За пределами города Пеликан можно было увидеть картину, словно утопающую в золотом море — результат того, что городской лорд следовал указаниям графа Уотсона, а точнее, Анселя, который выделил каждому крестьянину по десять акров щедрой пахотной земли.
На двадцати акрах, возделанных Джеймсом и Лорел, всего за семь дней было собрано ошеломляющие пятьдесят тонн пшеницы!
На самых плодородных землях южных территорий один акр обычно дает около пятисот килограммов пшеницы за урожай. Однако тот же участок земли, при использовании зелий для улучшения почвы, может дать пятикратный урожай, достигая внушительных двух с половиной тонн.
Чтобы представить себе пятьдесят тонн пшеницы: население города Пеликан едва превышает десять тысяч человек, и урожай этих семи дней, даже с учетом потерь при помоле пшеницы в муку, а затем муки в еду, позволил бы обеспечить каждого жителя тремя-четырьмя килограммами пропитания.
Для одного человека три-четыре килограмма еды могли означать достаток на полмесяца.
Всего за неделю двое смогли вырастить достаточно, чтобы прокормить весь город более двух недель, да еще и с избытком.
Это уже не просто фермерство; это сродни сотворению заклинаний — в теоретическом смысле, это действительно и есть магия.
Таким образом, на восьмой день, на следующий день после завершения сбора урожая, амбары города Пеликан трещали по швам.
Сельскохозяйственная отрасль города пришла в движение: зерноторговцы скупали огромные партии пшеницы, спешно перевозя их на единственную мельницу и другие предприятия по переработке зерна. Продукция мельницы тут же распределялась по всевозможным лавкам, пекарням, кондитерским и универсальным магазинам…
Этот некогда обедневший город теперь бурлил от активности, демонстрируя невиданный ранее экономический подъем.
В конце концов, урожайность и качество пшеницы были поразительно высокими, и самые проницательные купцы Пеликана почуяли возможность сказочно разбогатеть.
— Это поле было обречено привлечь взоры всей территории Уотсона, а возможно, и всей Империи.
Однако, несмотря на коллективные усилия городских купцов, первую партию пшеницы не удалось полностью реализовать — ее было просто слишком много для населения Пеликана.
Тем не менее, объем, который в итоге поступил в оборот, был весьма внушительным.
Значительные денежные средства, оказавшиеся в руках купцов, потекли в город Пеликан, превращаясь в оплату для фермеров, зарплаты для рабочих, доход для мельниц и продовольственных магазинов… Весь город наполнился жизненной силой. В такой обстановке столы простых людей ломились от обилия еды.
В эти дни каждый житель Пеликана носил на лице довольную улыбку, время от времени бросая полные надежды и ожидания взгляды за городские ворота, в сторону горизонта.
Богатый урожай принес простолюдинам не только еду, но и множество рабочих мест. Спешно строились новые мельницы, многочисленные лавки расширялись, чтобы продавать больше зерна, возник огромный спрос на рабочую силу. В техническом плане остро требовались умелые руки для переработки пшеницы и производства мучных изделий, что создало множество вакансий.
Все развивалось самым блестящим образом.
Пока Пеликан был погружен в море праздника, пятьдесят тонн пшеницы, собранные всего день назад, тихо вывозились из города.
Это количество, хотя и внушительное само по себе, составляло лишь малую часть от общего урожая. И все же оно безмолвно заняло скромную долю продовольственного рынка в самом сердце владений Уотсона.
— Изысканная работа, мистер Морламо, — воскликнул Реджинальд, чокаясь с Лорел.
— Вашу пшеницу расхватали зерноторговцы в городе Гринридж в тот же день, как она прибыла. В течение трех дней все продукты, сделанные из этой пшеницы, были распроданы! Купцы были в панике, донимали меня вопросами, где я раздобыл такую отменную пшеницу… Скорее всего, они скоро выйдут на след, но увы, они слишком опоздали.
Мужчина облизнулся:
— После нашей первой разведки рынка нет нужды отдавать такие сокровища этим ребятам. Я планирую создать полную, независимую цепочку производства продуктов питания в Гринридже… Боже мой, только подумать, что мы можем производить столько еды всего за семь дней.
Голос богатейшего человека Пеликана был слегка хриплым; он сделал глоток вина, чтобы смочить горло, и задумчиво произнес:
— Я в бизнесе уже более тридцати лет и никогда не встречал такой ошеломляющей золотой жилы. Эта эффективность разорвет в клочья продовольственную индустрию Гринриджа; они даже не успеют среагировать, как мы уничтожим их!
Глядя на пылкого Реджинальда, Джеймс, сидевший рядом с Лорел, испытывал противоречивую смесь страха и подавленного ликования.
Он не мог понять, что Реджинальд имел в виду под «разорвать» и «уничтожить», но это звучало зловеще… однако предложение было слишком щедрым, чтобы отказаться.
В тот день, когда Лорел попросила предоплату, Джеймс был в ужасе. Никогда прежде он, всегда бывший тем, кого прижимали купцы, не осмеливался просить аванс у такого магната.
Но Реджинальд, после минутного удивления, чистосердечно согласился, а затем выложил сумму, которую Джеймс никогда раньше не видел, — она ослепила его.
Это были золотые монеты! Джеймс за всю свою жизнь не видел ни одной золотой монеты!
Хотя Лорел быстро потратила деньги, причем способами, которые Джеймс не мог понять, это не помешало ему быть пораженным суммой.
И это не помешало ему… почувствовать воодушевление по поводу будущего, которое описала ему Лорел.
— Однако…
Улыбка Реджинальда внезапно немного померкла.
Одного лишь легкого опускания уголков его губ хватило, чтобы сердце Джеймса замерло на пару секунд.
— Вас всего двое, и хотя этого достаточно, чтобы со временем доминировать на продовольственном рынке Гринриджа, расширение на всю территорию Уотсона окажется… сложной задачей.
— Вы могли бы поискать других фермеров, — предложила Лорел, неуклюже держа бокал с вином своими коренастыми пальцами, что выглядело несколько комично. И все же то, как она держалась перед Реджинальдом, было тем, чего, как считал Джеймс, он никогда не сможет достичь.
— Конечно, я пытался, — сказал Реджинальд, слегка прищурившись. — Полагаю, за это время многие купцы тоже пытались, но…
— Все они отказывались, все они говорили мне, говорили другим купцам…
— Прийти к вам.