Спустя пять минут бесплодных поисков Бобби подошел вплотную к одной из четырех стен зала. Вглядевшись в каменную кладку, он обнаружил бесконечные строки древнейших писаний. Лишь около девяти процентов текста поддавались расшифровке: это были фрагменты на шумерском, санскрите, архаичном китайском, аккадском и некоторых божественных наречиях, оставшихся в памяти с прошлой жизни. Оставшийся же девяносто один процент древних письмен представлял собой абсолютно нечитаемую абракадабру.
— Да чтоб тебя разорвало!.. — выругался Бобби вполголоса, но тут же пригляделся внимательнее: — Хотя ладно, хвала небесам, тут есть иллюстрации с человеческими фигурами — они хоть как-то компенсируют эту писанину.
Рядом с непонятными письменами действительно тянулись подробные настенные барельефы с изображениями мужчины и женщины.
По мере того как парень вчитывался в последовательность рисунков, его брови взлетели вверх, а на лице расплылась довольная ухмылка:
— Эту технику я безуспешно выискивал всю прошлую жизнь... Ха-ха-ха! Кто бы мог подумать, что древнекитайские мифы о Парном Совершенствовании Инь и Ян окажутся чистой правдой и найдутся именно здесь?!
— Хм, рада за тебя. Подобные развратные техники словно созданы специально для такого ненасытного бабника, как наш великий лорд Дэмиен, — зазвучал в его голове певучий голосок Синтии, сопровождаемый соблазнительным смешком.
Услышав подколку, Бобби ухмыльнулся еще шире:
«Язви-язви... Вот обретешь физическое тело — я первым делом испробую на тебе это искусство. Да так основательно, что ты у меня слезами умоешься от восторга... Знала бы ты, какая сладкая расплата ждет тебя за все эти провокации».
— Эй, перестань так на меня пялиться! Ты меня в краску вгоняешь! — тут же возмутилась Синтия, заметив, как его мысленный взор жадно скользит с ее пышных белоснежных форм к самому сокровенному месту.
— Сказала дамочка, которая перед моим мысленным взором круглые сутки дефилирует нагишом, — пробормотал парень.
— Потому что в одежде неудобно, ясно тебе?! Я всего лишь бесплотный дух, к чему мне эти тряпки? Если тебя это так смущает — могу укутаться белым туманом, — наивно парировала она.
— Не-не-не, вид просто превосходный! В смысле, меня всё более чем устраивает, так что оставайся как есть, — торопливо отмахнулся Бобби и вернул фокус сознания в материальный мир.
Сев прямо на пол в позу лотоса, юноша мысленно активировал «Глаза Дьявола» и сквозным зрением начал сканировать стену.
Он сопоставлял начертанные знаки с подробными анатомическими фресками, где мужчина и женщина сплетались в разнообразных изощренных позах, внимательно изучая траектории движения внутренней энергии по меридианам во время соития.
Прикрыв веки, Бобби принялся логически вычислять смысл оставшегося девяносто одного процента неизвестных символов.
Миллиарды нейронов в его мозгу вспыхнули бешеной цепной реакцией, просчитывая миллионы комбинаций за долю секунды.
На полную расшифровку ушло ровно тринадцать минут.
Еще раз прокрутив в голове восстановленный текст вместе с наглядными схемами, Бобби медленно приоткрыл веки и благоговейно выдохнул:
— «Абсолютная Техника Великого Единения»... Первозданная тайна древнейшего гимна творения!
Поднявшись на ноги, он стряхнул пыль с колен:
— Первая готова! Осталось еще три стены.
Шагнув к соседней стене, он повторил анализ. На ней были запечатлены божественные чертежи давно утраченного оружейного мастерства древних богов. На расшифровку этого массива ушло всего десять минут: разобравшись с языковым кодом на первой стене, Бобби с легкостью расколол структуру аналогичных символов на второй.
Подойдя к третьей стене, юноша нахмурился: на ней не было ни текстов, ни фигур — лишь колоссальный круглый рисунок, напоминавший исполинское око с двумя концентрическими черными кольцами.
Но едва его взгляд коснулся центра фрески, как зрение резко помутилось: возникло ощущение, будто невидимая бездна с чудовищной силой начала вытягивать свет прямо из его глазниц!
Две дорожки густой крови мгновенно хлынули из его глаз, заливая щеки.
— А-а-а-ах!.. — взревел Бобби от дикой, раздирающей боли.
Он мгновенно осознал: если продолжить смотреть на символ простыми глазами, он ослепнет за считанные секунды. Парень попытался зажмуриться, но веки словно одеревенели: древний символ намертво держал захват, с ненасытной жаждой выкачивая эссенцию зрительной Ци из его зрачков.
Перед глазами всё стремительно темнело: зрение угасало такт за тактом.
— Ха-ха... Ха-ха-ха! Какое изощренное место, чтобы лишиться зрения! Неужто я действительно ослепну?! — зашелся он бешеным, маниакальным хохотом. — Ха-ха-ха! Кто бы мог подумать, что великий Бог Ока доживет до дня, когда его собственные глаза окажутся настолько беспомощными перед древней мазней?! Что ж, посмотрим, чья возьмет! Я пойду до конца!
Пальцы Бобби мгновенно смазались в череду сложнейших печатей, а с окровавленных губ сорвался гортанный речитатив тайного заклятия.
Завершив формулу, он истошно взревел:
— Пробудись, мое Третье Око!
На его лбу проступила отчетливая шафрановая линия. Кожа плавно разошлась двумя дугами, обнажая вертикальное, бездонно-черное око с вращающимся кольцом на зрачке.
Едва третье око распахнулось, из его глубины вырвался луч концентрированной темной энергии и наотмашь врезался в стену.
БАМ!
Раздался оглушительный грохот. Бобби наконец сумел сомкнуть обычные веки: кровавые слезы продолжали струиться по его щекам до самого подбородка, тяжелыми каплями разбиваясь о каменный пол.
Но стоило ему закрыть основные глаза, как встречная чудовищная тяга со стены перенаправилась прямиком на вертикальное третье око: крупицы темной Ци начали мерно вытягиваться из мистического зрачка.
— Ладно, посмотрим, насколько велика хваленая сила первобытных богов! — прорычал сквозь зубы Бобби.
Мысленным приказом он активировал способность поглощения своего третьего ока.
Утекающие темные искры Ци замерли и бурным потоком хлынули обратно в зрачок. В следующую наносекунду вектор тяги развернулся на сто восемьдесят градусов: сила поглощения третьего ока вцепилась прямо в стену, перевернув ситуацию с ног на голову.
Черная краска, которой было начертано исполинское древнее око на камне, начала плавиться, срываться со стены и с шипением втягиваться прямо в третье око юноши!..