— А-а-а, Марли!
Тело Марлины качнулось. Не успела она договорить, как рухнула вперёд, словно из неё разом выкачали все силы. Серафина, сидевшая под ней, вскрикнула и поспешно подхватила сестру, крепко прижимая к себе.
— Ты… я… А-а!
Серафина, разрываемая страхом и болью, не знала, что сказать. Она могла лишь тяжело вздыхать, не отпуская Марлину из объятий.
— Это лишь способ позволить мистеру Гиене закончить свою карьеру самым быстрым и прямым путём, — Ансель убрал руку с щеки Марлины и добавил тихо: — Я действительно рассматривал этот вариант, но пока не собираюсь его использовать.
— …Значит, так.
На лице девушки появилась горькая улыбка.
— Значит, я всё-таки проиграла… Как бы я ни ломала голову, это единственное решение, которое пришло мне в голову.
Непреодолимая информационная пропасть, полное подавление на уровне способностей, абсолютное крушение на уровне статуса…
Всего несколько минут размышлений — от силы десяток — заставили Марлину ощутить такое чистое… отчаяние.
Это была лишь гипотеза, просто игра. Но если бы она действительно оказалась в такой среде, если бы ей пришлось постоянно думать обо всём, сомневаться во всём, анализировать всё, отрицать себя, преследовать себя, разрушать себя в каждое мгновение…
Марлина предпочла бы умереть. Она действительно предпочла бы смерть, чем вынести подобное отчаяние.
Если это и значит «жить»… то в чём тогда смысл жизни? Эта мысль пугала Марлину больше, чем сама суть империи. Если императрица правит миром, отрицая саму суть и ценность их жизней, заставляя её, тогда ещё наивную, чувствовать крах и безнадёжность…
То эта «игра» Анселя, его роль правителя всего сущего, эта пугающая сила, которой невозможно противостоять… В отличие от императрицы, которая использует неотвратимое насилие и мощь божественного вида, движимая любовью и ненавистью, гневом и радостью, чтобы менять всё напрямую, он лишь молча направляет реальность туда, куда ему нужно, ради определённой цели…
Тогда теряет смысл и ценность не просто человек, а… весь мир.
Потому что все изменения происходят так естественно, они — лишь реальность в устах Анселя.
Марлина была напугана. Она боялась этой реальности больше, чем когда-либо боялась отношений между императрицей и империей, но… но что, если…
Что, если эта игра случилась с самим мистером Анселем? Что, если та пугающая сила, которой нельзя противостоять… заставила мистера Анселя отказаться от чего-то невероятно важного для него?
Если причина в этом, как я могу… отступить сейчас?
Поэтому Марлина была так глубоко погружена в эту «игру». Именно потому, что она почувствовала эту возможность, она решила броситься в неё с головой, пытаясь ощутить этот абсурд, это отчаяние.
— …Мистер Ансель.
Даже несмотря на то, что она не хотела снова испытывать это чувство, даже несмотря на то, что одна мысль о хаосе и отчаянии вызывала у неё тошноту, Марлина стиснула зубы и произнесла:
— Я всё ещё могу…
Ей было страшно, но она ни за что не могла принять мысль об отказе от Анселя из-за этого страха. Отказаться от этого… человека, который дал ей всё, который подарил ей новую жизнь и будущее.
— Довольно, Марлина.
Ансель мягко взял Марлину за руку.
— Ты зашла так далеко, ты уже совершила нечто выдающееся. Эта «игра» отныне станет для тебя лишь чистым мучением и испытанием.
— …
Марлина почувствовала тепло его ладони и заботу Анселя. Она должна была растрогаться, и она действительно была тронута, но… но внутри неё росло что-то более сильное, более тёмное, что-то, что рычало, заслоняя и разрывая на части это чувство.
Это был монстр по имени «обида».
Почему… почему я могу зайти только так далеко? Почему я так слаба, почему у меня нет даже капли выдающегося таланта?
Я ведь та, кто может чувствовать переживания мистера Анселя, я ведь… я ведь должна быть той, кто может помочь ему больше всех.
Но я могу лишь остановиться здесь, лишь слушать утешения мистера Анселя, лишь так смиренно растрогаться.
Марлина опустила голову, крепко сжимая руку Анселя, и не проронила ни слова.
— Ладно, не принимай так близко к сердцу. Мы вышли развеяться, как же всё дошло до такого?
— Это всё из-за тебя, Ансель! — Серафина неожиданно сверкнула глазами на Анселя, выплескивая на него свой гнев. — Зачем так давить на Марлину… Ты же знаешь, она слушает тебя больше всех, заботится о тебе больше всех!
— Моя вина, прости, Марлина.
— Нет! Это не ты, мистер Ансель… То есть, я в порядке, пожалуйста, не волнуйся.
Первая реакция Марлины была бурной, но она быстро успокоилась, одарив его своей обычной спокойной и мягкой улыбкой.
— Эта «игра» с вами дала мне много вдохновения и помощи, мистер Ансель, я очень вам благодарна.
— Сери, и ты тоже, не суди о моих чувствах так опрометчиво, — девушка повернула голову и потянулась, чтобы ущипнуть сестру за щеку. — И ты не можешь винить мистера Анселя, понимаешь?
— Но ты ведь явно… ладно, ладно, я поняла.
Под взглядом Марлины Серафина неловко пробормотала:
— Это моя вина, что я вышла из себя… не смотри на меня так, Марлина.
Затем, когда Марлина отвернулась, она наклонилась и укусила Анселя за ухо, недовольно проворчав:
— Ну и что ты пытаешься сделать, Ансель? Я сейчас совсем не счастлива.
— Тогда скоро будешь счастлива.
Ансель улыбнулся и погладил Лоуренса по голове.
— Наше сегодняшнее развлечение — это… угадать финал мистера Гиены.
— Думаю, его подставил юный лорд, и его забили до смерти рабы, которых он захватил! — Лоуренс возбуждённо поднял когтистую лапу.
— Хм… Хотя это было бы очень приятно, звучит немного банально.
Серафина положила подбородок на голову Марлины.
— Я думаю, он… покончил с собой! Да, после того как Ансель его переиграл, он не выдержал и покончил с собой, должно быть так! Марлина, а ты? Как, по-твоему, умрёт этот негодяй?
Марлина смотрела на хаотичную улицу внизу, и после минутного молчания тихо произнесла:
— Я думаю, он не умрёт.
— …А?
— В глазах мистера Анселя смерть — это не наказание, а избавление, милость.
Марлина, только что пережившая то ужасающее отчаяние, произнесла:
— Я думаю, он… будет молить о смерти, но не сможет умереть.