В бескрайнем цветочном поле Ансель сидел, скрестив ноги, и мягко поглаживал Лоуренса по голове.
— Поистине, превратности судьбы непредсказуемы, юный лорд, — пробормотал мышонок, лежа на коленях Анселя. — Я уже смирился с тем, что всё кончено.
Ансель улыбнулся и перевел взгляд на скромную деревянную хижину.
— Кто поспорит? Даже сейчас я порой поражаюсь сделанному мной выбору.
— Ну, кхм, с моей точки зрения, конечно, я надеюсь, что юный лорд пощадит мою жизнь, — пропищал Лоуренс. — Но с точки зрения босса, если юный лорд унаследует силу, это избавит от множества проблем.
— Разбираться с проблемами бесконечно лучше, чем сожалеть об ошибках.
Сказав это, Ансель поднялся, и Лоуренс вскарабкался ему на плечо, выпрямившись и скрестив лапки на груди.
— И правда, семья юного лорда так милосердна… куда лучше, чем семья императрицы: ты убей меня, я убью тебя… вечно грызутся друг с другом.
Мышонок усмехнулся:
— Окажись они в такой ситуации, они бы без колебаний перегрызли друг другу глотки, не говоря уже о каком-то раскаянии.
Ансель лишь усмехнулся, не ответив. В следующее мгновение из ниоткуда рядом с ним возникла фигура Савиля.
— Юный лорд, — старик слегка поклонился, — насчет поместья, требуется ли вам…
— Нет, — юный Гидрал покачал головой. — Твоя единственная задача — защищать моего отца и мать, не более того. Остальное тебя не касается.
— Ах… от этих слов мне становится очень стыдно, — Лоуренс почесал голову. — Хотя мы стали слабее, мы также освободились от ограничений, но всё равно не можем помочь юному лорду… С нами, юный лорд, вы могли бы покорить империю за два месяца.
— Ты переоцениваешь себя или недооцениваешь тех скрывающихся крыс?
Торадон материализовался рядом с Анселем, сначала поклонившись ему, а затем бросив холодный взгляд на Лоуренса.
— Решение нашего юного лорда — самое верное. Не забывай о тех, кто однажды пытался убить леди… наш единственный долг сейчас — защищать мастера и леди.
— Я никогда не говорил, что юный лорд неправ, и не оскорбляй мышей! — яростно пропищал Лоуренс, так как Торадон сравнил убийц Аннелизы с крысами.
Ансель, давно привыкший к их перепалкам, спросил Торадона:
— Как сейчас мои отец и мать?
Даже лишившись титула Главы магии, Торадон, остававшийся одним из величайших колдунов мира, на мгновение замолчал, прежде чем тихо произнести:
— Мастер и леди стабильны. Леди должна очнуться через шесть-семь лет, возможно, раньше, если воспользоваться помощью первоклассного колдуна душ или драгоценного артефакта души. Но мастер…
Лицо юноши помрачнело от самобичевания, которое он не мог себе простить.
— Я не могу определить время пробуждения мастера. Он потерял большую часть силы Гидрала, и время, необходимое для баланса и саморегуляции, будет… чрезвычайно долгим.
Лоуренс и Савиль замолчали, а Ансель мягко улыбнулся, слегка похлопав Торадона по плечу.
— Не волнуйся, это лишь вопрос времени. Мы можем подождать.
— …Да, — Торадон склонил голову, ответив тихо, со сложным выражением лица.
Хотя он всем сердцем поддерживал идею Анселя постоянно защищать Фламеля и Аннелизу, он, как и Лоуренс, чувствовал глубокую вину из-за того, что не мог помочь Анселю.
Если преувеличить, то именно Ансель спас Фламеля и, в свою очередь, спас их самих — это было двойным спасением жизни для главы пакта. Более того, они всегда высоко ценили Анселя.
Теперь, без помощи Фламеля и без их поддержки, в сочетании с ограниченным и всё ещё растущим числом глав пакта Анселя, положение Анселя, хотя внешне казалось нормальным, стало бы плачевным, если бы он сделал хоть один неверный шаг и попался кому-то.
В таком случае, должен ли он помочь Анселю или продолжать защищать и следовать за своим мастером? Эта дилемма сильно тревожила Торадона.
— Если… если Войд и Кристо вернутся, — внезапно сказал Торадон, — мы могли бы освободить несколько рук, чтобы помочь вам, юный лорд, и даже оказать поддержку по мере необходимости.
Торадон, естественно, имел в виду Главу тьмы и Главу бездны Фламеля, которые всё ещё находились на другом конце континента. Но будь то пересечение гор Небесного Пути или самостоятельное путешествие через Затерянное море, было неясно, могли ли они, будучи главами пакта, совершить такой подвиг, не говоря уже о нынешнем времени.
— Но, честно говоря… — тон Лоуренса был довольно серьезным, — даже если бы шанс был… действительно ли они вернутся?
Торадон на мгновение остолбенел, а затем холодно усмехнулся:
— Это верно, кто знает, что они выберут.
Для Фламеля лояльность, безусловно, была одним из жестких критериев отбора глав пакта, но в отличие от Анселя, который преследовал это условие почти патологически из-за судьбы.
Пять глав пакта, находящихся сейчас на Ностроме, были самыми лояльными, в то время как двое других… прибывшие с другого континента, их выбор был действительно неизвестен.
Тем не менее Ансель оставался очень спокойным, казалось, его не волновало, сможет ли он получить эту мощную поддержку.
— Я уже говорил, вам не нужно беспокоиться о моих делах.
Он отвел взгляд от маленького деревянного домика, его голос был почти полностью лишен юношеской наивности, неся в себе спокойствие и решимость, которые инстинктивно вызывали доверие.
Торадон немедленно отдал честь, а обычно оживленный и озорной Лоуренс не сказал ничего остроумного. Только Савиль, после долгого оцепенения, склонил голову в знак приветствия Анселю.
Он заботился об Анселе шестнадцать лет, и в момент рассеянности его юный лорд превратился из мальчика в лидера.
Мало того, он действовал безупречно, без следа незрелости. Даже его простые слова несли в себе магическую силу, которая вызывала доверие и послушание.
Лидер… мастер говорил, что юный лорд — прирожденный лидер, но он также говорил, что не желает, чтобы юный лорд становился лидером.
У лидера слишком много бремени, и он не может жить свободно, но как Гидрал мог жить со связанными руками? Мастер ненавидел такую жизнь и не хотел, чтобы юный лорд жил так.
— Существования Нострома уже достаточно, чтобы помочь мне. Паря над территорией Гидрала, он может избежать множества неприятностей.
Глядя на глав пакта своего отца, Ансель продемонстрировал свою обычную мягкую улыбку, но теперь, по сравнению с почти маскообразной улыбкой прошлого, улыбка юноши была более искренней и живой.
— Безопасность отца и матери вверена вам.
Ансель мягко похлопал Лоуренса по плечу:
— Защищайте их хорошо, это моя единственная просьба к вам.