В роскошном королевском дворце собрались чиновники и дворяне, отсутствовавшие здесь довольно долгое время.
Трон, пустовавший некоторое время, чья спинка и подлокотники полыхали рёвом кровавого пламени, наконец-то принял свою повелительницу.
Эфесандер из Флеймфист после месячного политического перерыва созвала долгожданное придворное собрание.
Эта монархиня была настолько скупа на свою силу, что не желала тратить её на поддержание молодого облика, стремясь выжать каждую каплю эфира, чтобы бороться с хаосом, разъедающим её сущность и душу. С самого начала собрания и до сих пор она хранила молчание, бесстрастно восседая на троне и взирая на собравшихся внизу дворян и министров.
Её облик, пусть и постаревший, всё ещё излучал непреодолимую ауру власти.
Пока она носила корону, пока могла сидеть на троне, вся империя, весь континент были вынуждены склоняться перед ней.
— В этот период… — раздался в зале увядающий, хриплый голос императрицы. Она наконец заговорила, задав необъяснимо загадочный вопрос: — Произошло ли в столице что-нибудь интересное?
Дворяне и министры не смели проронить ни слова; не в силах постичь намерения императрицы, они могли лишь хранить молчание.
Однако в этой всё более тревожной тишине торжественность нарушил чёткий, приятный, элегантный и благородный голос.
— Матушка, думаю… самым интересным событием, конечно, стало прибытие лорда Анселя.
Сьюэллен, стоявшая в конце ряда королевской крови, слегка поклонилась Эфесандер.
— Он наверняка сделает скучную столицу интересной в ваших глазах.
— Хе-хе-хе… ты права, маленькая Сьюэллен.
При упоминании имени «Ансель» в слегка потускневших глазах Эфесандер вспыхнул яркий свет. Пожилая монархиня издала смешок, явно радостный, но всё же пугающий.
— Прибытие Анселя в столицу — действительно интересное и восхитительное событие. Кстати говоря… он, кажется, так и не пришёл навестить меня.
Императрица вздохнула.
— Это немного досадно.
Каждый дворянин и министр прекрасно знал, что это лишь шутка императрицы, питавшей особую слабость к Анселю. Возможно, она хотела использовать это, чтобы заставить Анселя навестить её поскорее, но она никогда не была по-настоящему недовольна.
Если бы кто-то действительно так подумал и выскочил вперёд со словами: «Хотя Ансель — будущий Гидрал, такое неуважение к императрице действительно неуместно», — его бы, несомненно, тут же испепелила Эфесандер, не оставив даже пепла.
Поэтому им пришлось снова замолчать, и тишина эта длилась недолго, прежде чем её вновь нарушил голос королевской крови.
Эвора, стоявшая впереди всех, заложив руки за спину, в платье, столь же великолепном и благородном, как огненное платье Эфесандер, выглядела словно ревущее пламя.
Женщина взглянула на слабую фигуру на троне, которую она безмерно презирала, и с усмешкой произнесла:
— Потому что у Анселя нет времени тратить его на бессмысленные вещи.
Она слегка вскинула подбородок, и её красные губы изогнулись в провокационной улыбке.
— Потому что он человек действия, матушка.
Сказав это, Эвора повернула голову к Сьюэллен, уже отступившей в конец ряда королевской крови, и презрительно добавила:
— А не клоун, у которого нет способностей и который может обрести ценность, лишь угождая другим.
Дерзкая, высокомерная и неистовая Старшая принцесса заставила большинство присутствующих дворян и министров подумать об одном и том же: «Зачем мы вообще сегодня пришли?»
Противостояние между императрицей и Старшей принцессой длилось уже не день и не два. Просто долгое отсутствие придворных собраний заставило всех забыть, насколько острым был конфликт между этой «матерью и дочерью», или, вернее… они не знали, насколько этот конфликт обострился за последнее время.
Эфесандер бесстрастно посмотрела на свою дочь, а та бесстрашно встретила её взгляд. Агрессивное пламя в её глазах резко контрастировало с почти погасшими, тусклыми глазами Эфесандер.
— Ты действительно… совсем не повзрослела, Эвора.
Пожилая императрица внезапно рассмеялась, словно глядя на нелепого, неразумного ребёнка.
— Знаешь ли ты, что твоя попытка спровоцировать меня так же смешна, как и твоя самонадеянная игра в дочки-матери?
Эвора без колебаний парировала:
— Если я играю в дочки-матери, то кто же тогда скучный ведущий этой скучной игры?
Никто не знал, почему императрица и Старшая принцесса с самого начала были настроены так враждебно. Большинство дворян в душе безмолвно молились, чтобы придворное собрание закончилось как можно скорее и чтобы не произошло никаких ужасающих инцидентов, которые… остановили бы их сердца в этой долгой пытке.
Большинство людей, обладавших квалификацией и смелостью стоять здесь, прекрасно понимали, в чём заключается суть империи.
В некотором смысле, для императрицы это действительно была просто игра в дочки-матери, но жизни и цивилизация, вовлечённые в неё… что ж, это было немного тяжеловато.
В зале царила тишина, но все чувствовали, как поднимается температура. Огонь, который был готов погаснуть, но мог сжечь всё, и бушующее, но лишённое фундамента великое пламя противостояли друг другу здесь.
Здесь не было ни матери и дочери, ни императрицы и принцессы, были лишь два «божественных вида», почитаемых миром, которые фундаментально отличались от обычных людей и даже от сверхъестественных существ… монстры.
И чтобы помешать монстрам сражаться друг с другом…
Конечно, это мог сделать только монстр.
Тук, тук, тук.
В тишине зала раздался звук скипетра, слегка касающегося пола.
Все открыто или украдкой устремили взоры на юношу, купающегося в лучах солнца. Его сияющие золотые волосы блестели на свету, подчёркивая красивое лицо, словно божественный шедевр.
…Нет, он сам был богом, который в будущем будет ходить по земле.
— Гм… кажется, я пришёл… не в самое подходящее время?
Ансель, стоявший у входа в зал, слегка наклонил голову и произнёс это лёгким тоном.
Нет… нет, нет, нет! Ваше время выбрано как нельзя лучше, лорд Ансель!