В крупнейшей алхимической мастерской Крепости Раздора грохотали и вращались механизмы.
Равенна нахмурилась, глядя на верстак, всё ещё покрытый пятнами ржавчины; её лицо выражало глубокое недовольство.
— И это место смеет называть себя алхимической мастерской? При наличии достаточного количества материалов я бы за неделю построила мастерскую в десять раз лучше.
Не говоря уже об алхимическом оборудовании на «Ностроме», самом передовом и роскошном на всём континенте; даже базовые ученические мастерские Башни Вавилона оснащены куда лучше, чем это.
— Не стоит ожидать, что в городе, управляемом авантюристами, будет грамотно спланированное оснащение, — заметил Ансель, скрестив руки и усевшись на верстак. — Впрочем, здесь и так нет ничего особо высококлассного. С твоими способностями ты могла бы создать всё это, используя один лишь «Нидхёгг», верно?
— Это было бы нестабильно. Без твоей подпитки эфиром он вскоре развалился бы на части.
Равенна взглянула на парные браслеты на своих и запястьях Анселя; глядя вниз, она вздохнула:
— В конечном счёте, это не настоящий «Бог из машины».
Её настроение на мгновение стало сложным, но затем она покачала головой и умело взяла в руки инструменты со стола.
Ансель наблюдал за профилем Равенны, которая становилась всё серьёзнее. В безмятежном и сосредоточенном выражении лица «Мисс Ученой», погружённой в исследования, была своя уникальная, завораживающая красота.
Если бы это была Сери, она, вероятно, ухмылялась бы... ну, или ослепительно улыбалась во время боя.
Юный Гидрал, подперев подбородок рукой, невольно улыбнулся ещё шире, глядя на свою миниатюрную подругу.
Что касается романтики, хотя Ансель мог легко манипулировать чужими чувствами, у него самого не было чёткого представления о ней. Он просто чувствовал, что Серафина и Равенна — особенные и незаменимые для него девушки, не более того.
Чем больше времени он проводил с ними, тем больше открывал в них очаровательных и прекрасных сторон, которых раньше не замечал, что приносило чувство расслабления и комфорта.
...Значит, вот что имела в виду Сери, когда говорила, что любит меня с каждым днём всё больше.
В этом полуотпускном состоянии Ансель довольно размышлял.
Поиск Эворы — дело срочное. Очень срочное.
Ансель не знал, какую роль судьба отвела Эворе и где она окажется, но даже не принимая во внимание судьбу, он не мог позволить Эворе безопасно вернуться в Империю.
В настоящее время между Гидралом и герцогами Империи установилось хрупкое равновесие — благодаря «Богу из машины» в качестве сдерживающего фактора. Никто не хотел стать первой жертвой, а репутация и престиж, накопленные Анселем за эти годы, придавали этому равновесию вес.
Но всё это основывалось на предпосылке, что в Империи есть только Ансель, божественный вид, «не имеющий надежды на возвышение до шестой ступени».
Что подумали бы герцоги, если бы Эвора вернулась?
Задались бы они вопросом, не нашла ли Лорд Старшая принцесса способ возвыситься до шестой ступени? Или, если Старшая принцесса всё ещё жива, не нашла ли их Императрица способ пережить пламя Истока? И если Императрица жива...
Тот, кто организовал смертельную ловушку в Имперской столице, Ансель из Гидрала, стал бы тем, кто больше всех заслуживает смерти.
Даже если бы они не подумали о втором варианте, одно лишь возвращение Эворы стало бы величайшим нарушением баланса.
Обладая силой управлять пространством, даже если бы все тринадцать герцогов напали на неё одновременно, она могла бы ускользнуть невредимой, если бы оставалась бдительной. Стали бы герцоги ради Эворы снова направлять своё оружие — которое они, возможно, колебались использовать или уже отложили — против Анселя?
Нынешний баланс хрупок и чувствителен. Статус Анселя как высшего существа в Империи, а также процветание и стабильность территории Гидрала основаны на предположении, что королевский род Флеймфист истреблён.
Если Эвора успешно вернётся в этот мир, в сочетании с подталкиванием судьбы, последствия будут невообразимыми.
Вот почему Ансель поручил эту миссию Шейдуэллу и не стал открыто править Западными землями как Гидрал. Он не мог позволить никому заметить его необычное поведение.
Однако Ансель больше не чувствовал той безумной, истерической срочности, что была раньше.
Поиск Эворы в Загадке Нулевого Царства — задача колоссальная. Учитывая частое открытие врат в Западных землях, весьма вероятно, что Эвора находилась не в каком-то конкретном лабиринте, а дрейфовала в бесконечных Загадках, пытаясь найти путь обратно в основной план. В крайнем случае, она могла прыгать в загадку, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, когда это было необходимо.
Что касается того, будет ли судьба намеренно подстраивать всё так, чтобы Эвора отдохнула, а затем удобно открыла врата для авантюристов, чтобы те нашли её, или позволит ей вернуться в основной план, Ансель не беспокоился.
«Сюжетная линия» продвинулась до этой точки, и будущее уже окутано хаосом. Ансель потерял свой главный рычаг давления на судьбу.
И всё же, после шести лет борьбы с той трансцендентной сущностью, восседающей высоко наверху, Ансель мог смутно разглядеть сквозь облака и небо... куда рука может расставить фигуры на доске.
Она ждала возможности.
В Западных землях, охваченных бурями, два великих герцога были заперты в смертельной схватке. Виверн беспокойно смотрел на восток, а Азурголд, спекулянт на войне, рассаживал наёмников повсюду, надеясь, что Фирманент и Бладдаст сотрясут всю землю.
В довершение хаоса, надвигалось драконье бедствие, и современный Король Драконов, возможно, уже бросил свой опасный взгляд на этот регион.
Эти переплетённые конфликты в конечном итоге принесут созревший плод — момент, которого ждала судьба. Эвора... скорее всего, станет той, кто сорвёт этот плод.
Конечно, она также может стать жертвенным подношением для него.
Как бы то ни было, Анселю нужно было лишь разобраться с Эворой до того, как наступит этот момент. Это было срочно, но не требовало спешки.
Лучше было сохранять спокойствие, наблюдать за ходами судьбы и выполнить некоторые вещи, которые он хотел сделать, а заодно дать Равенне возможность увидеть мир, который она должна была испытать.