В золотистых объятиях сгущающихся сумерек оба вышли из каюты, облачившись в свежие одеяния.
Оливия опустилась на диванчик: от ее облика теперь веяло зрелой женственностью, придававшей воительнице неизъяснимый шарм. Глаза скрывали стильные солнцезащитные очки, а взор был прикован к горизонту на западе, где пара солнц готовилась соскользнуть за зубчатые горные хребты. Спокойная речная гладь отражала угасающие блики, а тихий рокот воды и шелест прибрежных трав окутывали палубу умиротворением.
— Оли, — негромко позвал Дэмиен.
Дева сделала вид, будто не слышит.
— Я думал, ты и сама этого желала... Вино и дурман были моей ошибкой, и я беру всю вину на себя, — парень придвинулся ближе.
— Отойди! У меня нет ни малейшей охоты говорить с тобой, — обиженно буркнула она.
Не церемонясь, Дэмиен перехватил ее за талию и бережно подмял под себя прямо на диване.
Оливия попыталась вырваться, пряча внутренний раздрай: — И куда мне теперь прикажешь деваться, когда ты без спроса забрал и мое сердце, и мое тело?!
— Прекрати причитать! — с теплой улыбкой вздохнул он, удерживая ее в объятиях. — Ты уже не наивная институтка, а расцветшая красавица. К тому же не забывай: кашу заварила ты сама.
Его слова возмутили воительницу до глубины души. Вскинув руки, она с неожиданной силой оттолкнула наглеца в грудь, так что парень кубарем скатился с дивана на настил: — Что значит «сама заварила»?! Это ты опоил меня диковинным зельем и совратил! И заруби себе на носу: никогда больше не смей говорить со мной в таком тоне, иначе...
— Иначе что? — хмыкнул Дэмиен, легко поднимаясь на ноги. — Прирежешь меня? Ну давай, если тебе не терпится стать вдовой уже на вторые сутки после свадьбы.
С ехидной ухмылкой он добавил: — И к твоему сведению: еще в зале совета ты, неприступная госпожа, без малейшего стыда раз десять ощупала своим рентгеновским взглядом мое... кхм, достоинство. И разве не ты сама напросилась свести меня с великим Теодором? Твои намерения подобраться поближе были шиты белыми нитками. А теперь мы — законные муж и жена.
Краска залила щеки Оливии до самых ушей, однако она гордо вздернула подбородок: — Хмф! Хватит нести околесицу!
Оставив бесплодные споры, дева отвернулась к воде. Дэмиен ловко скользнул обратно на диван, прижавшись к ней сзади — и на сей раз сопротивления не встретил. Обняв ее за шелковистую талию, он прижал воительницу к себе, пока мир за бортом окончательно погружался в бархатные сумерки.
Часы летели незаметно. Они лежали в обнимку без единого слова, согревая друг друга, а на небесах царственно сияло созвездие из трех белоснежных лун. Завороженно глядя на ночные светила, Оливия нащупала ладонь Дэмиена и крепко переплела свои пальцы с его пальцами. Внутренний конфликт наконец уступил место нежности.
Почувствовав перемену, парень наклонился к ее ушку и прошептал: — Знаешь... с той самой секунды, как я впервые увидел тебя в чертогах цитадели, меня не покидало навязчивое желание набедокурить.
Воительница с блеснувшим в глазах азартом повернула лицо: — Набедокурить? И что же именно сделать?
Вместо ответа Дэмиен накрыл ее губы поцелуем. Оливия не отстранилась — напротив, сладко прикрыла веки, подаваясь навстречу.
Когда поцелуй иссяк, он с улыбкой шепнул: — Это желание накрыло меня с головой, стоило мне лишь бросить взгляд на твои алые губы.
Эти слова стали последней каплей: на сей раз дева сама тигрицей набросилась на него. И вновь над рекой зазвучала волнующая симфония их близости, свидетелями которой на сей раз стали лишь далекие звезды, три луны и ночная мгла.
Целую неделю катер неспешно сплавлялся вниз по течению, пока молодожены упивались земными яствами и ненасытной страстью.
Как-то вечером, после плотного ужина, Оливия протянула спутнику свиток из плотного пергамента с детальной картой окрестностей штаб-квартиры. Дэмиен развернул чертеж и внимательно изучил переплетения долин и рек: в центре плана красовалась миниатюрная схема циклопической ладони цитадели.
— Это к чему? — поднял он бровь.
— Видишь земли, очерченные красным пунктиром? Это мои личные владения. Согласно Статье 361-Б я безвозмездно отписываю тебе половину этого надела в качестве приветственного дара. Выбирай любой кусок, какой приглянется, — тепло улыбнулась воительница.
— Да брось, мне сейчас совсем не до феодальных хлопот, — отмахнулся парень. — Управляй ими сама, как и прежде. К тому же я не задержусь в этом мире надолго.
— Что?! — нахмурилась она, и ее взгляд вмиг стал острым, как бритва. — Ты собираешься уйти?!
— Оли, пойми правильно: я не из здешних краев. У меня дома гора незавершенных дел.
— Поздно пятиться назад! Надо было думать головой, прежде чем лезть ко мне в постель, — с непреклонной решимостью отрезала она. — Теперь ты мой, и я не спущу с тебя глаз. Я состарюсь и умру подле тебя, ясно тебе?
— Замечательно! Потому что я тоже не собираюсь отпускать тебя ни на шаг. Заберу с собой, хочешь ты того или нет, — со всей серьезностью ответил Дэмиен.
— Ха, насмешил! — фыркнула Оливия, смерив его снисходительным взором. — Слышать такое от жалкого адепта ранга Пурпура... Погляжу я, как ты сумеешь похитить мастера Платины!
— О, а вот это и впрямь забавно, — широко осклабился Дэмиен. — Не забывай, с кем говоришь, женушка. Этот так называемый «жалкий» Пурпурный юнец умудрился всего за сутки окончательно и бесповоротно покорить гордую старую деву ранга Платины. К тому же верная супруга обязана безропотно следовать за мужем, куда бы тот ни направился.
Их диалог бесцеремонно оборвала дробь звонких рукоплесканий, донесшаяся прямо из поднебесья:
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
— Сколь бы ни услаждала мой взор сия прелестная любовная драма, долг зовет меня к неотложным делам! Тысяча извинений за вторжение! — прогремел густой мужской голос с такой чудовищной силой, что речная гладь вокруг катера мгновенно пошла круговой зыбью.
Пара синхронно вскинула головы.
Их взорам предстало диковинное пернатое создание: с головой фазана, туловищем совы и переливающимся радужным оперением сказочного павлина. Верхом на исполинской птице в позе лотоса восседал лысый монах в шафрановом одеянии.
Монах небрежно постучал пяткой по шее скакуна — и Алый Феникс с оглушительным клекотом изрыгнул циклопический столб ревущего багрового пламени прямо в их сторону!
БА-А-АМ!