы ему уйти, если бы узнали. Его единственным опасением было то, что они могли сами догадаться об этой возможности, поскольку ему становилось всё труднее скрывать от них свои мысли.
— Я знаю! — Серафина вцепилась в руку Анселя, переполненная уверенностью. — Эта женщина не ровня Анселю!
Равенна осторожно взяла Анселя за руку.
— По крайней мере… просто закрой эти разломы. Ставь себя превыше всего остального. Помни, что я тебе говорила — больше никаких самопожертвований ради победы над Ним, понял?
— Да, без нас… ну, я знаю, что в такой ситуации от меня мало толку, — проворчала Серафина. — Без Равенны Ансель не может превратиться в ту большую железную машину, так что ты не в своей лучшей форме. Если ты просто справишься с этим пламенем, этого должно быть достаточно. Не теряй голову снова, Ансель.
Ансель усмехнулся, легонько ткнув Серафину в лоб.
— Это я должен говорить вам.
— …Хм. О, и ещё кое-что! — Серафина фыркнула, а затем уставилась на Анселя бдительным взглядом. — Ансель… ты ведь не думал воспользоваться этой возможностью, чтобы убить всех остальных сверхъестественных существ?
Это был сценарий, который Серафина интуитивно угадала, а Равенна сочла вполне вероятным ещё до их прибытия. Зная, что в этом отношении она не ровня Анселю, Равенна доверила более проницательной Серафине поднять эту тему.
— Конечно, нет, — ответил Ансель с беззаботным смехом. — Речь идёт о двадцати девяти сверхъестественных существах высшего, пятого уровня. Я не настолько безрассуден, чтобы пытаться провернуть такое.
Он повернулся к Серафине, и в его голосе прозвучало любопытство:
— Ты правда веришь, что я настолько обезумел?
— …В прошлом это не было бы удивительно, — пробормотала Серафина. — Если бы Равенна не привела тебя в чувство, ты бы зациклился на мыслях о том, чтобы сразиться с судьбой в лоб.
Юный Гидрал не смог сдержать улыбку.
— Неужели я был настолько экстремален?
— Оглядываясь назад… конечно, был! Разве нет, Равенна?
Равенна смиренно вздохнула.
— Давай не будем вспоминать прошлое Анселя. Настоящее вполне неплохо.
— Я не это имела в виду! Ансель, пожалуйста… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу, хорошо?
Пока Ансель утешал взволнованную Серафину, его мысли возвращались к словам девушек.
Он почувствовал некоторое облегчение от того, что они его неправильно поняли. Его попытка устранить других сверхъестественных существ в Загадке не была чисто утилитарной; это был необходимый выбор для того, кто был загнан судьбой в угол.
Сражаться с судьбой… Действительно ли я сейчас воздержался бы от таких действий?
И всё же в тот момент, в то время, я отчётливо чувствовал такую яростную ненависть и… радость от перспективы прямого противостояния с Ним, от возможности заставить Его раскрыть свой козырь.
— Итак, Ансель, ты уходишь сейчас?
Слова Серафины прервали раздумья Анселя. Девушка прикусила губу, в её поведении сквозило колебание.
— Я хочу кое-что сказать тебе… о Марли.
Увидев её выражение лица, Ансель понял, о чём пойдёт речь. Однако он не ожидал, что Серафина уже почувствовала ненормальность Марлины; он думал, что она всё ещё погружена в свой гнев по отношению к ней.
— Марли, она уже…
Столкнувшись с печальным взглядом Серафины, решимость Анселя слегка пошатнулась, но в конечном итоге осталась неизменной.
Вернее, это уже не было вопросом, который он мог изменить, даже если бы захотел. К этому моменту Марлина, или Девятая, была вне спасения, без возможности выбраться из бездны. Единственным остающимся вопросом было то, как глубоко в это царство она упадёт.
— …Прости, Сери, — прошептал Ансель, нежно обнимая Серафину. — Я больше не могу влиять на нынешнее состояние Марлины.
— Это не твоя вина, Ансель, — Серафина покачала головой, умоляюще глядя на него. — Просто на этот период… если бы ты мог избегать контактов с Марли, я найду способ. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть её. Это возможно?
Несмотря на то, что она знала, что ни откровенность с Марлиной, ни дистанция от Анселя не будут эффективны, Серафина была полна решимости попытаться. Она отказывалась стоять в стороне, пока её добрая, замечательная сестра погружается в бездну утраты личности и ценности.
— …
Просто на… этот период?
Эмоциональное влияние — это всегда постепенный процесс. Даже с махинациями судьбы Марлина не могла оказать на него значительного влияния за столь короткое время.
…Или, возможно, это была косвенная попытка манипулировать Сери. Если так, ему нужно убедиться, что Сери…
В то же мгновение мысли Анселя замерли.
Он осознал, как естественно и плавно его разум переключился на обдумывание способов манипулирования и использования Серафины, словно это было его второй натурой.
Конечно, это не было врождённым. Это был инстинкт, выкованный во время его долгой борьбы с судьбой после пробуждения, инстинкт, от которого он теперь едва ли мог избавиться.
Любое дело, связанное с судьбой, запускало этот инстинктивный анализ и расчёт. Серафина спасла его из добровольной тюрьмы, позволив мыслить субъективно, не стирая его эмоций. Равенна дополнительно очистила его разум от навязчивых мыслей, гарантируя, что его жизнь больше не посвящена исключительно победе над судьбой.
Но… этот инстинкт, упущенный из виду даже самим Анселем, невозможно было стереть. Без него и сопутствующей бдительности он был бы так же легко манипулируем судьбой, как тот глупый ребёнок шесть лет назад.
— Я… сделаю всё возможное, чтобы держать дистанцию с Марлиной, не задевая её, — сказал Ансель, его выражение лица оставалось мягким, пока он продолжал утешать Серафину. — Не бери на себя слишком много, Сери. Кем бы ни стала Марли… это не будет твоей виной.
Отвращение.
Омерзение.
Неприязнь.
Некогда улыбающийся дьявол, который мог заявить «Гидрал никогда не лжёт», без усилий манипулируя Серафиной ловкими словами, которые действительно не были ложью, теперь чувствовал нарастающее, сильное отвращение к своим собственным словам.
Действительно, кем бы ни стала Марлина — это не вина Серафины. И всё же, меньше всего права произносить такие слова имеет сам Ансель, который сознательно позволяет и даже поощряет падение Марлины, прекрасно осознавая её судьбу.
Когда-то дьявол внутри него не почувствовал бы ни капли вины за такие действия. Теперь же, столкнувшись с печальной Серафиной и осознав свои собственные неизменные инстинкты, сердце Анселя было обременено… кармическим долгом.
— Я понимаю, — Серафина, всё ещё обнимая Анселя, заставляет себя улыбнуться, словно пытаясь развеять его беспокойство. — Я тоже совершала ошибки… но я не буду просто винить себя. Это бессмысленно. Что мне нужно сделать, так это разбудить Марли.
Она смотрит на Анселя, её тон остаётся таким же заботливым.
— Пожалуйста, не вини и себя, Ансель. Ты — тот, кто не сделал ничего дурного.