— Строительный проект на восточной площади города Гидрал просто безупречен.
Мальчик поднял бокал с соком в сторону мужчин:
— За вас.
Простые рабочие, разумеется, замялись, не решаясь поднять бокалы. Райли, ошеломленный оказанной честью, осторожно ответил:
— Это наша работа, а вы дали нам так много взамен... как мы можем принять ваш тост?
Ансель поставил бокал, сложил руки перед собой, переплетя пальцы, и мягко спросил:
— Мистер Райли, вы посещали новую площадь на востоке?
— Да, посещал, — хотя голос Анселя был очень тихим, Райли всё ещё казался немного взволнованным.
— И как ощущения?
— ...Очень хорошо, моя жена и дочь отлично там провели время.
— Значит, вы наверняка видели там гораздо больше.
Под несколько озадаченными взглядами Райли и его коллег Ансель улыбнулся и произнёс:
— Вы наверняка видели там больше счастливо играющих детей, больше обнимающихся и целующихся пар, больше семей, наслаждающихся покоем и счастьем.
Он шаг за шагом направился к рабочим, чьи лица постепенно краснели, и подошел к их столу. С внешностью и голосом десятилетнего мальчика он говорил с поразительной уверенностью:
— Это достижение, которое создали вы, господа. Его нельзя измерить деньгами, и я не могу отплатить вам за него.
Затем он повернулся к другим посетителям ресторана, которые тихо прислушивались к разговору, и произнёс с воодушевлением:
— И дело не только в новой площади на востоке. Я верю, что каждый здесь вложил свои силы в этот город, в поместье Гидрал, сделав его таким, каким оно является сегодня.
— Возможно, это просто обычный серый кирпич, возможно, просто зерно спелого риса, возможно, просто кусок ткани, а может быть, просто... нежный маленький цветок.
Чувствуя на себе всё более пылкие взгляды, Юный Гидрал ощутил прилив убежденности и силы — даже силу, способную отрицать и сокрушать само будущее.
— Эти вещи могут показаться тривиальными, и да, вы получили за них вознаграждение, но это не значит, что значимость вашего вклада ограничивается этим.
— Кирпичи строят прочный город, который делает жизнь стабильной, собранный рис избавляет от бича голода, сотканная одежда дарит тепло, и даже один цветок может принести кому-то покой и радость.
— Итак, почему же вы испытываете ко мне такой трепет, друзья мои?
Мальчик одарил их искренней и сияющей улыбкой:
— Очевидно, что именно вы создали свои собственные жизни.
Затем он повернул голову к мужчинам, которые были на десятилетия старше его, их глаза наполнились почти неконтролируемыми эмоциями, и он мягко подзвал слугу, чтобы тот наполнил его бокал соком, поднимая его в приглашающем жесте:
— За жизнь, рожденную вашими руками.
Густая борода Райли непрерывно дрожала, он вытер лицо, его глаза покраснели.
Ему было за сорок, он прошел со своей женой через многие невзгоды, прежде чем добраться до территории Гидрал. Он испытал на себе уродство сильных мира сего, презрение сверхъестественных существ, бремя жизни... Он слишком хорошо знал, как высокопоставленные и могущественные люди любят лгать, чтобы сохранить свой статус.
И всё же в этот момент мужчина ни на секунду не подумал, что всё сказанное десятилетним мальчиком — лишь высокопарная риторика.
Потому что в том проекте он действительно получил награду, превосходящую всё, что мог себе представить в жизни; потому что он действительно видел спокойное и счастливое поведение простых людей на площади; потому что он действительно видел в глазах мальчика — этих ясных, ярких, цвета морской волны глазах — такие чистые и пылкие эмоции.
В них не было ни холода сильных мира сего, ни презрения сверхъестественных существ, а лишь блестящий свет, который, казалось, пришел из... другого мира.
Мужчина поднял свой бокал, его голос дрожал от нахлынувших чувств, когда он громко провозгласил:
— За жизнь!
Ресторан взорвался хором эха:
— За жизнь! За жизнь!
