Один — сын величайшего алхимика в истории, другая — юный учёный из едва ли престижного рода. Очевидно, кто мог создать столь великолепное творение.
Однако Эвору не заботило, почему Ансель скрывал это, и она продолжила спрашивать:
— Как по-твоему, действительно ли у этой штуки такой огромный потенциал?
— Как у оружия войны… пожалуй, неплохо, но не более того.
Ансель улыбнулся:
— В конце концов, внутри империи нет войны.
— Но в будущем она будет.
Губы Эворы изогнулись, а в её глазах… казалось, отразилась жестокая сцена, где всё в мире охвачено пламенем.
— За пределами Небесного Пути лежит обширная земля, ожидающая, когда ты и я покорим её, Ансель.
— Но разве мощной боевой силы сверхъестественных существ уровня Короны недостаточно?
— Корона? — с презрением переспросила Эвора. — Земля, которую я хочу покорить, — это не бесполезная выжженная пустыня, а война, которой я хочу насладиться, — это не разрушение от битвы существ пятой ступени.
Её лицо постепенно озарялось радостным и интенсивным возбуждением, женщина слегка вскинула голову, с восторгом говоря Анселю:
— Ансель, разве ты не считаешь, что это слишком скучно, когда всем доминируют отдельные личности?
— Я хочу, чтобы сама империя стала непреодолимой силой, чтобы она стала мощью, контролирующей всё, чтобы увидеть, как сверхъестественные существа первой и второй ступени, и даже обычные люди, способны сокрушить континент по ту сторону Небесного Пути.
— Позволить тамошним сверхъестественным существам погибнуть от рук тех, кто в бесчисленное количество раз слабее их самих… ха-ха-ха-ха, от одной этой мысли становится так приятно! Интересно!
В конечном счёте, всё это — лишь ради забавы.
Для Эворы покорение той земли — способ удовлетворить свою жажду контроля, а также насладиться игрой… достаточно интересной для неё.
Ансель промолчал, но Серафина рядом с ним уже нахмурилась, желая пригвоздить эту психопатку к земле и избить.
«Это лишь вопрос времени», — подумала девушка.
— Значит, ты ничего не предпримешь?
После восхитительного смеха Эвора продолжила:
— Это твой шедевр, разве ты, как его создатель, не хочешь стать свидетелем его рождения в своих руках?
Ансель тихо усмехнулся, его слова, обращённые к Эворе, были полны скрытого смысла:
— Разумеется, я хочу увидеть, как он… родится в руках своего конструктора.
— Однако я воздержусь. Это всего лишь сделка между мной и Институтом Эфира. Если я возьмусь за доработку, не покажется ли это так, будто мной слишком легко манипулировать?
— Хм? — Эвора слегка нахмурилась, прислонившись к перилам воздушного коридора, её тон был довольно недовольным. — Тогда зачем ты вызвал меня сюда? Я полагала, что ты намерен взять дело в свои руки, поэтому и отправилась в этот путь. Ты должен знать, что я никогда не трачу время на бессмысленные начинания.
— Ну…
Юный Гидрал прищурился:
— Считай это моим желанием услышать твои мысли о механической броне.
— Услышать? — Эвора разразилась смехом. — Ты не можешь догадаться? Хватит дразнить меня, Ансель.
Она вытянула указательный палец, подцепила подбородок Анселя и медленно приблизила своё лицо, выдыхая обжигающий жар:
— Неужели ты, дьявол, обожающий играть с чужими сердцами, до сих пор не понимаешь меня, которая всегда обнажала перед тобой свою душу?
У мисс Серафины на лбу вздулись две вены, и, чтобы не создавать проблем Анселю, она постоянно напоминала себе быть терпеливой.
— Впрочем, твои слова звучат так, будто тебя действительно волнует моё мнение. Что ж, я довольна. Дай-ка подумать, как вознаградить… хм?
Лицо прежде весёлой Эворы мгновенно стало ледяным, когда она посмотрела вниз на огромную алхимическую мастерскую, где появилась крошечная фигурка.
— Как эта неудача оказалась здесь… впрочем, неважно.
Старшая принцесса, не делавшая попыток скрыть свою безжалостную жестокость, усмехнулась и подняла руку. Глухой стон раздался внизу, в обширном открытом пространстве, когда фигуру туго сковали пылающие огни, беспощадно обжигая тело.
Лёгким движением руки Эворы фигуру стремительно подняло вверх, к их месту в воздушном коридоре, где она зависла в воздухе.
— Я занята множеством дел и у меня нет времени карать тебя.
Голос женщины был холодным и безразличным:
— И всё же у тебя хватило наглости появиться передо мной. Если я ничего не сделаю, покажется, будто я не ценю твою искренность…
— Равенна.
Кто ещё мог так безрассудно попасть под прицел Эворы, если не Равенна?
— Я припоминаю, что говорила тебе: я не позволю тебе потерпеть неудачу. И что же?
Старшая принцесса презрительно фыркнула:
— А потом твоя душа была запихнута в такую дрянную марионетку людьми из Института Эфира.
— Если бы Ансель уже не наказал тебя подобным образом, страдания, которые ты бы испытала сейчас, были бы как минимум в сто раз сильнее.
Связанная пламенем в воздухе, кожа Равенны вновь покрылась ожогами, и даже тело марионетки начало плавиться.
