— На мой взгляд… — Ансель улыбнулся. — Это больше похоже на жалкую истерику. Хм… Марлина, иди сюда.
Девушка, стоявшая рядом, подошла к Анселю и слегка склонилась, ожидая приказа своего господина.
— …Слушаюсь, — ответила она.
После этого Марлина вернулась на своё место за спиной Анселя, опустив голову, словно погрузившись в свои мысли.
Один за другим на сцену выводили «товары», и Ансель скупал их всех с пугающей, расточительной властностью.
Лишь когда на аукцион вывели шестую высококлассную зрелую женщину, покупатель в одной из частных лож, похоже, потерял терпение и не смог усидеть на месте.
— Мистер Фауст из шестой ложи… Вы сегодня весьма амбициозны, — раздался женский голос с чарующими нотками. — Скупаете столько ягнят… Планируете построить в столице небольшой парк развлечений? Может, пригласите меня поиграть?
— Боюсь, мне не сравниться с вами, леди Холламор. Мне не под силу совершить ваш подвиг: замучить и убить восемь несчастных женщин за один месяц, — Ансель взял бокал вина, отпил глоток и легко рассмеялся.
Женщина в ложе на мгновение умолкла, а затем ответила с лёгким смешком:
— Холламор? Жена благородного маркиза Холламора пришла бы сюда покупать рабов? Мистер Фауст, у вас слишком богатое воображение.
— Разве вы здесь не из-за своего статуса?
Уголки губ юного Гидрала слегка приподнялись.
— Ваш отец и брат — сверхъестественные существа, а вы, не обладая никакими талантами, были выданы замуж за могущественного маркиза Холламора как инструмент для союза. Ни в родной семье, ни в браке у вас, как у обычного человека, нет никакого статуса.
— Вы…
— Отец считает вас позором семьи, муж видит в вас пустое место. Как давно вы были с ним близки? Сколько у него ещё сверхъестественных наложниц? У вас до сих пор нет детей — это потому, что маркиз Холламор неспособен, или он просто ленится тратить на вас семя…
— Ублюдок! Сукин сын! Я убью тебя, ты, мертвец проклятый!
Из ложи донеслись истерические вопли. Серафина слегка нахмурилась, сделала шаг вперёд, но Ансель её остановил.
— Серафина.
Змей вильнул хвостом, медленно обнажая ядовитые клыки.
— Знаешь, что такое отчаяние для таких людей?
— …Не знаю, — честно ответила Серафина. — Но мне хочется разбить ей лицо, слишком уж она шумная.
— Ответ прост… холодная реальность.
— Лоуренс…
В ложе Анселя раздался густой, хриплый голос.
Серафина вздрогнула, повернула голову и увидела, что в руке у Марлины… в какой-то момент появился телекристалл.
А безумная женщина в той ложе, которая только что не переставая проклинала всех вокруг, внезапно замолчала.
Словно её в одно мгновение кто-то задушил.
— Ты, позорная, саморазрушительная шлюха… немедленно вернись!
Яростный рёв эхом разнёсся по залу аукциона.
— Я переломаю тебе ноги, нет… нет! Я сломаю тебе позвоночник, от тебя одни неприятности! Сейчас же возвращайся в поместье, не заставляй меня приходить за тобой, ничтожество!
Бах!
Дверь ложи внезапно распахнулась, и красивая, соблазнительная женщина, словно собака, выкатилась наружу, несколько раз упав в процессе.
— Видишь, Серафина.
Гидрал, с удовлетворением наблюдавший за покупателями, чьи лица выражали самые разные эмоции, произнёс:
— Вот почему я не люблю использовать насилие для подчинения людей.
— Потому что это слишком милосердно по отношению к ним, это дар, это облегчение.
— Лучшая форма наказания, конечно, бывает только одного вида.
Ансель откинулся на спинку стула, полуприкрыв глаза.
