Дом лотосовых цветов был чрезвычайно знаменит среди литераторов и учёных имперской столицы.
Во-первых, он действовал под покровительством Секты Обольщения — законной секты праведного пути S-класса. Любого, кто мог вступить в Секту Обольщения, уже можно было назвать «красавицей». Секта придавала Дому лотосовых цветов большое значение и считала его частью культивации учеников. Можно было представить, насколько ошеломляющими были красавицы в Доме лотосовых цветов.
Во-вторых, люди в Доме лотосовых цветов действительно обладали талантами. Даже члены Императорской академии Ханьлинь могли им уступать. Если чьи-то литературные произведения получали признание Дома лотосовых цветов, слава этого человека в имперской столице быстро следовала за ними.
Разумеется, Бессмертную фею Вечности всё это не заботило. Она пришла просто посмотреть на зрелище.
Сегодня был праздник Шанъюань, и Дом лотосовых цветов был ещё оживлённее обычного.
Внутри Дома лотосовых цветов не было тяжёлого запаха румян, обычного для простых домов увеселений. Напротив, место напоминало изящное, хризантемоподобное убежище, куда заходили утончённые господа и грациозные дамы.
Там были и культиваторши в ярких длинных платьях: они скользили по воздуху, их пояса колыхались на ветру, а пальцы мягко перебирали струны пипы, вызывая в памяти красоту чужой страны вроде Буддийского царства.
Бессмертная фея Вечности заметила и немало людей, которых била в лесу Лотянь.
Каким бы ни был их уровень культивации, отпрыски имперской столицы, без сомнения, были самыми всесторонне развитыми по навыкам. С раннего детства они в частных школах изучали знания о культивации и конфуцианские принципы, становясь искусными и в литературном, и в военном деле.
Если человек пренебрегал изучением конфуцианской классики и не мог выучить хотя бы несколько строк древних стихов, то при встрече с выдающейся личностью он страшно опозорился бы, если смог бы только воскликнуть: «Охренеть, как круто!»
Дом лотосовых цветов был приличным заведением, без всяких постельных дел. Даже женщинам посещать его было не странно.
Любопытство Мэн Цзинъюй ничуть не уступало любопытству Бессмертной феи Вечности. Она с удивлением и завистью разглядывала красавиц, каждая из которых обладала своим неповторимым очарованием.
— Эти старшие сёстры все такие красивые.
— Разве? — Бессмертная фея Вечности не находила в них ничего особенного. По её мнению, внешность учениц Секты Обольщения была средней. Они даже в десятку древних красавиц не входят, не говоря уже о сравнении со мной, всемогущей первой красавицей этого списка.
— Девчушка, ты точно вырастешь красивее их всех, — серьёзно заявила Бессмертная фея Вечности. Я всегда точно сужу о людях. И эта маленькая девочка, которая похвалила мой боевой стиль как красивый, мне тоже весьма по душе.
Она ласково ткнула Мэн Цзинъюй пальцем в маленький носик. Та покраснела, опустила голову и издала едва слышное, комариное «м-м».
Мэн Цзинчжоу, который только что вошёл, потерял дар речи.
Погодите, Старшая Вечность, не могли бы вы не говорить такие нежные вещи лицом Лу Яна? Я не могу к этому привыкнуть.
В ментальном пространстве Лу Ян прервал тренировочный бой с Непобедимой зарождающейся душой и посмотрел на Бессмертную фею Вечности странным взглядом.
Бессмертная фея, вы знакомы с понятием границ между мужчиной и женщиной?
— О, брат Лу тоже здесь? — Ло Ушуан заметил, что Лу Ян пришёл в Дом лотосовых цветов. Культивация самого Ло Ушуана уже восстановилась до стадии Божественного преображения.
— Лу Ян здесь?
— Тот Лу Ян, что показал такую грозную мощь в лесу Лотянь?
— Где, где?