Эвора смотрела на безмолвную Равенну, вспоминая прежнюю привязанность Анселя к ней, а затем подумала о недавнем неприятном поведении Анселя, и её садистские желания постепенно усиливались.
— По-моему… зачем утруждать себя пребыванием в такой претенциозной кукле?
Пламя, обвивающее тело марионетки Равенны, становилось всё яростнее, и уничтожение куклы было лишь вопросом времени и воли Эворы. Сварливая Старшая принцесса слегка приподняла подбородок:
— Я кое-что смыслю в душах, действительно… после того, как сожгу это тело, я небрежно запихну тебя в техническую марионетку.
Технические марионетки, повсеместно встречающиеся в алхимической мастерской, — это куклы, используемые алхимиками для черновой работы. Некоторые из них — лишь «куклы» в буквальном смысле, безликие, с одним лишь человеческим торсом; другие даже не гуманоидны, спроектированы так, как удобно для выполнения грязной работы, причудливые и разнообразные.
Равенна не сомневалась в неизбежности того, что Эвора сделает это. Эта Старшая принцесса, щедрая на награды, но предельно жестокая в наказаниях, всегда выполняет обещанное. Она непременно уничтожит эту марионетку, извлечёт её душу, а затем небрежно запихнёт её в техническую куклу.
Тогда она, возможно, действительно будет обречена.
Превозмогая сильную боль, Равенна всё же старалась сохранять спокойствие. Бушующее пламя затуманивало зрение, но она всё ещё видела… дьявола, улыбающегося ей.
У неё не было времени размышлять, почему Гидрал здесь, но если она хотела воспользоваться этой возможностью…
— Ги… Гидрал!
— Хм?
Увидев, что Равенна фактически проигнорировала её и взмолилась Анселю, Эвора посмотрела на него с ещё большей опасностью, и кровавое пламя расширилось, мгновенно поглотив всю марионетку.
Она не стала сжигать марионетку Равенны напрямую, а позволила той медленно прочувствовать эту боль.
В огне слабый голос Равенны всё ещё доносился прерывисто:
— Почини… цепь.
В мучительной боли Равенна лихорадочно размышляла, как заставить Анселя спасти её.
Этот человек неоднократно подчёркивал, что она не представляет для него ценности, и конечной целью должно быть принуждение её к подчинению. Сейчас казалось, что если она продолжит действовать, полагая, что имеет для него ценность, это определённо не сработает.
Это должно быть… в соответствии с той ценностью, о которой он говорил ранее.
Эта ценность может быть только одной —
Ценность быть игрушкой…
Равенна нашла ответ, и поэтому она сделала лучший выбор — продемонстрировать эту ценность.
Починить цепь… что ж, Эвора действительно не понимала, что за цепь имела в виду Равенна.
— Хорошо, хватит, Ваше Высочество.
Услышав эту фразу, Ансель слегка улыбнулся:
— Думаю, этого наказания достаточно.
— …На этот раз. — Эвора повернула голову, её выражение лица было предельно холодным. — Не тебе решать.
Пламя, сжигающее тело марионетки, мгновенно вспыхнуло сильнее, и невыносимый крик Равенны подтвердил боль, которую она испытывала.
— Разве? — Всегда готовый, всегда наблюдающий за всем, юный Гидрал улыбнулся. — А что, если я скажу… что расскажу тебе кое-что о твоей младшей сестре?
— Ты…
Эвора выплюнула одно слово, а затем замолчала на две-три секунды.
Бам!
Она небрежно швырнула марионетку Равенны на воздушный коридор, и повреждённое тело куклы всё ещё дёргалось от боли. Эвора даже не взглянула на неё и безразлично произнесла:
— Ансель, тебе лучше убедиться, что то, что ты скажешь, имеет достаточную ценность.
Ансель приподнял брови:
— Думаю, жизнь Равенны не стоит такой цены.
— Но утоление моего гнева того стоит. — Эвора встряхнула рукавами и холодно бросила напоследок: — Мы равны, если ты не сможешь утолить мой гнев, тогда я могу лишь сделать что-то, чтобы разозлить тебя.
Её фигура превратилась в пламя, сгорая и рассеиваясь в воздухе, оставив после себя лишь высокую температуру искажённого пространства.
Серафина не была уверена, действительно ли этот человек ушёл, поэтому не стала ругаться сразу. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Анселя, и увидела, что тот стоит рядом с сильно повреждённой марионеткой, глядя на неё сверху вниз.
— Ты слишком неосторожна, Равенна. — Ансель вздохнул. — Если бы меня здесь не было, твоя жизнь могла бы закончиться вот так, верно?
— Быть запихнутой в техническую марионетку, ограниченной крайне скудным функционалом, ты даже не смогла бы заниматься алхимическими исследованиями — для тебя это ничем не отличается от смерти, не так ли?
Равенна не ответила, вероятно, потому что повреждение эфирной цепи было слишком серьёзным, большинство функций этой марионетки полностью остановились, и она даже не знала, находится ли сейчас в сознании.
Ансель присел на корточки, нежно погладил это сильно повреждённое, пугающее лицо и тихо рассмеялся:
— Помни, Венна, ты должна мне ещё один раз.
— Не волнуйся, я «починю» тебя прямо сейчас.