— Ансель, вы упоминали ранее, что у меня, кажется, есть некая особая способность.
Девятая бессознательно сжала руку Анселя. Она опустила голову, на губах заиграла слегка смущённая и полная сожаления улыбка.
— Простите, возможно, вы ошиблись. Пожалуй… понимание ваших сокровенных мыслей — вовсе не мой талант.
— Просто среди всех, кто вас окружает, лишь я наблюдаю за вами постоянно, вот и всё.
Рядом с Анселем из Гидрала никогда не было никого, кто мог бы полностью отречься от себя ради него.
У каждого были свои мысли, амбиции, желания. Только такие яркие и независимые личности были достойны следовать за Гидралом.
И среди этих людей… разве мог найтись кто-то, кто вложил бы всего себя в Анселя, вечно наблюдая за ним и не заботясь ни о чём другом?
Глаза Серафины горели страстной жаждой справедливости, в глазах Равенны отражалось блестящее будущее. Ансель всегда был самой ослепительной, самой яркой частью их жизни, но никогда — всей жизнью целиком. Если бы это было так, они не стали бы теми людьми, которые нужны Анселю.
Поэтому, как бы хорошо они ни чувствовали эмоции Анселя, как бы ни были с ним на одной волне, если Ансель намеренно что-то скрывал, они никогда не могли разглядеть истину за иллюзией.
Даже когда Ансель ничего не скрывал, они могли не заметить некоторые черты, о которых забыл даже сам Ансель.
Лишь… тот, кто наблюдал за Анселем от начала и до конца, всегда, мог открыть в нём всё.
Но если это так, значит…
В глазах Анселя на мгновение отразилось замешательство.
Это значит, что преданность Девятой проистекала не из его проповедей, не из накопленного со временем влияния и, возможно, даже не из того первого очарования, которое он на неё наложил.
Напротив, с самой первой встречи она уже была безнадёжно потеряна.
Просто ни Ансель, ни сама Девятая никогда не осознавали этой преданности.
— Ансель, я слышала от Лорда Фафнира, что, когда вы впервые прибыли в Западные земли, вы свободно использовали ту силу, наслаждаясь трепетом от подавления и доминирования над другими.
Девятая смиренно опустила глаза, нежно поглаживая ладонь Анселя.
— Три года назад вы пережили «предательство» мисс Равенны. Вы больше не хотели никому доверять, поэтому полагались исключительно на ту силу — способность заставлять людей безоговорочно влюбляться в вас, подчиняться вам, позволяя вам контролировать их и манипулировать ими, как вам угодно.
— Но теперь вы почти не используете эту силу. Вы обрели абсолютную уверенность в своей способности контролировать других?
— Нет, дело не в этом.
Она нежно прижала руку Анселя к своей щеке, говоря с нежностью и успокоением:
— Лорд Фафнир сказал, что вы перестали это делать после ожесточённой битвы с Герцогом Виверном, и вскоре после этого вы исчезли из виду.
— В то время у вас ещё не было главы пакта, и вы были совсем юны, но всё же оставили столь глубокий след в душе Герцога Виверна. Думаю, есть лишь один ответ на вопрос, как вы этого достигли.
— Вы использовали эту силу на себе, ради тех… невинных людей, которых насильно подвергли биологической алхимии и превратили в драколюдей, чтобы удовлетворить амбиции Герцога.
Даже сейчас Ансель молчал.
Он больше не пытался отрицать эти слова или эмоции, как делал это, сталкиваясь с контратаками Серафины и Равенны. В этот момент он не сказал: «Это всё твои беспочвенные фантазии», а просто… промолчал.
Его ошеломлённое выражение лица, казалось, говорило о том, что слова Девятой заставили его погрузиться в воспоминания о прошлом.
— В тот момент я по-настоящему поняла, — Девятая улыбнулась. — В любое время эта доброта всегда жила в вашем сердце… Во время того путешествия три года назад вы изначально хотели стать праведным авантюристом. Даже тогда вы стремились изменить бедственное положение Западных земель.
Она прижала руку Анселя к своему сердцу, прошептав с лёгкой грустью:
— Но вы не смогли смириться с предательством мисс Равенны, поэтому решили стать достаточно холодным и жестоким во время того путешествия. И всё же… вы не смогли проигнорировать те огромные страдания.
— И вы осознали это. Вы ненавидели своё лицемерие: желание спасать, совершая при этом злодеяния. Вы ненавидели… себя, неспособного принять решение.
Что подумал бы Ансель, победив Герцога Виверна и спасая группу невинных людей, которые, возможно, были насильно трансформированы и пережили нечеловеческое отчаяние?
Радовался бы он своему праведному поступку? Чувствовал бы он счастье от их благодарности?
Нет, не радовался бы, потому что он понимал свою решимость лучше, чем кто-либо другой. Он лучше всех знал… что поступать так — неправильно. Если бы всё продолжалось в том же духе, судьбу было бы не одолеть.
— С того самого момента вы, должно быть, уже выбрали этот путь. Путь, на котором, во что бы то ни стало, любой ценой вы реализуете свою цель — противостояние тому врагу. И затем… вы шли по нему до сегодняшнего дня.
— Пока не достигли этой точки взаимной привязанности и поддержки с мисс Серафиной и мисс Равенной.
Девятая… наконец раскрыла суть дилеммы Анселя.
— Они превратили вас в того самого человека, которого вы когда-то презирали — неспособного сделать выбор. Вы ясно понимали, что для победы над неизвестным противником должны прибегнуть к любым необходимым средствам. И всё же вы позволили мисс Серафине и мисс Равенне… вернуть вас на этот сияющий путь.
Путь справедливости и праведности, которому суждено превратиться в эпическую легенду о герое, стать самим солнцем.
Но может ли он по-настоящему винить Серафину и Равенну? Если бы сердце Анселя не жаждало этого блистательного видения, как могли бы они так легко изменить его курс? Или, вернее… как мог бы Ансель по-настоящему завоевать их преданность?
Поэтому Девятая произнесла с нежностью:
— Но ведь именно этого вы и жаждали, не так ли?
— Прибыв в Западные земли, вы взялись за множество поручений, достигли так многого. Это было не просто чтобы отвлечься, но чтобы… исправить прошлые сожаления. Вы желаете стать солнцем больше, чем кто-либо другой, не так ли?
Стремление преобразовать империю, дать простому люду Западных земель возможность жить достойно — эти мысли, эти раздумья абсолютно искренни, лишены всякой лжи.
Если Девятая могла разглядеть мучения и терзания, которые сейчас испытывает Ансель, как она могла не заметить… это пламенное желание?