Она проигнорировала старика, служившего семье Циглер со времен возвышения Эйлин, и равнодушно пошла вперед:
— Учитывая их характер, на твоем месте должен был быть кто-то сильнее, мудрее и моложе.
— Мисс... мисс, лорд и леди вовсе не такие неблагодарные люди.
Дворецкий Каин быстро поднялся и последовал за Равенной с горьким выражением лица:
— Пожалуйста, поверьте...
— Неблагодарные?
Женщина-ученый, не бывавшая дома более десяти лет, усмехнулась:
— Это самая забавная шутка, которую я слышала за последнее время.
Старик открыл рот, словно хотел что-то объяснить, но, взглянув на спину Равенны, в конце концов решил сдаться.
— Я... я провожу вас. Лорд и леди ждут вас.
Каин быстро зашагал впереди Равенны. Его шаги были нетвердыми, и как бы он ни старался держать спину прямо, он не мог скрыть свою старость. Он был настолько сосредоточен на разговоре с Равенной, что даже не поприветствовал Анселя.
Поведение Каина не подобало компетентному дворецкому. Даже если он был вне себя от радости из-за воссоединения с молодой госпожой, старый дворецкий выглядел слишком взволнованным.
Он привел Равенну и Анселя к вилле в центре поместья, провел их по коридору и к приемной. Как ни странно, по пути почти не было слуг. Хотя поместье Циглер было не таким роскошным, как поместье Гидрал, здесь почти не было видно слуг, занимающихся уборкой или подготовкой к работе, что было довольно странно.
— Лорд и леди ждут вас внутри... Я откланяюсь, мисс.
Ансель наблюдал, как Каин уходит, но взгляд Равенны не дрогнул. Она смотрела на дверь приемной, и никто не знал, о чем она думает — кроме некоего дьявола, кроме проклятой судьбы.
— Хочешь, я открою тебе дверь?
Голос Анселя вырвал Равенну из воспоминаний. Она молча схватилась за дверную ручку и толкнула дверь с выражением холодного безразличия.
Внутри комнаты сидела пара с похожими чертами лица и темпераментом. Как только они услышали, что дверь открылась, они почти сразу перевели взгляд на вход. В отличие от эмоционально сложной Равенны, Ансель с первого взгляда уловил противоречивые чувства в глазах этой пары, этих родителей.
Волнение, вина, печаль... слишком много эмоций переплелись, словно спутанный клубок лоз, не позволяя увидеть правду, скрытую под слоями чувств.
— Венна, ты...
— Добрый день, миссис Элеонора.
Мать Равенны только начала говорить с большим воодушевлением, когда Равенна, не меняясь в лице, перебила ее:
— Прошу простить мою дерзость за этот нежданный визит.
Невидимая стена преградила слова, которые миссис Циглер собиралась излить. Она неловко посмотрела на свою дочь, и в ее глазах читалась такая живая скорбь.
— ...Садись.
Лейден Циглер, сын Эйлин Циглер, биологический отец Равенны, старший преподаватель Академии Эфира, с опущенным взглядом произнес спокойно:
— Независимо от причины, по которой ты искала нас, давай сначала сядем и поговорим.
Равенна не возразила, ибо никогда не собиралась проявлять враждебность. Она хотела показать лишь... безразличие, безразличие чужих людей.
Ансель и Равенна сели напротив Циглеров. Лейден перевел взгляд на неприметного молодого человека рядом с Равенной и равнодушно спросил:
— А ты...
— Я... эм, друг Равенны.
Ансель улыбнулся и легко произнес ложь, которая не была ложью:
— Я очень беспокоюсь о ее положении, поэтому взял на себя смелость сопровождать ее сюда. Надеюсь, вы не против.
Смысл его слов был значим для Циглеров, заставив их на мгновение замолчать. Равенна воспользовалась этой возможностью, чтобы взять инициативу в свои руки:
— Я всегда была единственной, кто посещал могилу дедушки.
— ...Что?
Мистер Циглер был явно ошеломлен этим заявлением.
— Я сказала, что всегда была единственной, кто убирал могилу дедушки.
