Но как она могла… сбежать?
Чтобы довести эту бойню до конца, Серафина, подумай хорошенько: что сделал бы Ансель? Где кроется ключ к тому, чтобы пронзить этот водоворот?
Этот меч, этот клинок на цепи…
Впечатление от Глейпнира у Серафины было неизгладимым. В самом начале проекта по укрощению на территории Красного Мороза Ансель использовал его, чтобы с нежной точностью обвить её тело; ощущение того, как холодное, опасное лезвие скользит по её коже, было незабываемым, превращаясь в своего рода тонкую эротическую игру между ней и Анселем.
Желание разрасталось, наслаиваясь само на себя. Серафине стало трудно контролировать свои эмоции; жажда насилия и кровавых фантазий бесконечно подпитывали жгучие, неистовые чувства в её волчьем сердце, но вместо того, чтобы затуманить разум, это принесло небывалую ясность.
Всесокрушающий шторм уже обрушивался на Серафину, но она оставалась неподвижной, не сводя глаз с легендарной фигуры, парящей в воздухе и вызвавшей это разрушение.
По какой-то причине уголки её губ внезапно слегка приподнялись.
Нашла… ключ!
А-у-у-у-у!!!
Призрак демонического волка вновь возник за спиной Серафины, его вой был полон нескрываемой ярости и нежелания сдаваться. Волчьи глаза, мерцающие багровым светом, излучали чистую, свирепую дикость.
Хотя мгновение назад он казался уничтоженным, под контролем Серафины он взметнул бурлящие потоки багрово-чёрной энергии, ведя волчью стаю в новую атаку на шторм, сотканный из лезвий!
Багрово-чёрный прилив, который, казалось, вот-вот поглотит небо, в мгновение ока был разорван в клочья, едва столкнувшись с барьером из лезвий, словно обрывки бумаги, брошенные в шредер. Но на лице Серафины не было и тени разочарования.
Даже когда расширяющийся шторм оказался менее чем в шаге от неё, а её лицо уже было изрезано глубокими ранами от неистового потока, в её выражении читался лишь чистейший восторг.
— Вот… оно!
В облаке обжигающего воздуха фигура Серафины исчезла с места, появившись… прямо внутри шторма!
Это был тот самый манёвр смены позиций, который мгновение назад так ловко переиграл Герцога Азурголда!
Фауст, парящий в воздухе, слегка нахмурился:
— Бессмысленная грубая сила и глупость… Хм?
Мгновенный распад демонического волка означал, что он не мог просуществовать в этом шторме даже тысячную долю секунды. Серафина использовала его как трамплин, чтобы оказаться здесь, но даже с её невероятной способностью к регенерации, как долго она сможет продержаться?
Ответ был очевиден: прежде чем регенерация успеет подействовать, её разрежет на куски, превратив в пыль.
Но сейчас… багровые вспышки, мелькающие в шторме, — разве это не её кровь?
В непрерывно расширяющемся вихре необъяснимым образом то тут, то там порхали алые брызги, лишь для того, чтобы быть разорванными в ничто штормом.
Неужели неистовый волк-зверь… не погиб в этом водовороте?
Возможность.
Никакие другие запутанные мысли не затуманивали разум Серафины; она сосредоточилась исключительно на том, чтобы ухватиться за этот шанс, один на миллион.
Этот всё разрывающий шторм был не заклинанием, а лишь бесподобным лезвием Глейпнира, шедевром величайшего алхимика в мире, танцующим в неистовом безумии.
А значит… то, что мгновенно разорвало тень демонического волка, было не самим штормом, а лезвиями, которые его породили!
Неспособность выдержать режущую кромку лезвий не означала, что она не может вынести этот шторм. Каким бы ужасающим он ни казался, он всё ещё мог быть ей под силу.
Даже если это был лишь призрачный шанс, он стоил того, чтобы без колебаний нырнуть в этот водоворот, граничащий с верной смертью.
Внутри этой области шторма конечное число лезвий никак не могло занимать каждый дюйм пространства. Если она сможет выдержать режущую силу шторма, то среди десятков или сотен неистово танцующих лезвий она сможет найти безопасный просвет или даже… пока её не окружат и не изрежут сразу несколько лезвий, она сможет перемещаться внутри этого шторма!
Это был лишь вопрос того, чтобы уловить траектории лезвий, столь быстрых, что они, казалось, были способны разрезать само пространство, а затем найти бреши, существующие среди сотен этих клинков.
Она сможет!
Дыхание, потоки, просветы, слабости…
Серафина довела силу Главы ветра до предела. Даже при том, что потоки сейчас были максимально хаотичными, эта Глава ветра, словно рождённая специально для неё, всё ещё могла находить мимолётные бреши в этой отчаянной ситуации!
Быстрее, ещё быстрее, ещё быстрее!
Серафина металась и уворачивалась сквозь шторм, её скорость возрастала с каждой секундой. Её движения стали почти неотличимы от телепортации, слишком быстрые для человеческого глаза, оставляя после себя лишь разлетающиеся брызги свежей крови.
Если бы время замерло, можно было бы увидеть жуткую «человеческую форму», на которой не осталось ни клочка неповреждённой кожи: плоть, сухожилия и даже кости были полностью обнажены перед яростными ветрами.
Она не могла выдержать шторм, создаваемый лезвиями, лишь избегала мгновенной смерти. Но… избежать немедленной гибели было достаточно!
Невероятная приспособляемость и бессмертие Короля Зверей, способные выдержать даже всепожирающее пламя — пусть и ненадолго, под полной защитой Фламеля, — были чудом, которого Серафина действительно достигла.
Этот жалкий шторм, если только он не убьёт её мгновенно, вскоре окажется неэффективным. Даже эти обсидиановые лезвия, достаточно грозные, чтобы бросить вызов существам пятой ступени, перестанут причинять ей вред после нескольких ударов!
Но Серафина никогда не помышляла об уклонении.
С того момента, как она обнаружила свою духовную сущность, она ни разу не задумывалась о том, чтобы использовать эту почти жульническую силу, дабы измотать противников до полной неуязвимости, а затем победить их без риска для себя.
Истинные звери не прячутся по углам, адаптируясь к урону из страха перед болью и смертью.
С самого начала предназначением волка была чистейшая, предельная хищность — готовность рискнуть даже самой жизнью!
Она должна, непременно должна… вырвать кусок из горла Анселя, даже ценой собственной жизни!
Это не было обычным состоянием ума Серафины — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Но в этот момент бессмертный зверь в глубинах её души взревел от возбуждения, и Серафина, войдя с ним в гармонию, почувствовала, как он давит на железные стены и клетку, которые так долго её сдерживали.