В приёмном зале графа Стоунхарта дворяне выглядели либо угрюмыми, либо запуганными; короче говоря… ни у кого не было приятного выражения лица, лишь сам граф Стоунхарт казался расслабленным. Ожидание всегда было мучительным и долгим, настолько, что они уже не знали, сколько времени просидели здесь. Ощущение, что в любую минуту может нагрянуть расплата, было невыносимым для виновных. Большинство дворян прекрасно осознавали тяжесть своих грехов.
— Ваше сиятельство, граф, — наконец кто-то потерял терпение. — Прошло столько времени, вы должны сказать нам, какое дело до нас у лорда Гидрала.
Среди множества дворян на территории Красного Мороза только граф Стоунхарт разгадал истинные намерения Анселя. Поэтому, когда разговор между Серафиной и графом Стоунхартом стал достоянием общественности, дворяне в городе Красного Мороза пришли в ужас и едва не рухнули, не говоря уже о других местах.
Хотя до сих пор ничего не произошло, это «отсутствие событий» пугало дворян ещё больше. После того дня Серафина покинула город в одиночку, а Ансель по какой-то причине уехал из города Красного Мороза на целых четыре дня, прежде чем вернуться сегодня. По возвращении он попросил графа Стоунхарта собрать дворян на встречу.
Ритмичный стук скипетра, ударяющего о пол, приближался издалека. Выражения лиц всех присутствующих в приёмном зале мгновенно изменились: кто-то стал чрезмерно восторженным, кто-то подобострастно смиренным, а кто-то — искренне почтительным… В любом случае, атмосфера самосохранения, которая только что царила здесь, казалось, никогда и не существовала.
Граф Стоунхарт дёрнул уголком рта, скрывая презрение в глазах, и точно так же серьёзно поправил воротник. Он встал, выглядя величественно и уважительно по отношению к открывшейся двери приёмного зала.
— Марлина, как обстоят дела с оценкой ущерба после великой холодной волны? — спросил он.
— Защитные меры во внутреннем городе были приняты своевременно и в полном объёме, все потери находятся в допустимых пределах. Потребуется полмесяца, чтобы вернуться к нормальной работе, а если помогут маги, это можно ускорить до недели или даже меньше, — ответила она.
— Внешний город понёс тяжёлые потери, наиболее критическими стали проблемы с отоплением и водоснабжением. Согласно текущей ситуации, около десяти-двадцати мирных жителей будут умирать каждый день, что окажет значительное влияние на ваш престиж и будущее строительство города Красного Мороза, — продолжила она.
Дворяне прислушивались к голосам, доносившимся снаружи, их глаза были сосредоточены, и никто не знал, о чём думают остальные.
— Ах… — юноша остановился у входа в приёмный зал, размышляя. — Нам нужна некоторая ощутимая помощь. Впрочем, сейчас не время обсуждать эти вопросы.
Взгляд Анселя упал на дворян в приёмном зале, и их тела и души содрогнулись. Большинство из них не смогли совладать с собой и отвели глаза.
— Господа, доброе утро.
Сказал элегантный лорд Гидрал, кивая дворянам с улыбкой. — Как вы поживали в эти дни?
Умы дворян были полностью заняты лишь в этот момент, каждый пытался изо всех сил понять, не намекает ли Ансель на что-то.
Только граф Стоунхарт, как хозяин, ответил незамедлительно. Он слегка поклонился, его тон был смиренным и уважительным:
— Под вашим руководством и территория Красного Мороза, и мы сами становимся лучше, лорд Гидрал.
В этот момент остальные дворяне словно очнулись от сна, и все они начали энергично рассыпаться в комплиментах Анселю.
Ансель лишь улыбнулся и поднял руку, призывая их остановиться:
— Вы все тоже внесли свой вклад. Что я могу сделать в одиночку?
Марлина, тихо стоявшая позади Анселя, опустила голову и хранила молчание.
Она не чувствовала отвращения к его словам. Напротив, зная, насколько Ансель презирал методы дворян, она восхищалась им ещё больше.
Ансель из Гидрала поддерживал дворянский порядок не потому, что ему не хватало способностей и нужно было интегрироваться в него, чтобы получить поддержку. Скорее, так называемые дворянские правила и честь дворянской крови никогда не имели власти заставить Анселя подчиниться. Он сдерживал свою натуру и совершенствовал свой внешний облик ради одной цели — достичь своих целей максимально совершенным образом.
