— Добрый день, Ваше Высочество, — она поправила очки, что было редким проявлением вежливости. — Не ожидала увидеть вас в Башне Вавилона.
— У меня выдалось немного свободного времени, вот и решила проверить успехи Хендрика.
Эвора небрежно подула на свои ногти:
— Мы как раз обсуждали вас. На самом деле, производство «Колибри» второго поколения идёт гораздо медленнее, чем я ожидала.
Равенна слегка нахмурилась:
— Непосредственно производством занимается Ассоциация Алхимии, какое отношение это имеет к нам?
— Но Ассоциация Алхимии утверждает, что в самой конструкции есть врождённые недостатки, препятствующие массовому производству.
Глаза принцессы слегка сузились, алые ресницы затрепетали, словно искры, отчего температура в кабинете заметно поднялась.
— Это невозможно, — без колебаний ответила Равенна. — У меня был план для массовой модели «Колибри» ещё до того, как я начала создавать независимые единицы. Никаких изъянов нет, они просто используют это как предлог, чтобы затянуть производство.
— Это вам и стоит обдумать.
Эвора поднялась. Её платье, казалось, пылало, излучая ослепительно яркий цвет, символизирующий власть и безразличие сильных мира сего.
— Если бы не я, Башня Вавилона развалилась бы сотни раз. Они намеренно затягивают производство? Найдите причину и заставьте их работать честно. Вы что, ждёте, что я буду решать всё за вас? Я хочу видеть не причины проблем, а сами решённые проблемы.
Хендрик Ранделл, второй директор Башни Вавилона, тут же отозвался:
— Вы правы, Ваше Высочество. Мы найдём решение как можно скорее, чтобы вас больше не отвлекали.
— Как можно скорее? — Старшая принцесса повторила слова Хендрика.
— …Я имел в виду, что в течение семи дней мы решим проблему с массовым производством «Колибри».
— Хорошо, — женщина удовлетворённо кивнула. — Через семь дней награда, которую заслуживает Башня Вавилона, прибудет в срок.
Как раз когда Эвора собиралась исчезнуть во вспышке пламени, Равенна внезапно подала голос:
— Ваше Высочество, у меня есть просьба.
— О? — Эвора, чьё платье уже было охвачено пламенем, обернулась и с интересом посмотрела на Равенну. — Просьба? Редко услышишь от тебя такое. Давай, выкладывай.
— Академия Эфира пригласила Гидрала… то есть младшего, посетить их. Вы должны знать об этом.
— И в чём проблема? — Эвора усмехнулась. — В области традиционной магии вы сильно отстаёте от Академии Эфира. Хотя Ансель — сын Фламеля, у него нет интереса к алхимии. Разве странно, что он посетит Академию Эфира?
Когда Эвора упомянула, что «у него нет интереса к алхимии», глаз Равенны слегка дёрнулся.
— Можете считать, что… — она не ответила прямо, но выразила свои мысли с каменным лицом, — …я просто так не оставлю Академию Эфира в покое.
Хендрик в отчаянии прикрыл лоб рукой, а Эвора, помолчав, разразилась сердечным смехом:
— Ха-ха-ха, хорошо, это веская причина! Мне тоже не нравятся эти старые жуки, а мышь, которую я ненавижу больше всего, как раз крутится рядом с ними. Одобряю.
Старшая принцесса высокомерно вскинула подбородок:
— Я могу дать тебе повод для вмешательства, но взамен… я не потерплю неудач.
— Такой возможности нет, Ваше Высочество, — Равенна спокойно поправила очки.
— Хех, твоя самоуверенность как всегда раздражает, Равенна.
Эвора некоторое время изучала её, а затем внезапно явила презрительную усмешку:
— Кстати, твоё желание помешать визиту Гидрала завтра — оно действительно вызвано лишь тем, что ты не хочешь оставлять Академию Эфира в покое?
Видя молчание синеволосой женщины, высокомерная Старшая принцесса усмехнулась:
— Не думай, что я не знаю, о чём ты думаешь. Ансель, вероятно, просто поиграл с тобой от скуки три года назад, ты ведь не приняла это всерьёз? Равенна Циглер, знай своё место.
Бросив эти слова с пренебрежением, Эвора растворилась в воздухе, её фигура исчезла в феерии огненных искр.
Лишь спустя три или четыре секунды после того, как решительная принцесса покинула кабинет, декан Хендрик выпустил сдерживаемый вздох.
— Равенна, что ты задумала на этот раз?
— …Я же сказала, — Равенна, казалось, только что пришла в себя, и пробормотала: — Я не оставлю Академию Эфира в покое.
— У нас сейчас нет ресурсов, чтобы противостоять им в открытую.
— Вот почему я воспользовалась поддержкой этой высокомерной принцессы, — женщина говорила без эмоций. — Хотя её характер так же невыносим, как и мой, её инициативность безупречна. Её причин будет достаточно, мне нужно лишь появиться там и заставить Академию Эфира потерять лицо.
Её тон ничуть не дрогнул, словно бросить вызов этому оплоту академической власти, стоявшему сотни лет, было проще простого.
Хендрик потёр виски.
— Я знаю, что ты никогда не делаешь ничего без подготовки… что ж, кто сделал тебя одним из наших ориентиров?
Он улыбнулся Равенне. Как лидер организации, он не злился на дерзкое поведение своей подчинённой, не ругал Равенну за её безумие, а вместо этого подбодрил:
— Просто скажи, какие материалы и помощь тебе нужны, возможно, это тоже шанс.
Равенна посмотрела на своего лидера как на идиота.
— Мероприятие начинается завтра, какую помощь ты можешь предоставить за один день? Это полезнее, чем позволить мне тратить время на посредственности.
— Ну вот, опять, — Хендрик не удержался от смешка. — Кто это постоянно раздаёт свои тщательно подготовленные аналитические записки на сотни страниц, чтобы посредственности читали их сами? Пытаться преподавать — это неплохо, Равенна.
— Потому что те, кто способен понять эти вещи, — не посредственности, — тон Равенны не дрогнул, она взглянула на Хендрика. — Знание и истина открываются только талантливым. Тебе стоит повысить порог вхождения в Башню Вавилона, Хендрик.
С этими словами она развернулась и вышла из кабинета, а её фиолетовые глаза за стёклами очков блеснули холодным металлическим светом.
В этом почти машинном мерцании не было места никаким лишним эмоциям.