— Позволить им жить в аду, который они сами создали… Хм, надеюсь, я не навел тебя на неприятные мысли, Серафина.
— Лорд… Лорд Ансель.
В телекристалле голос, который только что был предельно яростным и жаждал разорвать женщину на части, стал крайне испуганным и подобострастным.
— Я заставлю эту суку заплатить за оскорбление, нанесенное вам, я…
— Не нужно так нервничать, маркиз. Ошиблись не вы, я не принял близко к сердцу оскорбительные слова вашей жены.
— Жены? Нет, нет… как она может быть моей женой? Лорд, вы, должно быть, шутите.
— О? Значит, она, должно быть, дочь маркиза Лакана. Тогда вам не нужно извиняться за слова незнакомки.
— Маркиз Лакан наверняка не признал бы, что у него есть такая дочь.
— Значит, это кто-то, кого не существует в этом мире.
Ансель рассмеялся.
— Вот и хорошо. Как я мог слышать слова от того, кто не принадлежит к моему миру?
— Да-да, это… это верно, Лорд Ансель, я понимаю.
— Хе-хе, желаю вам счастливой супружеской жизни через несколько дней, маркиз.
После того как связь прервалась, Ансель лениво потянулся, повернул голову к Марлине и мягко сказал:
— Отлично сработано, Марлина. Ты так быстро связалась с маркизом Холламором.
— После прибытия в столицу в моём телекристалле сохранилась контактная информация всех дворян выше ранга графа, найти её было несложно.
Марлина слегка поклонилась Анселю.
— Если я могу быть вам полезна, это лучшее, что может быть.
— Ха, эта злобная сука, — радостно рассмеялась Серафина. — Так ей и надо! И… Ансель, она действительно замучила и убила восемь женщин за месяц?
Ансель посмотрел на Серафину, постучал пальцем по виску и ничего не ответил.
Девушка-волк интуитивно поняла, что Ансель получил эту информацию из какого-то воспоминания, и тут же почувствовала, что негодяйка отделалась слишком легко.
Очевидно… Она не могла представить, через что пройдёт бывшая дворянка, которой муж, скорее всего, сломает позвоночник, а затем бросит, в то время как семья отречётся от неё.
Марлина могла это представить, но ей было всё равно, потому что, как сказал Ансель, это был лишь ад, который эта женщина создала для себя сама.
Напротив, Анселя это очень заботило, иначе он не попросил бы Марлину связаться с маркизом Холламором. Хотя такая жестокость была для него незначительной, важно было другое…
В его глазах отражался невероятно огромный ад.
Сверхъестественные существа презирают обычных людей, обычные люди создают рабов, чтобы отвлечься от этого абсолютного классового гнета, и полагаются на ресурсы и власть, дарованные сверхъестественными.
А кажущиеся всемогущими, контролирующими всё сверхъестественные существа… сами являются рабами того безмолвного и ужасающего существования высшего измерения.
Так смешно, так абсурдно, так отвратительно, так безнадежно… ад.
И мысль о том, что в этом огромном аду всё ещё есть люди, пытающиеся создать подобный ад…
Недовольство и отвращение в сердце Анселя были невероятно сильными и яркими.
Однако он трёхлетней давности уничтожил бы всё по своему желанию, но нынешний он понял, что акт разрушения этого маленького ада не имеет смысла, потому что он не будет уничтожен, пока существует тот вечный и огромный ад.
— Что не так? Продолжайте аукцион.
Из ложи снова раздался приятный голос юноши.
— Соревнуйтесь честно, не торопитесь.
В ложе Гидрал, улыбавшийся и смотревший вниз на покупателей с самыми разными выражениями лиц, не чувствовал никакой радости.
Ты не добр, и ты не предлагаешь спасения, Ансель.
Так называемое наказание, которое ты обрушил, та резня, которую ты когда-то устроил — всё это лишь ради собственного удовольствия.
— Сказал он сам себе.