Равенна повторила это, и безразличие и отчужденность в ее фиолетовых глазах, так похожих на глаза отца, возможно, ранили ее родителей.
— Пятнадцать лет назад и до сих пор только я убирала ее.
Мистер Циглер, придя в себя, выглядел весьма расстроенным.
Сжав руки в кулаки, он уставился на Равенну и произнес по слогам:
— Значит, ты согласилась встретиться с нами снова спустя более десяти лет только для того, чтобы отчитать нас, так?
— Я не использовала тон гнева или критики, я просто констатировала факты.
Равенна сохраняла пугающее спокойствие:
— Если вы считаете, что я вас отчитываю, это ваша проблема, мистер Циглер.
— ...Хех.
Мужчина внезапно издал холодный смешок:
— Надеясь, что ты изменишься, кажется, я...
— Лейден!
Элеонора крепко сжала руку мужа, громко перебив его, а затем повернулась к Равенне, говоря несколько слабым, почти смиренным тоном:
— Венна, мы... нам очень жаль из-за твоего дедушки, мы...
— Мне все равно, что вы чувствуете по поводу смерти дедушки.
Равенну не тронуло смиренное отношение матери, но ее тон слегка изменился, став холоднее, став... полным ненависти:
— Точно так же, как я перестала задаваться вопросами о вашем предательстве, вашем грабеже, вашей бесстыдности — потому что ответ очевиден.
Атмосфера в приемной внезапно опустилась до точки замерзания, ни у кого лицо не выглядело довольным, включая Анселя, хотя его сердце, безусловно, было занято другим.
Гидрал, наслаждавшийся зрелищем, рассчитывал эмоциональную траекторию Равенны, Лейдена и Элеоноры под влиянием судьбы, и даже... их словесных перепалок.
Он перевел взгляд на Лейдена, чье лицо стало крайне неприятным, и пробормотал про себя:
«Разве я не отдал вам всё это?»
— Разве я не хотел отдать вам всё это!
Лейден повысил голос в гневе:
— Деньги, поместья, ресурсы, всё, что он оставил для тебя, разве я не связывался с тобой, когда ты достигла совершеннолетия, прося тебя забрать всё это?
«Думаешь...» — Ансель слегка постучал себя по щеке, усмехаясь про себя. — «...я хочу иметь хоть что-то общее с ним!»
— Думаешь, я до сих пор хочу иметь хоть что-то общее с ним!
— Я вижу только результат, а результат таков: я отказалась от этих вещей, а вы решили открыто присвоить их.
— Ты!
Это абсурдное заявление заставило Лейдена вскочить:
— Значит, ты хочешь, чтобы я продал всё? Ты бы предпочла видеть, как другие занимают всё это, чем позволить мне владеть этим, так?
— Да.
Равенна ответила без колебаний:
— Потому что вы не достойны.
Жестокий удар, пронзивший самую глубину сердца ее отца, заставил Анселя вздохнуть про себя.
Когда он вздохнул, Лейден, казалось, стал чрезвычайно чувствителен к слову «не достойны». Его лицо наполнилось гневом, глаза пылали, а кулаки были сжаты... ничто из этого не походило на отца, стоящего перед своей дочерью.
— ...
Долго глядя на Равенну этими гневными глазами, Лейден, который был невысоким и даже немного худощавым, сел, словно потеряв все силы.
«Равенна, мне действительно не стоило ничего от тебя ожидать».
Ансель, подперев подбородок, пробормотал про себя, слегка прищурившись.
Затем... настало время для первого критического момента.
Он склонил голову на руку и мягко произнес:
— Равенна, я действительно... не должен был ничего от тебя ожидать, ты полностью сошла с ума, прямо как он.
В этот момент отец явил глубокую беспомощность и боль, тяжелое чувство бессилия в его словах — даже Равенна почувствовала это очень отчетливо.
Очень мимолетное, но заставляющее задуматься колебание промелькнуло в сердце женщины...
Выражение лица отца не было похоже на притворство... почему...
— Безумна? Вы уверены, мистер Циглер?
В этот момент молчаливый «друг» мисс Равенны внезапно заговорил.