— Ха, ты хочешь, чтобы я её завлекла? Что её волнует, кроме иллюзий в её голове? Ты предлагаешь мне помочь ей воплотить эти иллюзии в жизнь? Ансель, ты действительно…
Выражение лица Лорда Эворы стало холодным, когда он посмотрел на Анселя, который хранил молчание с лёгкой улыбкой. Он начал говорить с безразличием, но на полуслове внезапно замолчал.
Равенна Циглер… были ли у неё другие привязанности, помимо нереалистичных иллюзий и Башни Вавилона, которая служила им пристанищем?
— Циглер… — пробормотал Лорд Эвора себе под нос, и взгляд его постепенно прояснился. — Кстати говоря, я никогда не уделял особого внимания тому, как умер тот старик.
Он перевёл взгляд на лицо Анселя, тон его стал чуть выше:
— Ансель, скажи мне, как ты думаешь, нашу маленькую марионетку заинтересует эта новость?
— Это всё твои собственные мысли, — Ансель снова взял бокал с вином и сделал глоток, усмехнувшись с видом отстранённости. — Это ведь не имеет ко мне никакого отношения, верно?
Это был дар, который Ансель подготовил для Равенны.
Более безопасный метод, который не подвергнет её жизнь опасности, позволяя получить ответы, которых она так отчаянно искала.
Иначе зачем Анселю было намеренно ждать, пока Равенна закончит демонстрацию Нидхёгга, прежде чем приказать Лорду Эворе прекратить свои расспросы?
Что касается цены…
Это была лишь мелочь, нечто, за что она платила бесчисленное количество раз прежде, просто продолжение… продажи собственной души и убеждений.
Ядовитый змей вглядывался в вино в своём бокале, шепча про себя:
«Прими этот дар, Венна».
***
К тому времени, как Равенна добралась до места, где находилась Серафина, девушка сидела на корточках у ручья, умываясь.
— О, ты пришла, — Серафина повернула голову. Её глаза были слегка прищурены, а природная влажность делала их ещё более сияющими, придавая ей живой вид. — Ты разобралась со всеми?
— Некоторые ещё остались, но они внезапно утратили способность двигаться, поэтому я предположила, что ты завершила охоту, — Равенна перевела взгляд на окрестности Серафины. — Итак, где же этот Призыватель Прилива?
— Ха-ха, прямо здесь!
Девушка резко вскочила, тряхнув головой, чтобы стряхнуть капли с лица и волос. Гордо вскинув подбородок и уперев руку в бок, она вытащила полупрозрачную синюю медузу из… кармана?
— Вот он! Он точно мёртв!
Серафина сжала странную форму жизни, способную помыкать живыми существами, словно мягкий мячик. Её небрежная манера поведения говорила о том, что она едва ли считала это божественным видом.
— Это… Призыватель Прилива? — Равенна уставилась на полупрозрачную синюю медузу в руке Серафины. — Медуза?
— Не обманывайся его мягкостью. Когда я поймала его, он прыгнул прямо мне на лицо, отвратительно!
Серафина потёрла щёки с выражением брезгливости:
— Я едва сдержалась, чтобы не раздавить его прямо на месте, но без трупа я не смогла бы похвастаться перед Анселем.
— Как ты убила его… не используя физическую силу?
— Ну… — будущий Король Зверей почесала затылок, — я просто влила немного эфира в его тело, и он мгновенно подох.
Сказав это, красные и чёрные потоки энергии прерывисто заструились вокруг тела Серафины.
Когда она убила Конрада, Серафина лучше поняла, как контролировать поток эфира вне своего тела, и теперь была в этом искусна.
Равенна хранила молчание, в её воображении всплыл образ гигантского трупа, мимо которого она проходила по пути сюда — пятиметровая горилла с чёрной шерстью, явно ставшая жертвой последней отчаянной борьбы Призывателя Прилива.
Но результат был таков: Серафина забила её до смерти, оставив тело, наполовину разнесённое в клочья.
