Что же на самом деле представляет собой Равенна Циглер?
Для внешнего мира она — одержимая безумица, высокомерная и грубая гениальная личность, холодная и безразличная машина.
Но в глазах Анселя Равенна, или нынешняя Равенна, обладает божественностью, не принадлежащей богам.
Она не лишена эмоций, но способна отбросить их в любой нужный момент, оставаясь невозмутимой.
Как и мгновение назад: Равенна не была равнодушна к жизни. Как она сама сказала, она прекрасно понимает вес жизни, но всё равно способна произносить столь холодные и жестокие слова.
Просто потому, что это бессмысленно.
Не все учёные Башни Вавилона нерешительны и осторожны, но люди остаются людьми именно потому, что человеческие эмоции всегда неуправляемы.
Так же, как Серафина сокрушила судьбу этим коротким ударом, так же, как Ансель был пленён собственной узницей.
Но в глазах Анселя Равенна — тот человек, который способен идеально контролировать все свои мысли и эмоции, настоящий монстр и «божество».
То, как он раньше боролся с судьбой на территории Красного Мороза, было во многом заимствовано у Равенны.
Ведь задолго до попыток укротить Равенну у Анселя уже были схожие идеи, но он никак не мог найти способ их реализовать. Только после тщательного наблюдения за Равенной Ансель по-настоящему нашёл свой собственный путь борьбы с судьбой.
Но с нынешней точки зрения этот метод недостаточно всеобъемлющ, ведь давление, которое выдерживает Равенна, не сравнится с тем, что испытывает Ансель.
Она в лучшем случае становится абсолютно холодной в постоянном рациональном анализе, но Ансель был бы полностью стёрт под тяжестью удушающей судьбы.
Однако нельзя отрицать, что Равенна обладает рациональным мышлением, не уступающим мышлению Анселя, и вся её рациональность служит одной цели — воплощению идеала в её сердце.
Именно поэтому Ансель потерпел неудачу три года назад.
Потому что тогда он верил, что продемонстрировал талант и обаяние, способные заставить Равенну подчиниться; он верил, что Равенна поставит свои идеалы ниже него; он верил…
Он верил, что его связывают с ней достаточно глубокие чувства — не любовь, а чувства между искателями, жаждущими одной и той же концепции.
Позже Ансель осознал причину своей неудачи: на данном этапе Равенна Циглер будет игнорировать и даже противостоять всему, что мешает ей достичь своих идеалов и великого дела, невзирая на любой талант, любые отношения, любые эмоции.
Судьба сделала её героиней, позволив Башне Вавилона рухнуть и быть уничтоженной, вынудив её отправиться в изгнание, вновь обрести человечность в огромном мире и осознать, в чём на самом деле заключается её идеал.
В конце концов, она собственными руками открыла беспрецедентную великую эпоху.
Такова Равенна: параноик, чей интеллект и рациональность стали также и «дефектами», подобно Серафине, но полная противоположность Серафине, которая ещё не стала героиней.
В этот момент она смотрела на Анселя, стоявшего у двери, целых три секунды, затем собралась уйти, не сказав ни слова, и тут —
Бац!
Равенна внесла некоторые модификации в эту марионетку. По разным причинам она значительно уменьшила её рост, поэтому сейчас та прямиком врезалась в нечто твёрдое, упругое и мягкое, внезапно возникшее перед ней.
— Имейте манеры!
Серафина, преградившая путь Равенне, слегка ухмыльнулась:
— Ансель пришёл найти тебя, а ты хочешь уйти, даже не поздоровавшись?
Шум у двери привлёк внимание высокопоставленных лиц Башни Вавилона, находившихся в кабинете. Хендрик первым заметил Анселя в спокойном чёрно-золотом длинном плаще и поспешно поприветствовал его.
— Лорд Ансель! Мы не знали, что вы посетите Башню Вавилона, нам очень жаль, что мы не встретили вас…
Ансель посмотрел на мужчину перед собой, который выглядел слегка уставшим, но всё ещё пытался выказать уважение. В его глазах мелькнуло игривое выражение, которое Хендрик не смог уловить.
Годы тяжёлого труда, долгие годы осторожного маневрирования… Ему приходится тщательно справляться с бесконечными угрозами со стороны Академии Эфира, а также работать на непредсказуемую Эвору. Маг пятой ступени, существо на вершине трансцендентного царства, которое могло бы прожить идеальную жизнь где угодно, на самом деле превратился в этого никудышного политика.
Если не считать некоторого давно накопленного темперамента, где же стиль учёного?
Хендрик Ранделл, ты действительно… жалок.
— Не нужно так нервничать, — Ансель улыбнулся, и его улыбка была свежей, хотя слова совершенно не соответствовали его мыслям. — Я читал многие ваши работы, мистер Ранделл. «О сущности материи», «Больше возможностей для продвижения на шестую ступень Небесного Пути»…
— Лорд Ансель…
Хендрик, только что подавленный удушающим гневом Эворы и задетый холодными и жестокими словами Равенны, почувствовал, как в его сердце всколыхнулись сложные и невыразимые эмоции.
Уважение и признание не были редкостью в жизни Хендрика.
Однако, будучи инструментом или даже слугой в глазах Старшей принцессы Эворы, он едва мог поверить, что может получить такое отношение от кого-то того же статуса, что и принцесса.
Особенно как ведущий учёный, он понимал яснее, чем большинство людей в мире, насколько ужасающими были так называемые «божественные виды». Он ещё лучше осознавал, насколько… невероятно, что кто-то вроде Анселя появился среди этих монстров.
— Большое спасибо… за ваше признание, лорд Ансель.
Хендрик глубоко вздохнул, его выражение лица стало более естественным и мягким:
— Получить ваше признание — это событие, достойное празднования.
— Но сейчас не время праздновать, не так ли? — Ансель слегка приподнял бровь. — Эвора должна была сообщить вам плохие новости.
Выражение лица Хендрика на мгновение застыло, затем он ответил с горькой улыбкой:
— Похоже, вы тоже должны знать.
— Конечно, — естественно ответил Ансель. — Потому что это дело исходит от меня.
Все были ошеломлены, за исключением Равенны, которую остановила Серафина.
— Именно я предложил, чтобы Академия Эфира бросила вам вызов.