— Знаете ли вы, в чём заключается цель стратегии, герцог Сапфир?
Ансель спросил небрежно.
— …В том, чтобы компенсировать недостаток силы, — медленно выдохнул герцог Сапфир, ответив низким голосом.
— Верно.
Грохот!
Оглушительный выстрел и ответ Анселя прозвучали одновременно. Пламя и разрушительная мощь, извергнутые из дула Глейпнира, мгновенно покрыли щит сетью трещин. Хотя трещины исчезли в мгновение ока, резко изменившееся выражение лица герцога Сапфира говорило о том, что его положение стало весьма шатким.
— Раз вы ответили верно, я использовал относительно обычную пулю, — заботливо пояснил Ансель. — А теперь следующий вопрос: герцог Сапфир, неужели вы думаете, что я не вижу вашу стратегию насквозь?
— …Прошу простить наше неуклюжее выступление, — герцог Сапфир низко поклонился. — Мы готовы заплатить за эту глупость, лорд Гидрал.
Подразумевалось очевидное: затягивание этого конфликта будет губительным для обеих сторон. Чего вы хотите? Мы компенсируем всё, что угодно, но давайте закончим это сейчас.
— Это не то, о чём я спрашивал, дорогой герцог Сапфир.
Ансель вздохнул и снова нажал на спусковой крючок.
Однако на этот раз, после яростного грохота, щит, защищавший герцога Сапфира, остался цел, поскольку герцоги Триумфа и Грёз, стоявшие позади, одновременно вмешались, чтобы перехватить выстрел.
— Лорд Гидрал, — мрачно произнес герцог Триумфа, — мы…
Он собирался что-то объяснить, но его слова оборвались из-за пугающей ауры, поднявшейся в главном зале.
Позади Гидрала разлилась бесконечная тьма, формируя искаженную, извивающуюся и устрашающую тень девятиголового змея.
— Итак, как видите, даже сейчас вы всё ещё хотите испытать меня согласно вашему первоначальному плану.
На его лице появилась беспомощная улыбка, словно у взрослого, потакающего детской шалости.
— Если бы я проигнорировал ваше оскорбление вначале, я был бы слаб; если бы я отреагировал, но недостаточно яростно, я был бы лишь грозным на вид, но беззубым; если бы моя реакция была достаточно яростной, но я принял бы вашу плату только что, это означало бы, что со мной всё ещё можно договориться.
— Должен похвалить вашу смелость и решительность, три герцога. В такой неоднозначной ситуации в империи вы первыми встали и нарушили тупик.
— Однако я думаю, что будь вас только трое из Восточного порта, вы бы не действовали столь опрометчиво… Итак, с каким ещё герцогом вы заключили союз?
Холодный взгляд змея скользнул по остальным герцогам, и пугающая аура в этих цвета морской волны глазах заставила их отступить во временном подчинении.
— Это герцог Арборос и герцог Магус Примус из южных территорий, способные собрать значительные разведданные, или остальные четыре герцога Запада, у которых в качестве пешек бесчисленные авантюристы и обширная информационная сеть по всей империи?
— Или, может быть…
Бум!
Купол дворца был мгновенно уничтожен волной черной энергии. По мере того как разрушительная рябь постепенно рассеивалась, верхняя половина стального колосса полностью предстала перед всеми герцогами, а гигантский меч всё ещё нависал над головой герцога Сапфира.
— Все вы?
Холодный железный свет колосса под палящим солнцем смотрел на герцогов сверху вниз, но они чувствовали, что взгляд монстра, стоящего в центре зала, был ещё опаснее.
В этот момент даже самый смелый герцог Азурголд хранил молчание.
Потому что Восточный порт действительно связывался с ним, чтобы обсудить дела, касающиеся Гидрала.
Если даже его заклятый противник рассматривал возможность временного союза, то, без сомнения… Восточный порт обратился ко всем герцогам и другим экстраординарным существам пятой ступени.
Сколько из них ответили и какую силу они собрали, чтобы дать герцогу Сапфиру уверенность испытать Анселя, оставалось неизвестным.
Мягкая улыбка на лице Гидрала постепенно угасла:
— Только что вы не только отказались отвечать на мой вопрос, но и попытались бросить вызов моей воле.
Что касается перехвата выстрела герцогом Триумфа и герцогом Грёз, он надавил еще сильнее:
— Могу ли я сделать вывод, что вы отказались от своих стратегий и готовы бросить мне вызов с помощью чистой силы?
— Если нет, то после того, как ваши планы были раскрыты, а сил противостоять мне у вас нет, что вы будете делать?
Закончить это сейчас…
Кто позволил вам закончить это здесь?
Даже не произнося этих слов, герцоги уже уловили этот смысл в яростном поведении Анселя.
Таким образом, они были ещё больше озадачены, сбиты с толку нынешним поведением Анселя, которое резко контрастировало… с его прошлым поведением.
Глупцы были озадачены этой резкой переменой, в то время как мудрецы были сбиты с толку этим необузданным проявлением силы.
Юноша, который когда-то прибыл, купаясь в свете, словно спаситель сияния, внезапно превратился в суверена, сходящего из бездны.
Для неверных смерть — единственная плата.
Это был сценарий, которого никто не предвидел.
Не только герцог Сапфир, но и другие герцоги не могли поверить, что Ансель будет столь решителен, демонстрируя столь безжалостную позицию, словно он намеревался убить всех трех герцогов Восточного порта прямо сейчас.
Где он нашел такую смелость? Такую уверенность? Не беспокоился ли он о том, что другие герцоги объединятся против него? Не боялся ли он экстраординарных существ пятой ступени, которые, возможно, уже скрывались в столице, охотясь за его жизнью?
Если он действительно обладал такой силой, почему он оставался в тени так долго после исчезновения императрицы?
Блефовал ли он… или нет?
Под этим давлением, почти равным давлению императрицы, герцог Сапфир медленно опустился на колено.
Он опустился на землю, низко склонив голову, провозглашая свою покорность со смирением грешника:
— Пожалуйста… простите меня.
Никаких лишних прикрас, никаких дополнительных слов, больше не говоря о «выплате цены», просто простая мольба о прощении.
Смысл был совершенно иным.
Последняя крупица автономии полностью исчезла из рук герцога Сапфира, он уступил право контроля Анселю, вложив свою жизнь в его руки.
Два других герцога Восточного порта, после короткого колебания, также опустились на колени, подобно герцогу Сапфиру, ища прощения Анселя.
В этот момент разум и тела всех присутствующих были напряжены до предела, даже эфир, текущий в воздухе, казалось, застыл.