— В финальном этапе нет никакого смысла биться поодиночке! Пусть все одиннадцать моих братьев выходят против меня разом! — выкрикнул Зокака.
Это был открытый, дерзкий вызов. Однако толпа пришла в неописуемый восторг: оглушительные крики и аплодисменты сотрясли чашу стадиона до самого основания. В этот день отношение подгорного народа к бастарду совершило головокружительный вираж — сердца гномов наполнились искренним восхищением его отвагой и безрассудной удалью.
Обернувшись к распорядителю, принц с вызовом бросил: — Верховный старейшина, дозволено ли мне подобное?
Загма Бродди был отнюдь не рад столь внезапному самоуправству: выходка ломала весь выверенный регламент Королевского Совета по избранию наследника, доселе шедший строго по намеченному плану. — Послушай, парень! Как бы мне ни импонировал твой пыл, я не имею права перекраивать вековые правила турнира по твоей сиюминутной прихоти. Весь народ собрался здесь, дабы оценить доблесть каждого принца по отдельности, так что...
Но договорить ему не дали. Трибуны взорвались единым яростным ревом: — Дозволить! Пусть Седьмой Принц сойдется со всеми одиннадцатью разом! — Да! Дайте принцу Зокаке раскатать их всех в порошок! — В бой! В бой! В бой!.. — скандировала стотысячная лавина.
Их клич звучал настолько свирепо и упоительно, что сам король Рагнар Дандербан невольно предался воспоминаниям о славных днях былых кровопролитных войн с сопредельными королевствами.
Роскошный трон подле него теперь пустовал: королева Кудини давно покинула стадион, увозя обезглавленный труп своего племянника Каприо и, вероятнее всего, спешно направляясь в родные чертоги Королевства Лаволом. Однако монарха это ничуть не заботило — ему было плевать, предала ли его венценосная супруга и объявят ли Лаволомы войну на рассвете. Всё его внимание было приковано к отважному сыну, в одиночку бросившему вызов всей королевской родне.
Взгляд Рагнара на бастарда бесповоротно изменился. В душе государя разгоралась гордость:
«Быть может, именно он — истинный преемник... Какое благо, что после месячного дозора на рубеже малец вернулся совершенно иным существом!»
Затем монарх перевел пытливый взор на безмолвного исполина в маске синигами:
«Но не стоит обманываться: этот перелом произошел лишь тогда, когда в игру вступил сей загадочный великан».
Словно почувствовав чужое внимание, Дэмиен медленно повернул голову и посмотрел королю прямо в глаза. От пронзительного взгляда под маской Рагнар невольно вздрогнул.
«О святые праотцы... Не стоит мне больше прощупывать эксперта подобного калибра», — мысленно осадил себя правитель, поспешно отводя взор.
— Ваше Величество! — растерянный от народных требований Загма Бродди преклонил колено перед королевской ложей, вопрошая с почтительной покорностью: — Что прикажете делать?
Старец оказался в щекотливом положении: он не желал ни перечить царственной воле, ни гасить небывалый патриотический подъем народных масс.
— Я всё понимаю, — широко ухмыльнулся Рагнар. — Что ж, глас народа услышан! Да будет так! Мне и самому не терпится взглянуть, как этот сорванец намерен управиться со всеми в одиночку.
Царское дозволение породило новую волну восторженного ликования: аплодисменты и боевые кличи загрохотали с удвоенной силой.
Загма Бродди улыбнулся в густую бороду и неспешно вышел на центр ринга, пережидая, пока схлынет первый шквал эмоций. Выпрямив могучую спину, он возвестил зычным, непререкаемым тоном: — Достопочтенные дамы и господа, братья и сестры, высокие иноземные гости! Настал час определить истинного владыку престола! В регламент финального этапа вносятся исключительные правки: поскольку принц Зокака сразил... кхм, то бишь поверг принца Каприо де Лаволома, чего не сумел сделать ни один из его старших братьев, у остальных одиннадцати принцев остается последний шанс оспорить венец. Но лишь в том случае...
Старец выдержал драматическую паузу: — ...если они объединят свои клинки и сумеют сломить принца Зокаку, преодолев последнее препятствие на пути к трону! В противном случае титул Наследного Принца безоговорочно отойдет Зокаке Дандербану! Всем принцам — немедленно подняться на арену!
Зокака уже стоял на настиле седьмого сектора, недвижимый и грозный, словно базальтовый утес.