Будь то то, чем он дорожил, или то, что презирал, если это было необходимо, Ансель всегда мог разыграть каждую фигуру на шахматной доске… до её полного потенциала самым совершенным образом.
С точки зрения Марлины, это вызывало больше трепета и уважения, чем «сила», которая безрассудно сметала всё на своём пути.
Атмосфера стала более гармоничной благодаря словам Анселя. Несомненно, хотя дворяне всё ещё питали неизгладимый страх перед Гидралом в глубине души, по крайней мере сейчас большинство из них считали Анселя «одним из своих».
Глава 73: Дневник Великой холодной волны (Часть 2)
— Кстати, позвольте мне представить вам её. Хотя вы все должны быть более или менее знакомы с ней, вероятно, это первый раз, когда я привожу её на подобное мероприятие.
Ансель развёл руками в стороны, улыбаясь уверенно и гордо:
— Марлина Марлоу, мой временный секретарь.
Юная девушка, стоявшая позади него, сделала шаг вперёд, но не исполнила дамский реверанс, который продемонстрировал бы её женское очарование. Вместо этого она слегка поклонилась, её голос звучал ни смиренно, ни высокомерно:
— Господа, доброго дня.
— Хотя я забрал то кольцо обратно, — сказал Ансель легко, поглаживая кольцо чёрной змеи на большом пальце, словно говоря о пустяке. — Слова Марлины по-прежнему представляют мои намерения. Надеюсь, вы все это помните.
Возможно, это был первый раз, когда Ансель говорил с дворянами с ноткой предупреждения в голосе. В результате эти проницательные люди немедленно выразили свою искренность, их подлинное и почти подобострастное отношение вызвало у Марлины бурю эмоций.
В отличие от уважения, которое она получала, когда держала кольцо со змеёй и связывалась с дворянами, Марлина знала, что они уважали лишь кольцо в её руке, а не её как личность.
Но в этот момент их искренность… была направлена на неё, на саму Марлину Марлоу.
Уважение.
Для Марлины, обычного человека, столь же незначительного, как подёнка, такое памятное уважение было бесценным.
Девушка запечатлела это чувство в своём сердце вместе со всеми знаниями, которые она изучала день и ночь, поглощая их как пищу.
По сравнению с Серафиной, Марлина росла с каждым мгновением.
— Сегодня я попросил графа Каменное Сердце собрать вас всех, потому что у меня есть для вас несколько задач, — сказал Ансель, неспешно направляясь к главному месту. — Несколько простых дел.
Услышав это, дворяне вздохнули с облегчением.
Пока были просьбы, это означало, что всё в порядке. С этой мыслью они не только охотно выполняли бы мелкие поручения, но даже с готовностью предложили бы своих жён, если бы Ансель попросил.
— Прежде всего, о деревне Серафины…
Ансель, уже занявший главное место, перевёл взгляд на пухлого дворянина, улыбаясь:
— Барон Темной Воды, это ваша территория, и в то же время вы были первым дворянином, который обеспечил им хорошее обращение, верно?
Пухлый дворянин средних лет сначала опешил, а затем поспешно закивал:
— Да, да, это я! Для меня честь, что вы помните меня!
Он энергично похлопал себя по груди, думая, что понял намерения Анселя:
— Я понял, я отправлю ещё одну партию припасов в их деревню завтра… Нет, сегодня! Сегодня!
Среди присутствующей знати он лучше всех знал о превращении той бесплодной деревни в процветающее поселение. Не говоря уже о родителях Марлоу, пострадавших от бедствия, даже её односельчане могли набрать вес в эту суровую зиму! Сильная холодная волна была лишь шуткой для деревни — благодаря щедрому покровительству некоего дворянина был нанят колдун, чтобы воздвигнуть эфирный барьер. Жители деревни не только были избавлены от дрожи в своих домах, но могли даже выходить на улицу!
Даже молодые люди, покинувшие деревню и боровшиеся за выживание в разных частях территории Красного Мороза, изменили свою судьбу. Ансель, подперев щеку рукой, лишь улыбнулся барону Темной Воды. Тучный барон, почувствовав страх под взглядом Анселя, быстро изменил выражение лица и осторожно спросил:
— Мне… мне связаться с кем-нибудь прямо сейчас…?
— Нет, в этом нет необходимости, барон Темной Воды.
Юный Гидрал спокойно произнёс угрозу, предназначенную только для волчицы, вернувшейся домой:
— Я надеюсь, что вы сможете прекратить всю поддержку деревни Серафины.