Битва в лесу Лотянь завершилась совсем недавно, и воспоминания о ней у всех были свежи. Даже те, кто не участвовал, уже о ней слышали.
— Наверху довольно оживлённо. — Бессмертная фея Вечности подняла голову к верхнему этажу дома: там Ло Ушуан стоял, прислонившись к перилам, и приветствовал её.
— Брат Лу, почему бы не подняться и не посмотреть? Я слышал, что истинная ученица Секты Обольщения Е Мэнъинь пришла сюда культивировать. Она на верхнем этаже. — Чжун И снова подстрекал Лу Яна подняться наверх.
Бессмертная фея Вечности по-прежнему игнорировала Чжун И и повела Мэн Цзинъюй наверх за руку.
Мэн Цзинчжоу приподнял бровь, почувствовав недобрые намерения Чжун И. Но если бессмертная хочет подняться наверх, кто я такой, чтобы её останавливать?
— Брат Мэн, вы тоже пришли, — Ло Ушуан приветственно сложил кулаки и пригласил Мэн Цзинчжоу с остальными присоединиться к его столику.
По сравнению с одеждой в лесу Лотянь, здесь, в Доме лотосовых цветов, его наряд был более изысканным и формальным, отчего он выглядел величавее.
— Что происходит? — Мэн Цзинчжоу заметил, что верхний этаж заполнен литераторами и учёными. В дальней стороне висел слой лазурной кисеи, а за ним сидела культиваторша и играла на цине. Мелодичные звуки напоминали звон колокольчиков и освежали, словно весенний ветер.
Ло Ушуан удивился.
— Брат Мэн, вы не знаете? Я думал, вы тоже пришли ради Е Мэнъинь.
Мэн Цзинчжоу знал Е Мэнъинь. Красавица на одном уровне с младшей сестрой Тао. На праздновании сто двадцатитысячелетия Секты Ищущих Дао Е Мэнъинь участвовала в турнире как представительница Секты Обольщения в категории средней стадии Золотого ядра, а её соперником был Мэн Цзинчжоу.
Увидев, что Мэн Цзинчжоу действительно не в курсе, Ло Ушуан объяснил:
— Е Мэнъинь находится в Доме лотосовых цветов всего полмесяца, но уже стала главной куртизанкой. Люди готовы не жалеть средств, лишь бы увидеть её хоть раз.
— Но она истинная ученица Секты Обольщения и, говорят, связана с почтенной владычицей Ецзяо. Разве ей может не хватать духовных камней?
— Поэтому Е Мэнъинь установила правило: если кто-то сочинит стихотворение, которое её удовлетворит, она встретится с этим человеком и станцует специально для него.
Танец Е Мэнъинь был не только несравненно прекрасен, но и приносил огромную пользу культивации.
Ло Ушуан подбородком указал на сидящую толпу.
— Видите? Прошло пять дней, но никому так и не удалось сочинить стихотворение, которое ей понравится.
— Сегодня праздник Шанъюань. Е Мэнъинь постановила, что сегодняшние стихи должны быть связаны с праздником.
Не все здесь пришли исключительно ради танца Е Мэнъинь; многие стремились прославиться в имперской столице.
Пока они говорили, кто-то передал написанное стихотворение служанке, а та отнесла его Е Мэнъинь за лазурную кисею.
— Под полной луной фонари сияют, как день; в праздник Юаньсяо веселье наполняет шумные улицы. Весёлый говор скрывает загадки на фонарях; танъюань согревает горло.
Е Мэнъинь тихо прочитала стихотворение и продолжила играть на цине.
Толпа разразилась смехом. Это были всего лишь ничем не примечательные вирши, едва ли достойные того, чтобы их принесли в Дом лотосовых цветов.
Автор этого стихотворения с позором сбежал.
Шурх!
Чжун И с силой раскрыл веер. Повернувшись к Лу Яну, он тихо усмехнулся.
