В императорской столице было множество зданий и сооружений странной формы. Одни были причудливыми творениями могущественных культиваторов, другим не хватало художественного вкуса, третьи служили символами.
В одном углу императорской столицы стоял бронзовый котёл, высокий, словно маленькая гора. Его поверхность была гладкой как зеркало и покрыта тонкими узорами. Даже издалека можно было ощутить его древнюю красоту.
Это был самый процветающий район императорской столицы, где каждая пядь земли стоила своего веса в золоте. Поставить здесь такой бронзовый котёл стоило бы астрономического количества духовных камней. Кроме нескольких крупных сил вроде Торговой гильдии Лоди, никто не мог позволить себе такие расходы.
Многие седовласые старики в даосских одеяниях, источающие аромат пилюль, заложив руки за спину, входили в бронзовый котёл. Казалось, ничто не могло попасть в глаза этих отчуждённых людей.
Когда прохожие видели их, в глазах вспыхивали почтение и зависть. Эти старики были знаменитыми мастерами Дао пилюль, многие из них создали собственные методы алхимии.
Это был Альянс алхимии пилюль, воплощавший престиж и вершину Дао пилюль. Каждый год он обнародовал бесчисленные формулы пилюль, демонстрируя выдающиеся достижения. Для всех мастеров пилюль это было священное место, уступавшее только Пику Котла Пилюль Секты Ищущих Дао.
~~~
Внутри бронзового котла молчаливые мастера пилюль сидели вокруг изящного каменного стола, их лица не выражали никаких эмоций.
Запоздавшая фигура наконец прибыла, дав знак к началу собрания.
Это был даосский владыка Цинъюнь[1], главный мастер пилюль Альянса алхимии пилюль. Со своим непревзойдённым мастерством он вполне заслуживал звания первого мастера пилюль.
Все присутствующие были ветеранами в мире алхимии пилюль, каждый обладал уникальными способностями, но все признавали положение даосского владыки Цинъюня. Даже гордый Седьмой старейшина признавал, что в алхимии пилюль даосский владыка Цинъюнь уступает только ему.
Даосский владыка Цинъюнь слабо улыбнулся и размеренно обратился к присутствующим:
— Как обычно, это собрание посвящено обмену постижениями алхимии пилюль. Прошу всех свободно высказываться.
— Правда можно говорить что угодно? — один мастер пилюль поднял руку и спросил.
— Да.
Лицо мастера пилюль мгновенно изменилось, и он в ярости ударил по столу.
— Даосский владыка Цинъюнь, вы опоздали! Перед кем вы изображаете важность? Мы весь день сидели здесь и ждали вас!
Очевидно, признание положения даосского владыки Цинъюня в мире алхимии пилюль не означало, что они могли терпеть его опоздания.
— Прошу прощения, прошу прощения. Я изучал формулу пилюли и совершил серьёзный прорыв. Так обрадовался, что потерял счёт времени.
— Какую пилюлю вы изучали так увлечённо?
Даосский владыка Цинъюнь таинственно улыбнулся:
— Древнюю формулу пилюли — Пилюлю дарования ребёнка.
— Вы смогли её приготовить?! — все были потрясены. Формула Пилюли дарования ребёнка у них была, но как они ни пытались её приготовить, итоговый продукт лишь улучшал красоту и цвет лица дао-партнёров.
В последнее время на чёрном рынке ходило множество пилюль улучшения внешности — это и были их неудачные пилюли, от которых не было пользы, кроме улучшения внешности проглотивших их людей.
— Ещё нет, но общее направление у меня уже есть. По моим исследованиям, владелицей Пилюли дарования ребёнка была Цин Хэ, и она, похоже, имела тесную связь с неким бессмертным. Возможно, Пилюля дарования ребёнка тоже связана с этим бессмертным!
— Подумать только, связана с бессмертным! Тогда всё сходится. — После первоначального удивления все быстро приняли эту мысль: одним из ингредиентов был бессмертный плод, и именно поэтому они не могли воспроизвести пилюлю.
— Хм, а я-то думал, у вас какой-то важный прорыв. И это всё? — Седьмой старейшина презрительно фыркнул на так называемое исследование даосского владыки Цинъюня.
— Я-то гадал, кто это. Так это даосский владыка Уцзи[3] с Пика Котла Пилюль. Какие блестящие прозрения имеются у вас? — увидев Седьмого старейшину, даосский владыка Цинъюнь потерял невозмутимость, и в его голосе зазвучала воинственная насмешка.
Даосский владыка Цинъюнь и Седьмой старейшина сцепились взглядами, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Остальные не знали, что сказать: все знали историю между ними.
В молодости оба влюбились в одну и ту же девушку. После драки — в основном она состояла в том, что Седьмой старейшина прижал даосского владыку Цинъюня к земле и избил, — девушка в итоге выбрала талантливого Седьмого старейшину.