Это была… сила Серафины, признанная даже Анселем.
Нет, это было нечто большее, чем просто сила.
Хотя Равенна была с Серафиной недолго, эта чрезмерно чистая девушка была слишком проста для понимания, её характер был прозрачен в глазах Равенны.
Преданность, решимость, искренность… Ансель ценил её и даже, даже любил… Это было не без причины.
Равенна молча наблюдала за Серафиной, которая была поглощена изучением трупа Призывателя Прилива, тихо бормоча о том, как похвастаться своими достижениями перед Анселем и выразить огромную радость, которую она нашла в своих начинаниях. Её глаза сверкали блеском, подобным самым ослепительным звёздам на ночном небосводе.
Равенна поняла, что это подходящий момент.
Учитывая глубокое доверие Анселя к Серафине, могло ли это означать, что Серафина может быть посвящена в… тайны Анселя?
Даже Марлина была осведомлена о такой информации, пусть и через мать Анселя. Если Серафину и Анселя связывали столь близкие узы… логично было предположить, что она не была в неведении относительно этих дел.
Нельзя было упускать момент. Если возникли какие-либо недопонимания, их нужно было устранить немедленно, а не позволять им гноиться — перед лицом неопределённости расспросы были обычным методом Равенны.
— Серафина, — произнесла Равенна, сделав глубокий вдох.
В этот момент, незамеченная никем, даже Ансель не подозревал о её намерениях, словно сами небеса сговорились помочь ей в этом дознании.
Даже если Серафина в конечном итоге передаст вопрос Равенны Анселю, это было разительным контрастом по сравнению с тем, чтобы быть пойманной им с поличным.
— …А? — Серафина небрежно сунула труп Призывателя Прилива в карман и наклонила голову. — Что случилось?
— Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала Равенна, встречаясь взглядом с Серафиной, её слова были обдуманными и взвешенными.
— Есть ли в этом мире сила, способная заставить Анселя измениться?
— !
Выражение лица Серафины мгновенно изменилось, но она инстинктивно начала отрицать:
— Ч-что ты такое говоришь? Ты сошла с ума? Кто в этом мире… может, ну кто может заставить Анселя? Ты имеешь в виду императрицу?
— …Нет, теперь я понимаю, спасибо, Серафина.
Ответ был предельно ясен.
У девушки, которая не умела скрывать свои эмоции, ответ был написан на лице, и это было… именно то, о чём когда-то говорила Марлина. Даже слова, которые она сама подтвердила как истину, теперь казались неопровержимым доказательством.
Равенна дрожащими руками попыталась поправить очки.
Перед глазами всё поплыло в ослепительно белом свете, конечности стали невероятно слабыми, а уши наполнились какофонией, которая с течением времени превратилась в звук её собственного сердцебиения — глухой, всё более учащающийся стук.
Когда она пришла в себя, Равенна поняла, что начала судорожно хватать ртом воздух.
«Мистер Ансель… отрёкся от чего-то очень важного для него».
Это была реальность.
Могло ли существовать более ужасающее существо, которое похитило Анселя, принудило его и заставило отречься от чего-то значимого? Могло ли это значимое быть… всем тем, что они пережили вместе, обещаниями, которые они когда-то дали?
Если так —
В этот момент внутренняя пустота и замешательство Равенны достигли своего апогея.
Какова была цель всей её обиды, враждебности и запутанности на протяжении этих трёх лет?
От первоначальных попыток постоянно тянуться к Анселю, надеясь получить от него ответы и питая слабую надежду, до воссоединения с ним, попыток разгадать его планы, постоянных противостояний, а затем — до полной пассивности и оцепенения… до самого настоящего момента.
В этот долгий период, какова была природа её негативных эмоций по отношению к Анселю… что именно это было…?
Что, чёрт возьми… я натворила?
На пике этого невыразимого чувства пустоты и замешательства;
Нахлынуло всепоглощающее чувство сожаления, которое грозило поглотить её целиком.