Кипя от ярости, Серафина неслась через джунгли в погоне за этим омерзительным, уродливым созданием.
Любопытно, но сообщения, передаваемые «Главой ветра», становились всё реже, что означало: следы, оставленные монстром во время бегства, исчезали с пугающей скоростью. Эта аномалия насторожила Серафину, которая к тому же была совершенно сбита с толку ощущением, только что испытанным ею.
Смерть… В тот миг она ощутила угрозу смерти с пугающей реальностью.
Прошло немало времени с тех пор, как Серафина в последний раз чувствовала нечто подобное. Последний раз она ощущала присутствие смерти, когда решилась противостоять Пылающей Ледяной Гадюке, но, независимо от обстоятельств, это чувство всегда было… глубоко незабываемым.
Почему по сравнению с грозными зверями четвёртой ступени это, казалось бы, бессильное существо, которое бежало при виде неё, вызывало такое предчувствие смерти?
Пока Серафина размышляла об этом, свист позади заставил её инстинктивно замедлить шаг.
— Равенна? — Девушка обернулась в замешательстве. — Почему ты отстаешь?
— …Я анализировала следы, оставленные этой тварью.
Паря на быстро скользящей пушке, Равенна произнесла приглушённым тоном:
— Серафина, у меня для тебя плохие новости.
— Хм?
— Мы можем быть в серьёзной опасности.
Серафина остановилась, её шаги замедлились ещё сильнее:
— Что ты имеешь в виду?
— Эта тварь… твоя добыча, эта аберрация.
Миниатюрная учёная посмотрела на Серафину с предельной серьёзностью:
— Она была заражена опасным существом, которого здесь быть не должно. Её трансформация, её поведение… всё указывает на одно. Сущность, которая сейчас контролирует этот труп, принадлежит к одному из четырёх божественных видов…
— Это… — под ошеломлённым взглядом Серафины Равенна произнесла мрачно: — Это Призыватель Прилива.
Девушка постепенно замедлила бег и застыла на месте.
Она долго смотрела на Равенну, прежде чем неуверенно поднять два пальца:
— Какое это число?
— …Мои мысли ясны, Серафина, я не несу чепухи.
Равенна достала бутылку с бледно-голубой водой:
— Этот образец был взят из ближайшей реки. Вода здесь превратилась в это, и как охотник ты должна понимать, насколько это ненормально.
Серафина пристально вгляделась в оттенок воды, который невозможно было встретить ни в одной реке, и с трудом сглотнула.
— Значит, ты хочешь сказать, — она перевела неуютный взгляд на Равенну, — что это действительно…
— Это действительно Призыватель Прилива, но низ…
— Потрясающе!
Мисс Волк подпрыгнула на месте, её щёки раскраснелись от возбуждения:
— Подумать только, я охочусь на Призывателя Прилива! Неужели я действительно способна выследить такое существо?
— … — Равенна замолчала на две секунды. — Хотя я не уверена, почему твой восторг перевешивает страх, этот Призыватель Прилива — не истинный представитель божественного вида; это низший вид.
Серафина, которая ликовала с поднятыми руками, склонила голову:
— Что значит «низший»?
— Я не совсем уверена, почему их классифицируют именно так, — Равенна поправила очки. — Знания о божественных видах чрезвычайно редки и ценны, а в моей базе данных нет достаточно подробной информации. Однако, поскольку это низший вид, мы можем сделать вывод, что у него нет потенциала стать божеством, и оно значительно слабее в плане силы.
Услышав это, восторг Серафины мгновенно сменился разочарованием:
— Значит, он не так уж впечатляет…
— …Это лишь в сравнении с более могущественными Призывателями Прилива.
В этот момент на обычно бесстрастном лице Равенны появилось лёгкое колебание. После минутного молчания она продолжила:
— Поэтому я предлагаю тебе прекратить охоту.
Прежде чем Серафина успела ответить, Равенна добавила:
— Эта охота — игра для тебя, игра, подготовленная Анселем, а этот низший Призыватель Прилива — случайность в ней. Логически и эмоционально, тебе нет нужды иметь с ним дело.
— Ты вольна искать другую добычу.
Сьюэллен наблюдала за перемещениями Призывателей Прилива, естественно, Равенна не могла позволить Серафине выследить их. Короткого промежутка времени было явно недостаточно для созревания низших Призывателей Прилива. Судя по тому, как он немедленно бросился наутёк, почувствовав убийственное намерение Серафины, он действительно не был ей ровней.
Даже если бы её аргумент не сработал, Равенна придумала бы другой, убедив Серафину отказаться от преследования молодняка низших Призывателей Прилива. В конце концов, оправданий было предостаточно, не оставляя места для беспокойства —
— О чём ты говоришь, Равенна?
Серафина, совершенно озадаченная, спросила:
— Что ты имеешь в виду под «это случайность»? Как это вообще может быть случайностью?
— …Конечно, это…
— Ты сама сказала, Призыватели Прилива никак не могли здесь появиться, но вот он. Что это значит?
Девушка энергично ударила кулаком по воздуху, радостно ликуя:
— Это значит, что это сюрприз, подготовленный Анселем для меня! Охота на Призывателя Прилива… пусть даже это, э-э… как там, хм… верно, низший вид, всё равно это Призыватель Прилива! Я никогда не охотилась на что-то столь грозное!
Уперев руки в бока, она гордо похвасталась:
— Раз Ансель это устроил, я не хочу его разочаровать. Я должна принести его труп Анселю!
