Даже не питая особой неприязни к Равенне, Ансель размышлял о прошлом и признавал: его неудачи были вызваны не только её отчуждённостью, но и его собственной гордыней.
Он самонадеянно полагал, что одними лишь чувствами сможет покорить женщину, посвятившую жизнь своим идеалам; думал, что сумеет разбить сковывающие её цепи и заменить их своими. Ему казалось, что он преуспел, но в конечном итоге всё это оказалось лишь иллюзией.
Понаблюдав за выражением лица Равенны, Ансель поднялся и произнёс спокойным тоном:
— Успокойся, я не расстроюсь. Мне уже давно всё равно.
Он откровенно поделился своими мыслями:
— События трёхлетней давности стали следствием моей гордыни и эгоистичных желаний. Оглядываясь назад, я понимаю: ты была права, Венна, что придерживалась своих идеалов, не так ли?
С объективной точки зрения, без какой-либо предвзятости, если двое людей, объединённых общей целью, расходятся из-за предательства одного из них, вина не должна лежать на том, кто решил остаться верным себе.
Конечно, это лишь взгляд, «не запятнанный никакими факторами».
Между ними существовала пропасть, но что, если человек, пострадавший от этого разрыва, — не только Равенна? Что, если раны другой стороны были… глубже, больнее и неисцелимы?
И теперь, когда он говорит ей: «Вины на тебе нет», нахлынувшее чувство вины подобно ревущему приливу и рушащемуся небу — гнетущая сила, перехватывающая дыхание, не позволяющая даже поднять голову или осмелиться встретиться с ним взглядом.
Его отношение — казавшееся таким безразличным и забывчивым — стало ещё одним острым, холодным клинком, безжалостно полосующим душу Равенны.
Равенна думала, что, столкнувшись с Анселем, сможет собрать достаточно доводов и мужества. Но теперь она поняла: если бы у неё действительно были разум и смелость противостоять ему, как она могла… так долго колебаться, принимая слова Марлины за ночной кошмар?
С самого начала она верила в то, что говорила Марлина, но не могла признать собственные ошибки, как не могла смириться и с тем, что Ансель решил оставить её именно из-за них.
— Ан…сель. Три года назад мы…
— О, Анс!
Как только Равенна открыла рот, чтобы заговорить, с другого конца большого зала донёсся удивлённый голос.
Прекрасная женщина в роскошном платье весело помахала Анселю:
— Что ты делаешь на «Ностроме»? Где маленькая Серафина? Разве ты не сопровождаешь её?
Ансель едва заметно помрачнел, увидев Аннелизу. Помолчав мгновение, он спокойно ответил:
— Серафина вернулась в деревню, чтобы навестить родителей. Мне не стоит туда ехать; она вернётся сегодня вечером.
— О… понятно.
Аннелиза, заложив руки за спину, подпрыгивая, подошла к Анселю. Она бросила взгляд на него, затем на молчаливую, похожую на куклу девушку позади него, и слегка склонила голову:
— Итак, Анс, что привело тебя и маленькую Циглер сюда?
— Просто одолжил одну из алхимических мастерских отца.
— Хм…
Утончённая и интеллектуальная Мадам Гидрал, казалось, глубоко задумалась. Она долго изучала их двоих, прежде чем её лицо внезапно озарилось улыбкой:
— Анс, ты спешишь?
— …Что?
— Я имею в виду, есть ли срочная необходимость использовать мастерскую Мела?
Ансель на мгновение замялся, а затем покачал головой:
— Нет, совсем нет.
— Тогда пойдём со мной!
Аннелиза радостно взяла Анселя за руку, явно намереваясь куда-то его повести. Женщина потянула его, но Ансель остался на месте.
— Куда ты хочешь пойти, матушка? — поинтересовался он.
— В чудесное место. Маленькая Серафина наконец-то освободила твой график, так неужели тебе нельзя провести немного времени со мной?
Аннелиза заявила с праведным возмущением:
— Мел даже планировал взять меня сегодня вечером к Затерянному морю, чтобы отдохнуть. Мы специально освободили вечер для тебя, а ты теперь не можешь выкроить ни минуты, чтобы составить мне компанию?
— Отец вполне готов это сделать.
— Он проводит со мной достаточно времени, — надулась Леди Аннелиза, — в отличие от тебя: ты либо занят чем-то, либо носишься с маленькой Серафиной, суетясь каждый день…
Слушая болтовню матери, Ансель в конце концов вздохнул и уступил её желаниям:
— Я понял, матушка. Пойдём.
— Хе-хе, вот это другое дело, хороший Анс! — глаза Аннелизы изогнулись в улыбке, и она ласково взъерошила его волосы. — Идём со мной, ты давно там не был… ах, точно, маленькая Циглер, ты тоже должна пойти.
Равенна озадаченно посмотрела на Аннелизу:
— …Я?
— Конечно, ты ведь гостья Анселя. Как мы можем пренебречь тобой?
Женщина повернула голову, одарив Равенну сияющей и нежной улыбкой:
— Ансель не привёл бы на «Ностром» посторонних, ты же знаешь.
— Матушка, — сурово окликнул её Ансель.
— Кхм, ну, неважно, просто… пойдём со мной.
Держа Анселя за руку, Аннелиза напевала мелодию, её шаги были лёгкими, когда она направилась к проходу в большом, взаимосвязанном зале. Равенна наблюдала за удаляющимися фигурами Анселя и Аннелизы, и только когда они отошли на значительное расстояние, она пришла в себя и поспешила за ними.
Ансель не привёл бы на «Ностром» посторонних… неужели?
Петляя по коридорам «Нострома», Аннелиза вскоре привела их к самой обычной на вид двери, её лицо светилось радостью, когда она повернулась к Анселю:
— Анс, открывай…
— Я не пойду дальше, матушка.
Без предупреждения Ансель произнёс это. Он высвободил руку из хватки Аннелизы, его красивое лицо, казалось, пыталось сохранить некое… самообладание.
Если бы Ансель притворялся, это было бы невозможно не заметить, Равенна прекрасно это знала.
Поэтому, глядя на него, она чувствовала себя несколько озадаченной. Если притворство Анселя казалось намеренным, это означало… что он был несколько не в силах контролировать свои эмоции.
Что в мире могло заставить Анселя потерять такой контроль? Что могло скрываться за этой дверью? Судя по поведению мадам, там не должно быть ничего опасного для Анселя, так почему же он…
— Как это — ты больше не хочешь идти?
Аннелиза заговорила с недовольством:
— Разве мы не договорились провести время вместе? Эта внезапная перемена…
Юный Гидрал, опустив взгляд, перебил Аннелизу:
— Я немного устал, матушка. Прошу прощения за то, что нарушил своё слово, но теперь, пожалуйста, позволь мне немного отдохнуть.