Молчаливый даосский жрец вздохнул. Лу Ян действительно мой дорогой ученик. Безо всякого обучения сумел состряпать нечто вроде Культа Небесного двора.
Когда я был на стадии Золотого ядра, я максимум подставлял и обманывал других культиваторов Золотого ядра. А вот Лу Ян, тоже на стадии Золотого ядра, уже морочит головы всем подряд: от старых предков Пересечения Бедствий и трёх великих демонических культов до низкоуровневых культиваторов и простых людей. Его способность управляться с людьми всех слоёв общества поистине поразительна.
Изначально я собирался тайно, за спиной Юнь Чжи, передать Лу Яну весь свой арсенал искусств обмана. Но теперь, похоже, в этом нет нужды.
Я его шифу, а свои самые гордые умения передать не могу. Не пойму, счастье это или несчастье.
— Раз я небесный царь-защитник, вполне естественно, что я должен внести вклад в наш культ, — с сильным чувством долга заявил Молчаливый даосский жрец, жаждавший применить таланты. — Я могу распространять вести о нашем культе во внешнем мире.
— Нет, — Четвёртый старейшина немедленно наложил вето. — Твоя дурная слава в мире культивации разнеслась широко. Ты как крыса, перебегающая улицу: каждый хочет ударить. Смертные и культиваторы низких-средних уровней могут тебя не знать, но какой высокоуровневый культиватор тебя не узнает?
— Когда ты продвигал нашу секту во внешнем мире, твоей основной аудиторией были смертные и культиваторы низкого-среднего уровня. Но цель Культа Небесного двора — обмануть наших врагов, скрывающихся в темноте, а они все высокоуровневые культиваторы. Если ты станешь лицом нашей рекламы, это только подорвёт доверие.
Молчаливый даосский жрец: «...»
Если отбросить эти чрезвычайно субъективные и объективные оценки, должен признать: Старый Четвёртый прав.
Восьмой старейшина добавил:
— По-моему, Культу Небесного двора пока стоит воздержаться от публичных появлений. Частые появления заставят окружающих подозревать, что мы разыгрываем спектакль. Высшая стратегия — оставаться невидимыми и позволить врагам по обрывкам сведений строить догадки и представлять, насколько грозен наш Культ Небесного двора.
Чем меньше сведений у врагов, тем сильнее разгуляется их воображение. Более того, сила Культа Небесного двора неоспорима. Даже если мы ничего не делаем, люди истолкуют это так, будто мы в темноте плетём какой-то великий замысел. Потеть будут наши противники. Как первый наставник Молчаливого даосского жреца, Восьмой старейшина обладал собственной уникальной философией искусства обмана.
Пока Лу Ян слушал спор старейшин, он в своём духовном пространстве с трудом сдерживал всё более раздувающиеся амбиции Бессмертной феи Вечности.
— Эй-эй! Твой шифу вернулся! Быстрее скажи ему передать мне должность главы секты! — Бессмертная фея Вечности возбуждённо хлопнула ладонью по краю кровати, побуждая Лу Яна раскрыть изменнические стремления и узурпировать власть.
— Бессмертная фея, это будет трудно.
— Что тут трудного? Твой шифу не выглядит так, будто хочет быть главой секты.
— Проблема не в моём шифу, а в Старшей сестре. Она одиннадцать лет держит бразды секты и давно опьянела от власти, не желая так просто с ней расставаться. То, что она дважды позволила вам быть исполняющей обязанности главы, было лишь способом передохнуть. Даже если мой шифу уйдёт с поста, она самая вероятная преемница.
— И что же делать?
— Пока вы победите Старшую сестру, место главы секты будет нашим! — Лу Ян был вынужден вмешаться. Он боялся, что если действительно осмелится предложить стать главой секты, шифу и впрямь без колебаний передаст ему должность.
Бессмертная фея Вечности кивнула, сочтя рассуждения Лу Яна здравыми.
— Торопиться с этим не надо. Дело не в том, что я боюсь девчонку Юнь, просто считаю, что сейчас она неплохо справляется. Когда я восстановлю силы и вернусь на пик, тогда и поборюсь за должность главы секты!
— Вы поразительно хитроумны, дальновидны и стойки, Бессмертная фея. Ваши таланты несомненно ярко засияют в Секте Ищущих Дао.
— Я тоже так думаю, — согласилась Бессмертная фея Вечности.
