Кэтрин юркнула под шелковые простыни и мгновенно провалилась в глубокий сон, а Бобби опустился на ковер и прикрыл веки.
Спустя несколько минут медитации, когда дыхание выровнялось, а мысли очистились, его сознание погрузилось в глубины Дворца Души. Там, посреди эфирного пространства, мерно покачивались чистейший белоснежный холст и парящее рядом перо.
— Дары того самого непостижимого существа... — пробормотал он.
Настроение вновь омрачилось горьким осознанием: всё это время он был не более чем микроскопическим паразитом, ютящимся в левом глазу колоссальной космической сущности.
— Что ж, приступим.
Духовная проекция Бобби материализовалась в чертогах разума. Подхватив перо и холст, он установил полотно под удобным углом и попытался воскресить в памяти мимолетный образ истинного лика Всемогущего.
Однако в тот же миг голову пронзила нестерпимая, раскалывающая боль: воспоминания о лице гиганта разлетелись в пыль, словно пораженные разрушительным цифровым вирусом.
Едва приступ угас, духовное тело юноши поднялось с колен. Осознав совершенную ошибку, Бобби криво усмехнулся:
«Ха, откусил больше, чем способен проглотить... Чего еще я ожидал? Я всего лишь паразит в его зрачке. Попытайся я всерьез удержать образ его лица целиком — мой мозг попросту испепелило бы на месте. Что же делать? Мне ведь нужно начертать его лик...»
Поразмыслив еще немного, он нащупал решение: — Возможно, стоит начать с малого. С базовых элементов — например, с Земли, которая тоже является неотъемлемой крупицей естества этого существа.
Вновь взявшись за перо, Бобби подошел к полотну и принялся методично прорисовывать контуры планеты.
Счет времени потерялся. Чудесный холст позволял наносить трехмерные проекции: силой одной лишь мысли юноша мог приближать детализацию, отдалять масштаб или плавно разворачивать сферу обратной стороной. Наконец объемная модель Земли была завершена во всех мельчайших подробностях.
— Фух... — шумно выдохнул Бобби, смахнув испарину, и с легким удовлетворением оглядел работу, после чего его сознание вернулось в материальное тело.
Но едва он собрался завершить медитацию, как холст во Дворце Души яростно запульсировал: колоссальный поток темной концентрированной энергии лавиной хлынул в его меридианы.
В голове зазвучал знакомый частый перезвон:
Бип! Бип!
[Носитель поглощает колоссальный объем первородной порченой энергии!]
[Фиксируется взрывной скачок энергетического ранга!]
[175-й уровень...]
[189-й уровень...]
[...]
[...]
[Энергетический ранг зафиксирован на отметке: 400-й уровень!]
Поток темной Ци наконец иссяк.
Бобби поднялся на ноги. Невероятная, сокрушительная мощь распирала каждую клетку его плоти: малейшее движение отзывалось в воздухе плотной силовой рябью. — Потрясающе... В форме Сатаны мне теперь, пожалуй, по силам бросить вызов тем двум великим предкам.
Однако следом накатила темная сторона медали: дикая жажда крови, неукротимое сладострастное неистовство и глухой, замогильный шепот в глубинах разума: «Сотри всё в прах... Истреби каждую живую душу... Убивай, убивай, убивай!..»
Прикусив язык до крови, Бобби мгновенно вернул контроль над рассудком, силой воли подавляя вспышку безумия. Призвав культивацию Громовой Пушки, он выпустил бушующие потоки трех видов молний из своего даньтяня, выжигая скверну и начисто очищая ментальный дворец.
Тяжело переведя дух, он покачал головой: — Ох... Моя внутренняя тьма едва не пожрала меня без остатка. Эта сила чертовски хороша, но столь же смертоносна. Впредь нужно быть вдвойне осторожнее.
Приготовив сытный обед с обилием мясных яств, он разбудил свою спящую красавицу. Едва они завершили трапезу, как из динамика под потолком каюты раздался голос Кемиры: — Господин Дэмиен, мы прибыли в заданный сектор.
Связь оборвалась.
Кэтрин лукаво прищурилась, подперев подбородок ладонью: — До меня доходили слухи, что твоя супруга Элизабет Марс из Семьи Ведьм уже подчинила себе и Эльфов, и Химер. Возникает резонный вопрос: зачем мы здесь? Постой... дай угадаю, — она сделала вид, что напряженно размышляет: — Среди эльфиек тебя тоже дожидается очередная сестрица по гарему?
Бобби с улыбкой дал ей легкий щелбан: — Хватит фантазировать. Я здесь исключительно ради того, чтобы забрать очередной Божественный Кристалл из Запретных Земель эльфов.
Он бережно приобнял ее за плечи: — Дождись меня на корабле.
Покинув борт судна, юноша спланировал вниз и приземлился перед монументальными вратами циклопической башни-цитадели.
Стоило ему шагнуть к открытому порталу, как дорогу ему преградили пятеро рослых эльфийских стражей с обнаженными клинками: — Стой! Ни с места!
Бобби с насмешливой улыбкой окинул взглядом их утонченные лица с заостренными ушами: — Надо же... Даже мужчины у эльфов столь смазливые. Представляю, какими писаными красавицами должны быть ваши дамы.
Оскорбленный дерзостью чужака, предводитель стражи шагнул вперед, наставив острие меча прямо к горлу юноши: — Человек, по какому праву ты явился сюда?!
— Гомер, опусти клинок. Я поговорю с ним сама, — раздался мелодичный голос из глубин башни.
Вперед вышла царственная эльфийка в сияющей диадеме, а подле нее ступала еще одна неописуемо прекрасная особа. Владычица склонила голову: — Путник, приношу искренние извинения за грубость моих стражей. Но какими судьбами ты здесь? Быть может, ты сбился с пути?
Однако Бобби даже не взглянул на правящую эльфийку: его взор был прикован исключительно к ее спутнице. На его лице расцвела широкая, теплая улыбка: — Эй... чего застыла? Неужели успела меня позабыть?
Прекрасная незнакомка — а ею была не кто иная, как Элизабет Марс — с радостным вскриком сорвалась с места и ласточкой бросилась ему на шею. Бобби подхватил любимую на лету, крепко сжав в объятиях и осыпая поцелуями, совершенно не обращая внимания на остолбеневшую стражу.
Эльфийская правительница мгновенно всё поняла и с глубоким почтением уточнила: — Сестрица Эли... Неужели этот господин — тот самый легендарный Дэмиен, Наследный Принц Кровавых Оборотней?
С неохотой выскользнув из объятий мужа, Элизабет строго обвела свиту властным взором: — Он самый! Чего застыли, истуканы? Склоните колени и приветствуйте Истинное Дитя Судьбы!
В ту же секунду стража и сама эльфийская владычица в короне благоговейно пали ниц: — Приветствуем вас, наш Верховный Владыка!