С тех пор между ними и началась вражда.
Поскольку Седьмой старейшина часто готовил странные пилюли, другим было трудно судить о его истинном мастерстве алхимии. Но одно было несомненно: в бою никто из присутствующих не мог сравниться с Седьмым старейшиной.
Седьмой старейшина медленно сказал:
— Согласно моему исследованию, ключ формулы пилюли не в самой пилюле, а в способе приёма. Вы заметили? Формула пилюли начинается с указаний по приёму: «Принимать с речной водой — может вызвать беременность».
— Почему специально упомянута «речная вода»? Почему не просто «вода»?
— С этим вопросом я перерыл древние тексты и расспрашивал молодых учёных, хорошо знающих древнюю эпоху. Наконец я нашёл ответ.
— «Речная вода» в этой формуле — не обычная речная вода, а вода Реки Мать-дитя, созданной бессмертным в древнюю эпоху!
— Выпив воду Реки Мать-дитя, можно забеременеть!
В воздухе потрескивал шок.
— Что?!
— Вода Мать-дитя?
— Существует такая мистическая река?!
Хотя Седьмой старейшина часто варит странные пилюли, в таких вещах он не шутит!
— Какой бессмертный? — нетерпеливо спросил даосский владыка Цинъюнь, забыв вражду с Седьмым старейшиной.
Он обыскал древние тексты и даже брал редкие книги из императорского дворца, но так и не нашёл имени этого бессмертного. Казалось, имя намеренно скрыли!
Седьмой старейшина торжественно кивнул:
— Это был Бессмертный Небесного Мандата.
Даосский владыка Цинъюнь внезапно понял:
— Так это он? Тогда всё объясняется.
— Как именно? — все растерялись. Мы не слышали, чтобы Бессмертный Небесного Мандата очищал Реку Мать-дитя.
Даосский владыка Цинъюнь заговорил таинственным тоном:
— В одних руинах я нашёл древний текст под названием «Всеобъемлющий кулинарный справочник». Хотя я ещё не расшифровал его полностью, в одном могу быть уверен: на первый взгляд эта книга учит готовить, но за этим скрывается нечто большее.
Все были озадачены. Название звучит как древняя поваренная книга. Разве нет?
— Поначалу я, как и вы, думал, что это древняя поваренная книга. Но когда я просто приготовил несколько блюд по ней, то обнаружил, что любой, кто их съест, как минимум впадает в кому.
— Это не поваренная книга, а кодекс ядов!
Все ахнули. Древний кодекс ядов? Звучит ужасающе.
— А автором этого кодекса ядов был не кто иной, как Бессмертный Небесного Мандата!
— Пилюли и яд — две стороны одной монеты. Если Бессмертный Небесного Мандата мог написать этот кодекс ядов, значит, он наверняка хорошо разбирался и в алхимии пилюль!
— Я слышал древнюю поговорку: величайший мастер пилюль не ищет лекарственные ингредиенты, а изобретает их! Река Мать-дитя, должно быть, была лекарственным ингредиентом, созданным Бессмертным Небесного Мандата!
— Подождите, нет, возможно, вода Реки Мать-дитя была не лекарственным ингредиентом, а ядом!
Глаза даосского владыки Цинъюня загорелись.
— Если использовать воду Реки Мать-дитя как яд в бою, разве противник не забеременеет и не лишится способности сражаться? — он чувствовал, что его анализ логичен и связан без единого шва, словно он снова сорвал завесу с тайны древней эпохи.
— Сколько же женщин забеременело из-за того, что Бессмертный Небесного Мандата очистил воду Реки Мать-дитя? — все восхищались силой Бессмертного Небесного Мандата.
Как и ожидалось от бессмертного: способен создать настолько мистическую вещь.
Служка разлил всем воду и тихо вышел. Комната была полна мастеров пилюль, а обсуждали они бессмертных, так что он испугался оставаться.
Стоило ему выйти, как его окружили товарищи.
— Ну как? Что там говорили?
Это была самая элитная встреча мастеров пилюль, представлявшая передовые знания мира алхимии пилюль. Услышать даже крошку с этого собрания было бы достаточно, чтобы потом хвастаться.
Служка оказался в трудном положении: раньше он слишком боялся и не слушал внимательно. Он изо всех сил попытался вспомнить разговор мастеров пилюль и неуверенно ответил:
— Кажется, они говорили, что древний бессмертный, Бессмертный Небесного Мандата, сделал беременными бесчисленное множество женщин?
Его товарищи резко втянули воздух.
Вот это настоящий древний секрет.
Цинъюнь может обозначать высокие облака, а также метафорически высокий ранг, статус и возвышенную нравственность. ☜
В китайском его имя — Цинъюнь-цзы. О знаке «цзы» в английской заметке обещано краткое пояснение ниже. ☜
Уцзи — понятие китайской философии, часто называемое истоком тайцзи и цигуна. ☜