Внезапное собрание Культа Небесного двора завершилось быстро. Честно говоря, обсуждать было особо нечего, кроме как известить Молчаливого даосского жреца — он уже состоял в культе, только сам этого не знал.
После собрания Молчаливый даосский жрец окликнул Лу Яна:
— Маленький Ян, останься ненадолго.
— Шифу, что-то случилось?
Молчаливый даосский жрец положил метёлку на руку и погладил белую бороду.
— Ничего серьёзного. Просто я почувствовал, что с тех пор, как взял тебя в ученики, ни разу толком не обучал. Сейчас как раз хорошая возможность научить тебя постигать Дао меча.
Лу Ян обрадовался. В секте многие знали заклинания меча, но по-настоящему искусных было мало. Его собственные приёмы меча были базовыми, а постижение Дао меча по сути опиралось на врождённый талант.
Они два года были наставником и учеником, оба обладали Мечевым духовным корнем, но настоящие уроки начались только теперь.
— Покажи мне свои мечи.
Лу Ян вынул меч Цинфэн и меч Минъюэ.
— Ты хранишь мечи в нефритовой табличке личности?
— Разве есть проблема? — Лу Ян растерялся. Он видел, что и другие культиваторы делают так же. Может, мечевой культиватор обязан постоянно держать меч при себе и тщательно о нём заботиться, чтобы в бою было легче управлять им?
— Проблема большая. В твоём возрасте меня часто подстерегали в засадах. Чтобы им противостоять, я всегда держал меч при себе. Если бы я убирал его, как ты, разве не стал бы реагировать медленнее в опасности?
— В молодости шифу общественный порядок Великой Ся был настолько ужасен? — Лу Ян был потрясён. С тех пор как он вступил в мир культивации, на него ни разу не устраивали засаду. Не ожидал, что две тысячи лет назад в Великой Ся было так хаотично.
— Хотя другие говорят, что общественный порядок Великой Ся тогда был таким же прекрасным, как сейчас, по личному опыту — это был полный хаос!
— Вы тогда сообщали о засадах властям?
— Слишком сложно. Обычно не сообщал.
Лу Ян понимал его. Такова тьма чиновничьего мира.
— В чём была сложность?
— Главным образом в том, что я первым устраивал на них засаду. Обращение к властям никому из нас пользы бы не принесло.
Лу Ян: «...»
Молчаливый даосский жрец взял мечи. Оба клинка наполовину вышли из ножен, и сверкающий свет как раз отразился ему прямо в глаза.
Он щедро похвалил оба меча:
— Хорошие мечи! Один подарила маленькая Юнь и добавила тебе печати, другой тщательно выковал Старый Пятый.
Его метёлку тоже изготовил Пятый старейшина. Хотя на вид это была неприметная метёлка, на самом деле она заключала в себе бесчисленную мечную ци, чтобы застигать противников врасплох.
Молчаливый даосский жрец с неохотой вернул мечи Лу Яну. Маленькая Юнь и правда пристрастна. Сколько раз я ни просил у неё меч Цинфэн, она отказывалась отдавать.
— Покажи свои приёмы меча. Оценим твой прогресс.
— Да.
Рукоять меча совпала с линией груди, мечная ци кружила вдоль клинка, словно дракон, обвившийся вокруг колонны; её напор напоминал радугу, взмывающую в небо.
С громким выкриком Лу Ян повернул кисти, и его мечи задвигались, как вспугнутый лебедь: стремительно, яростно и неостановимо.
Мантра разрушающего слова, Мантра указывающего слова, Мантра щёлкающего слова... базовые приёмы меча ожили в руках Лу Яна, бесшовно связываясь в одно текучее движение.
Молчаливый даосский жрец: «...»
...Неужели такого уровня можно достичь самообучением?
Он почувствовал, что результат не был бы лучше даже под его личным наставлением.
Лу Ян вложил мечи в ножны, поставил меч Цинфэн вертикально за спиной и слегка поклонился Молчаливому даосскому жрецу.
— Шифу, есть ли в моих приёмах меча что-то, что, по вашему мнению, нужно улучшить?
Лу Ян был как на иголках. Все приёмы меча я учил сам. Хотя я ими доволен, может быть, в глазах шифу они полны изъянов.
Молчаливый даосский жрец помолчал, а затем искренне сказал:
— В следующий раз помни: оставь в приёмах меча пару изъянов, чтобы мне было что указать.