Сидя за своим столиком, Аннелиза слушала пылкие выкрики посетителей, её выражение лица не выражало удивления.
Она просто подперла лицо руками, тихо любуясь силуэтом сына. Даже со спины ей казалось, что она видит его юное лицо, сияющее улыбкой.
Чувствуя его счастье, она подумала, что нет в мире ничего более блаженного.
В этом море ликования кто-то поднял бокал высоко вверх и выкрикнул:
— За Анселя!
Толпа на мгновение притихла, все взгляды обратились к золотоволосой леди, теплой, как солнце, которая держала свой бокал высоко с сияющей улыбкой.
Затем возгласы возобновились:
— За Анселя! За Анселя!
Юный Гидрал повернул голову, как вдруг почувствовал, что его что-то приподняло.
Это был букет ярко окрашенных цветов, крепких стеблями и корнями, распустившихся прямо на месте, чтобы поднять его высоко.
Мальчик посмотрел на свою мать, обнаружив, что она нежно смотрит на него.
Словно она смотрела на самое драгоценное сокровище в мире.
***
Ночью, сидя во дворе и наслаждаясь прохладой, Аннелиза медленно выдохнула.
— Я так чудесно провела время сегодня, Анс.
После приятной прогулки по городу Гидрал со своим сыном, Мадам Гидрал лениво потянулась, её глаза сморщились от улыбки, когда она посмотрела на Анселя:
— Тебе понравилось?
— Я...
— Ах, не нужно говорить.
Аннелиза протянула руку и мягко взъерошила волосы Анселя, её голос был тихим:
— Я знаю, что ты счастлив; прошло много времени с тех пор, как я видела тебя таким радостным.
Ансель закрыл глаза, мирно наслаждаясь нежным прикосновением матери.
— Анс, должна признаться, меня всегда боялись.
— ...Что?
— Разве я не делилась с тобой этим однажды?
Лаская Анселя, Аннелиза подняла взгляд к усыпанным звездами небесам, выражая желание:
— Я надеюсь, ты сможешь воспитать в себе доброе сердце.
— Похоже... с того дня ты встал на путь неустанных испытаний самого себя, становясь всё более подавленным.
— Я полагала, что это моя ошибка, и боялась, что мои ожидания стали для тебя оковами и тюрьмой.
Ансель промолчал, лишь мягко сжав руку матери.
— И всё же сегодня, — женщина опустила взгляд на прекрасные, цвета морской волны глаза своего ребенка, и на её лице появилась улыбка облегчения и счастья.
— Видя тебя сегодня таким радостным, я поняла... ты действительно желаешь изменить статус-кво, преобразовать жизни всех людей.
— Моё желание не стало для тебя бременем.
Она нежно обняла Анселя, закрыв глаза, и довольно прошептала:
— Это... поистине чудесно.
Ансель был на мгновение сбит с толку, ибо, хотя мать часто вела себя с ним ласково, она никогда прежде не проявляла такой уязвимости в его присутствии.
Мальчик, следуя своим привычкам, мягко погладил мать по спине:
— Твои тревоги всегда были беспочвенны, Мама.
— И всё же ты выбрал трудный путь, Анс.
Обнимая Анселя, Аннелиза тихо произнесла:
— Путь, который нельзя пройти одной лишь силой.
— Если он станет слишком тяжелым, то отпусти его, — она нежно погладила Анселя по щеке, её взгляд был теплым. — В самом деле, больше всего на свете я желаю... чтобы ты прожил жизнь, наполненную счастьем, Анс.
— Или, возможно, найди себе спутника. Ни твой отец, ни я по-настоящему не понимали тебя в этом отношении. Если ты найдешь кого-то, кто будет рядом, я верю в твои способности, Анс, ты обязательно справишься.
Ансель ответил улыбкой:
— Найти кого-то столь же умного, как я, будет непростой задачей, Мама.
— Кто-нибудь обязательно найдется, — Аннелиза игриво коснулась щеки Анселя. — Не будь слишком самоуверенным... хотя я тоже считаю, что ты самый умный.
На этом она сделала паузу, протягивая руку к Анселю.
— Тогда давай заключим обещание.