В воздухе над стадионом вспыхнули магические светочувствительные кристаллы-проекторы: прямо в небесах соткались исполинские трехмерные образы и имена всех двенадцати наследников трона:
Первый Принц — Ласкер Дандербан
Третий Принц — Гридлок Дандербан
Четвертый Принц — Джагатва Дандербан
Пятый Принц — Лакстерва Дандербан
Седьмой Принц — Зокака Дандербан
Восьмой Принц — Леви Дандербан
Десятый Принц — Джарул Дандербан
Одиннадцатый Принц — Ролекс Дандербан
Двенадцатый Принц — Венсдей Дандербан
Пятнадцатый Принц — Торин Дандербан
Шестнадцатый Принц — Индра Дандербан
Двадцатый Принц — ЭйприлФул Дандербан
Дэмиен из-под маски внимательно изучал каждого королевского отпрыска, считывая их манеру держаться, энергетические контуры и боевой потенциал.
Первый Принц Ласкер был кряжистым, круглым в кости гномом с добродушной физиономией и густой, торчащей во все стороны бородой. Одетый в коричневую кожаную безрукавку с золотым шитьем и добротные сапоги, он славился своим легким нравом, вечно балагуря и сглаживая любые конфликты шутками.
Третий Принц Гридлок являл собой полную противоположность: суровый, немногословный воин с точеными чертами лица и пронзительными стальными глазами. Звенья его кольчуги тускло мерцали под багровым плащом, небрежно наброшенным на плечи. То был прирожденный полководец, не раз водивший королевские армии в походы.
Четвертый Принц Джагатва выделялся внушительным ростом, наголо обритым черепом и смоляной жесткой бородой. Черные латы с серебряной филигранью подчеркивали его массивную стать. Гордый, вспыльчивый и спесивый, он всегда был первым, кто задирал Зокаку при дворе — неудивительно, ведь он приходился единственным родным сыном беглой королеве Кудини.
Пятый Принц Лакстерва был миниатюрным юношей с длинными вьющимися огненно-рыжими кудрями и очаровательной улыбкой. В струящемся изумрудном одеянии с легким шарфом и изящных кожаных сандалиях он выглядел на удивление женственно на фоне мускулистых сородичей. Острый на язык, Лакстерва обожал музыку и баллады, проводя дни с лютней в руках.
Восьмой Принц Леви походил на лощеного денди: аккуратно подстриженная бородка, белоснежная сорочка под черным жилетом и блестящий цилиндр. Культурный и манерный завсегдатай дипломатических приемов, он держался особняком — и оставался единственным, кто свел поединок с покойным Каприо к честной ничьей.
Десятый Принц Джарул производил впечатление свирепого головореза: лысый, с кустистыми усами до подбородка, он щеголял в варварском доспехе, собранном из костей поверженных им чудовищ. Огромная секира за спиной не оставляла сомнений в его прямолинейном и жестоком нраве.
Одиннадцатый Принц Ролекс оказался неисправимым щеголем: завитая золотистая борода, алый фрак с золотыми позументами и шляпа, усыпанная рубинами и бриллиантами. Он упивался богатством и не упускал случая пустить пыль в глаза.
Двенадцатый Принц Венсдей был самой мрачной фигурой выводка: глубокий капюшон скрывал его лицо в вечной тени. Молчаливый затворник редко подавал голос, предпочитая бесшумно скользить на периферии зрения и буравить окружение тяжелым, немигающим взором.
Пятнадцатый Принц Торин представлял собой ходячую гору мышц: заплетенная в тугие косы борода, подбитый мехом плащ и чешуйчатый доспех, содранный с дикого дракона. В его мускулистых руках покоился циклопический боевой молот — любимое оружие авангарда.
Шестнадцатый Принц Индра обладал утонченной, почти аристократической красотой с длинными иссиня-черными волосами. Воспитанный в строгих традициях дворцового этикета, он был превосходным стратегом и мастером дипломатических интриг.
Двадцатый Принц ЭйприлФул предстал перед трибунами в пестром шутовском наряде: колпак с позвякивающими бубенцами, полосатые чулки и плутовская улыбка. Неисправимый озорник и любитель розыгрышей, он тем не менее пользовался искренним уважением при дворе — в смутные времена его острый юмор не раз поднимал боевой дух подгорного народа.
И наконец, в самом центре стоял Седьмой Принц Зокака: жилистый, закаленный жаром кузниц и суровыми ветрами рубежей, со шрамом над левым глазом, в простом кожаном жилете и потертых штанах. Опытный оружейник, проведший годы у наковальни ради снаряжения простых солдат, теперь он стоял посреди одиннадцати братьев, готовый в одиночку сокрушить каждого из них.
Одиннадцать претендентов вперили в бастарда полные яда и скрытой ненависти взгляды: их последний шанс на корону зависел лишь от того, сумеют ли они втоптать в пыль эту взбунтовавшуюся темную лошадку.