— Зачем ты снова пришёл? Я не давал согласия на твоё присутствие в моём доме!
Гневный голос, доносившийся из-за двери, привлёк внимание Равенны, а также маленькой девочки, сидевшей за столом и увлечённо что-то писавшей; она повернула голову.
— Я здесь лишь для того, чтобы навестить свою внучку, — право, принадлежащее мне как её деду.
— Ты недостоин быть её дедом. А теперь убирайся немедленно!
От разгоравшегося спора девочка, чьи щёки всё ещё сохраняли детскую пухлость, опустила взгляд, а наблюдающая за ней Мисс Марионетка почти в точности повторила этот жест.
— Прежде чем ты это сделаешь, не думаешь ли ты, что стоит спросить мнение самой Венны?
Услышав это, маленькая девочка на мгновение заколебалась, затем соскочила со стула, подбежала к двери, выглянула в коридор и нежно позвала:
— Дедушка…
В конце коридора, у лестницы, двое спорящих синхронно повернули головы: красивый мужчина выглядел расстроенным, в то время как добродушный старик улыбался.
— Венна, дедушка пришёл, чтобы забрать тебя на занятия. Хочешь пойти со мной?
В фиолетовых глазах Равенны сначала вспыхнул яркий свет, но, увидев мрачное выражение лица отца, он тут же погас.
Вцепившись в дверной косяк, она долго колебалась, прежде чем наконец покачала головой.
Выражения лиц мужчины и старика на мгновение застыли, словно отражая друг друга, за исключением того, что старик по имени Эйлин быстро справился с эмоциями, улыбнулся и кивнул:
— Тогда я навещу тебя в другой раз… Ах, я чуть не забыл о подарке, который приношу каждый раз, когда вижу тебя.
Он постучал по обычному на вид скипетру, который держал в руках, и перед юной Равенной материализовался додекаэдр. Девочка осторожно протянула руки, чтобы поймать его, и услышала, как Эйлин сказал:
— Это маленькая игрушка, которую я придумал за последние несколько дней, немного поразмыслив. Наслаждайся, Венна.
Юная Равенна, движимая любопытством, начала играть с додекаэдром, обнаружив, что его можно произвольно скручивать и соединять, и под её пальцами он быстро принимал причудливые формы. Пытаясь по памяти вернуть его в исходное состояние, она обнаружила, что внутри скрыт более сложный автоматический механизм, требующий вливания эфира для настройки.
Девочка быстро увлеклась игрой, её прекрасные фиолетовые глаза были прикованы к игрушке, а слегка пухлые ручки ловко крутили и вертели её. Она радостно подняла голову и тихо произнесла:
— Спасибо, дедушка.
Старик улыбнулся, махнул рукой и повернулся, чтобы спуститься по лестнице.
Мужчина рядом с ним не проявил желания сопровождать его; вместо этого он быстро подошёл к юной Равенне, присел перед ней на корточки и тихо спросил:
— Венна, почему ты больше не хочешь сопровождать… сопровождать своего дедушку на занятия?
Маленькая девочка прекратила игру и подняла взгляд на отца:
— Потому что это расстроило бы маму и папу.
— …
Лейден открыл рот, чтобы заговорить, но его лицо не озарилось радостью в ответ на её слова.
Его выражение лица стало сложным, когда он спросил:
— Значит… ты всё ещё хочешь остаться с дедушкой, так?
Юная Равенна, всё ещё не способная уловить нынешние эмоции отца, в замешательстве склонила голову набок, прежде чем честно ответить:
— Да.
Лейден на мгновение замолчал, а затем устало вздохнул.
Наблюдая за его поведением, Равенна немного подумала, прежде чем протянуть додекаэдр Лейдену:
— Папа, игрушка.
Миниатюрная и милая девочка моргнула, просто желая предложить отцу свой любимый предмет.
Лейден, глядя на дочь, протягивающую игрушку обеими руками, на мгновение замер, и в его глазах промелькнула глубокая нежность.
Он протянул руки, чтобы обнять Равенну:
— Спасибо, Венна.
Он улыбнулся, словно желая показать Равенне, что его настроение значительно улучшилось, и начал пытаться вернуть игрушку в исходную форму.
Однако меньше чем через минуту улыбка на его лице застыла.
Равенна, глядя на отца, слегка наклонила голову и, понаблюдав некоторое время, подсказала ему:
— Папа, ту деталь, на которую указывает твой левый средний палец, нужно вдавить, затем переместить в верхний левый угол, сдвинув правый столбец, возможно, эм… возможно, потребуется вливание эфира… стандартная единица?
Лейден, услышав подсказку, остался неподвижен.
Лишь когда Равенна позвала его с ноткой беспокойства, он пришёл в себя и вернул игрушку с натянутой улыбкой.
— …Прости, Венна, твой отец слишком неуклюж.
Разве могла четырёхлетняя девочка понять тонкость и скрытность? Юная Равенна просто в замешательстве склонила голову и сказала:
— Но мне кажется, что вернуть её в исходное состояние довольно просто, и, похоже, она может принимать разные формы…
Бормоча что-то себе под нос, она возилась с игрушкой, возвращаясь в свою комнату.
Оставив обычного человека, зажатого между гениальным отцом и чудовищной дочерью, стоять в одиночестве в коридоре.
Равенна наблюдала за всем этим со спокойным взглядом, и, размышляя сегодня об этом, она могла отчасти понять то удушающее чувство, которое испытывал Лейден. Однако, на её взгляд, никто не был виноват, кроме посредственности самого Лейдена.
И хотя посредственность — это не грех, питать зависть к таланту из-за неё — презренно.
В её глазах отец был именно таким презренным человеком.
***
Монохромный мир воспоминаний стремительно менялся: пространства сливались и перестраивались, предметы растворялись и смешивались, ускоряя течение времени внутри грёз, придавая всему ледяное, жуткое ощущение абсурда…
Тем временем Равенна необъяснимым образом вспоминала эти фрагменты. Если это означало восстановление её памяти, разве воспоминания об Анселе не должны были быть на первом месте?
Эти воспоминания не померкли; каждая деталь была отчётливо ясна. Почему в этот момент… она предавалась этим мыслям?
Мисс Марионетка вглядывалась во всё более детализированные образы, и в тот момент, когда Эйлин преподнёс ей додекаэдр, она осознала, какой именно момент её воспоминаний это был.
Вскоре она увидела себя, юную Равенну, лежащую на лужайке под солнцем и возившуюся с деталями.