— ...И самый короткий срок по древним хроникам — как минимум пять лет непрерывной метаморфозы, — закончила Синтия мысленную тираду.
— Пять лет?! Ну уж нет, торчать здесь пять лет в ожидании ее взросления я точно не стану, это слишком долго! Но и бросить ее одну на произвол судьбы я не могу: теперь она под моей защитой, — пробормотал Бобби, озадаченно почесывая затылок в поисках выхода.
«Парень, ты опять усложняешь на ровном месте. Почему бы просто не убрать ее в твое фиолетовое око Пространственного зверя?.. С ней там ничего не случится», — фыркнула хранительница.
— Э-э... Я просто подумал, вдруг скорлупа треснет от пространственного переноса? — неловко улыбнулся юноша.
«Ха-ха-ха-ха! Глупее шутки я отродясь не слышала! — Синтия покатилась со смеху в глубинах его разума, буквально держась за живот. — Не-не-не, парень, тут ты дал маху! Чтобы треснул кокон истинного дракона?! Ты его за обычное куриное яйцо держишь, что ли?!»
Бобби машинально потер кончик носа и сквозь зубы тихо прошептал: — Смейся-смейся... Вот вернешь себе плоть — я найду способ заставить тебя плакать от восторга и возносить прямо на седьмое небо.
«Что-что?» — насторожилась Синтия, уловив тон, но не до конца расшифровав скрытый намек.
— Да ничего особенного, — хмыкнул парень и шагнул к гигантскому багровому монолиту, скрывавшему драконицу.
Направив тонкую струйку Первородной Ци в Око Пространственного зверя, он коснулся теплой поверхности яйца: колоссальная рубиновая сфера в то же мгновение бесшумно растворилась в воздухе.
Бобби протянул духовную нить внутрь пространственного хранилища: драконий кокон надежно и смирно покоился на тверди подпространства. Парень с облегчением выдохнул и оборвал связь.
Покинув пустой циклопический зал, он продолжил обследовать коридоры древнего поместья. Несколько часов пролетели незаметно: юноша обходил комнату за комнатой, внимательно изучая оставленный быт Шести Древних Кланов.
Вскоре перед ним открылась поразительная истина: если в нынешнюю эпоху эти кланы грызлись между собой за власть и чистоту крови, то здесь, в седой древности, их предки делили одну крышу и мирно сосуществовали в абсолютной гармонии.
Когда Бобби наконец выбрался наружу, солнце давно скрылось за горизонтом, а бездонный бархат неба озарила ослепительно-белая луна. Пейзаж завораживал: серебристые блики танцевали на глади полноводной реки, отражаясь от руин.
— Синтия, хочешь взглянуть на кое-что действительно потрясающее? — с улыбкой спросил он, расправляя за спиной пару смоляных крыльев с белыми искрами.
«Спрашиваешь!»
Легкий толчок ногами — и юноша плавно взмыл ввысь, рассекая оперением прохладные струи ночного ветра, и мягко опустился на покатый скат черепичной крыши дворца.
Усевшись поудобнее и глядя на неторопливый бег реки, Бобби ощутил, как душу наполняет глубокий, нерушимый покой.
«Ух ты... Ты не соврал. Это самый прекрасный вид, что мне доводилось видеть», — зачарованно прошептала хранительница, затаив дыхание.
Тем временем неподалеку от мертвого города, в непролазной чаще диких джунглей, чернел скрытый древний храм.
Внутри святилища на коленях стоял мускулистый мужчина зрелых лет, с ног до головы опутанный массивными черными цепями. Всякий раз, когда лунный свет касался его кожи, из груди пленника вырывался мучительный, утробный рык, но заколдованное железо сдерживало дикую реакцию на свет луны.
— А-а-аргх! Гр-р-р! — хрипел пленник в приступе слепого бешенства.
Внезапно под сводами храма сгустилась гнетущая, инфернальная аура, и жуткий шепот разорвал тишину: — Ха-ха-ха-ха... Надо же, какой диковинный и сильный человеческий выродок пожаловал в мои владения. Поначалу я счел его очередным высокомерным птенцом ангелов, каких сюда сбрасывают каждые пять лет. Но он ловко скрывает истинную суть под чужой маской и метит в кресло верховного командующего... В отличие от прежних хваленых гениев, этот щенок даже бровью не повел от ментального морока Харди Брэдворта, а следом играючи стер в порошок самого Ксоло! А теперь еще и без труда подчинил Красного Дракона, заставив рептилию добровольно присягнуть ему... Какая досада: я так рассчитывал сделать из нее послушную куклу, едва она закончит взросление.
Голос на секунду затих, смакуя мысль: — Чем дольше я наблюдаю за ним, тем очевиднее его скрытая мощь. И парень чертовски умен: наверняка припрятал целый ворох козырей в рукаве. Что ж... проверим глубину его истинной силы козырем из моей колоды!
Из ниоткуда вырвался клубящийся черный сгусток скверны: ударив в звенья цепей, он за секунду обратил зачарованный металл в серую пыль.
— Лиам! — приказал хриплый потусторонний голос. — У меня есть работа для тебя. Ступай к руинам города, уничтожь наглеца любой ценой и приволоки мне его хладный труп!
Мужчина по имени Лиам гигантским прыжком вылетел из храма на залитую лунным светом поляну. Стоило лучам коснуться его обнаженной спины, как тело со страшным хрустом выгнулось: суставы ломались и перестраивались, пока он не обратился в циклопического черного волка с парой торчащих саблезубых клыков.
У-у-у-у-у! Ау-у-у-у!
Зверь дважды огласил окрестности протяжным воем, запрокинув морду к серебряному диску. Единственное, что выдавало чужую волю — его глаза: они были абсолютно, мертво-черными, без малейшего просвета зрачков.
Припав на мощные лапы, черный оборотень хищной тенью метнулся в сторону мертвого города.