— …
Выражение лица Равенны стало несколько отстранённым.
В тот момент, в её разговоре со Сьюэллен, странные сомнения, возникшие в её сознании, наконец прояснились.
Ансель определённо не стал бы принуждать Серафину к чему-либо; её выбор был её собственным. Однако Сьюэллен не знала об этом, что заставило Равенну поверить, будто у Анселя должен быть более глубокий мотив.
Реакция Серафины ясно дала понять Равенне — при виде Призывателя Прилива, независимо от времени, Серафина неизбежно воспримет это как «подарок» от Анселя, тем самым начав неумолимую охоту.
Это прямо противоречило сделке со Сьюэллен.
Было ли действие Анселя направлено на срыв сделки Сьюэллен? Нет, конечно, нет.
Потому что в этом сценарии был кто-то, кто мог повлиять на исход.
Это была она сама.
Если бы она сказала Серафине, что Ансель привёл её сюда, чтобы предотвратить смерть Призывателя Прилива, то Серафина наверняка прекратила бы преследование.
Но суть дела заключалась в том, действительно ли Ансель намеревался помочь Сьюэллен достичь её цели? Это оставалось неясным, ибо, как сама Сьюэллен заявила, такие дела были лишь попутными одолжениями для Анселя.
То, чего он действительно искал, было испытанием для него самого.
Если Равенна не сможет остановить Серафину, то Сьюэллен никогда не раскроет важную информацию о деде Равенны.
Таким образом, дилемма для Равенны заключалась в том, стоит ли обманывать Серафину ради этой информации.
Или ей следует позволить ей… счастливо отпраздновать свой день рождения?
— Равенна, пошли! Поймаем этого глупого синего…
— Серафина.
Равенна внезапно заговорила:
— Я хочу задать тебе вопрос.
— Какой? — Серафина обернулась, с любопытством глядя на неё.
— Представь, твой день рождения, это событие, столь высоко ценимое Анселем, всё, что он сделал, если бы это было не только ради тебя, а скорее, ты была лишь ширмой… для каких-то скрытых мотивов.
Женщина пристально вгляделась в глаза Серафины:
— Что бы ты сделала?
— …А?
Серафина замерла, озадаченная:
— Что ты имеешь в виду?
— Буквально то, что я сказала.
Девушка замолчала, потирая подбородок, с задумчивым выражением лица.
Через пару секунд её осенило:
— Ты обнаружила, что у Анселя есть какой-то секретный план!?
Не дожидаясь ответа Равенны, Серафина поспешно подбежала к ней, прошептав на ухо:
— Скажи мне, скажи! Это правда или нет? Что мне делать? Как мне помочь?
— …Ты не поняла, что я только что сказала?
— Разве это не значит, что я поняла? — Серафина выглядела озадаченной. — Так в чём именно заключается план Анселя?
— Ты сделаешь это?
— Глупости, почему бы мне не действовать, если у Анселя есть план.
— Даже если он использует твой день рождения, даже такой важный день, он мог включить его в свои схемы?
— …Ты довольно странная, Равенна.
Серафина выразила своё полное недоумение:
— Разве план Анселя хоть как-то противоречит празднованию моего дня рождения?
— …
Равенна промолчала.
В тот момент она по-настоящему поняла, почему Серафина была так дорога Анселю.
Она также осознала, что никогда не сможет вернуть ту привязанность, которую Ансель изливал на неё три года назад.
Потому что она не могла сделать этот шаг, она не могла достичь уровня чистоты Серафины.
В конце концов, проблема между ней и Анселем никогда не заключалась в простых манипуляциях или интригах, а в непримиримом, абсолютном противоречии позиций и взглядов.
Итак, что должна делать Равенна? Должна ли она, в соответствии со своими собственными потребностями, сообщить Серафине, что Ансель в сговоре со Сьюэллен опустошает местную экосистему?
Без тени сомнения, Серафина подчинилась бы, ибо как только Равенна представит ей логику, она решительно выполнит задачу, тем самым позволив Равенне… получить информацию беспрецедентной важности.
Учитывая, что она больше не может вернуться к своей прежней жизни, и поскольку она неизбежно является инструментом в руках Анселя, вместо того чтобы продолжать утопать в тщетных сожалениях, было бы разумнее воспользоваться любым преимуществом. Это, несомненно, представляет собой оптимальный выбор.
— Ансель…
Действительно, оптимальный выбор.
— У него нет плана.
Глядя в глаза Серафине, Равенна произнесла именно так.
— Делай то, что желаешь, это его воля.
Серафина склонила голову, наблюдая за Равенной некоторое время.
— Конечно, я знаю!
Она гордо вскинула подбородок:
— Разве тебе нужно было мне это говорить? Пойдём вместе и поймаем этого уродливого монстра!
Равенна молча наблюдала за тем, как Серафина с нетерпением удаляется.
Это был подарок Анселя Серафине, а не тебе, Равенна.
Лучший выбор — не разрушать жадно ту красоту, которую он даровал своей возлюбленной, а молча, без звука, предложить себя в качестве жертвы, позволяя его любимице провести идеальный день рождения.
В очередной раз Равенна раскусила ловушку Анселя, однако не нашла в этом никакой радости. Был даже момент, когда она возненавидела, возненавидела то, как хорошо она понимает Анселя, как она всегда может предсказать, о чём он на самом деле думает.
В своём оцепенении Равенна почти слышала, как Ансель шепчет ей на ухо:
— Не забывай, Венна.
— Ты лишь побочный эффект.