— Брат Лу, как ученик Молчаливого даосского жреца, вы наверняка хорошо разбираетесь в поэзии. Почему бы вам не попробовать сочинить строку?
— В своё время Молчаливый даосский жрец оставил в Доме лотосовых цветов несколько знаменитых стихотворений.
Он был уверен: хотя Лу Ян гениален в культивации, в конфуцианском учении он совершенно невежественен. Иначе почему никто прежде не слышал о его литературных способностях?
Если Лу Ян не сумеет сочинить стихотворение, это лишь усилит насмешки и сделает его посмешищем.
Бессмертная фея Вечности озадачилась.
— С каких пор я хорошо разбираюсь в поэзии?
Чжун И остолбенел. Он не ожидал, что «Лу Ян» признает это так прямо и тем самым лишит его дальнейшие провокации смысла.
— Раз брат Лу слишком робок, чтобы попробовать, может, попробую я? — сказал человек за спиной Чжун И и бросил на Бессмертную фею Вечности несколько презрительный взгляд.
Только тогда Бессмертная фея Вечности заметила, что за Чжун И кто-то стоит. Она указала на этого человека с видом внезапного прозрения.
— О, я тебя помню! Ты был одним из тех, кого я била в лесу Лотянь!
Боевая сила средняя, впечатления почти не оставил.
В ментальном пространстве Лу Ян беспомощно подсказал Бессмертной фее Вечности личность этого человека.
— Его зовут Ян Чанбинь. Его отец — академик Императорской академии Ханьлинь, а сам Ян Чанбинь — конфуцианский культиватор. Говорят, что он в три года уже мог писать письма, в пять — сочинять стихи, а в десять — писать эссе. Его стихи и проза довольно знамениты в имперской столице.
Чжун И специально привёл сюда Ян Чанбиня, пригласив его сочинить стихотворение. Увидев, что Лу Ян тоже находится в Доме лотосовых цветов, он решил через поэзию заставить Лу Яна потерять лицо, а затем вывести Ян Чанбиня вперёд для сравнения.
К несчастью, Лу Ян раскусил его план и не клюнул.
— Это Ян Чанбинь!
— Проклятье, почему и он здесь?!
Репутация Ян Чанбиня была выше, чем представлял Лу Ян. Заметив Ян Чанбиня, толпа надела досадливые выражения, будто стоило ему взяться за стихотворение — и танец Е Мэнъинь уже был у него в руках.
Ян Чанбинь улыбнулся уверенно. Ещё до прихода он услышал о теме стихов Е Мэнъинь и уже подготовил своё произведение.
Он велел принести тушь, кисть, бумагу и тушечницу. Кисть двигалась, словно парящий дракон и извивающаяся змея, выводя строки. Затем он велел служанке отнести стихотворение.
За лазурной кисеёй Е Мэнъинь снова перестала играть. Она тихо прочитала стихотворение и редко для себя дала оценку:
— Жаль. Строки хороши, но словарь чрезмерно пышен, из-за чего качество стихотворения, напротив, снижается.
Толпа снова разразилась смехом. Сначала, когда они услышали, как Е Мэнъинь читает стихотворение, все решили, что это шедевр, достойный её благосклонности. Кто бы мог подумать, что она даст такую беспощадную оценку?
Униженный и разгневанный, Ян Чанбинь повернулся и свирепо оглядел толпу, особенно задержав взгляд на «Лу Яне», который смеялся громче всех.
— Брат Лу, раз вы смеётесь так громко, значит, у вас уже есть произведение. Почему бы не написать его, чтобы мы все увидели?!
Бессмертная фея Вечности почесала голову и поспешно отступила в ментальное пространство искать помощи у своего чита-золотого пальца.
— Сяо Янцзы, ты умеешь писать стихи?
Лу Ян помедлил.
— Писать стихи для меня трудно, но если речь о том, чтобы продекламировать несколько и поддержать вид, кое-что у меня есть.