Две фигуры, пришедшие из прошлого и будущего, были столь размыты, что невозможно было различить даже их пол.
Увидев последовательность действий Мэн Цзюньцзы, культиваторы имперской столицы остолбенели.
— Он даже собственные раны может одалживать другим?!
— Разве это не значит, что Мэн Цзюньцзы вообще нельзя ранить? Он изначально непобедим!
Некоторые взволнованно указывали на две размытые фигуры:
— Смотрите на эти две фигуры! Его прошлое и будущее «я» пришли! Прошлое, настоящее и будущее — триединое целое!
— Уму непостижимо.
Изначально культиваторы имперской столицы надеялись, наблюдая битву бессмертных, постичь Дао, продвинуть культивацию и прорваться на более высокие стадии.
Но, судя по нынешней ситуации, лучше просто смотреть представление. Будет чудом, если из такого можно что-то постичь.
Лу Ян тоже был потрясён этой сценой. Плод Дао Заимствования и Одолжения Мэн Цзюньцзы непобедим.
— Сяо Янцзы, ты слишком преувеличиваешь. Эти две фигуры — не настоящий Мэн Цзюньцзы, а части силы, одолженные его прошлыми и будущими «я».
Бессмертная фея Вечности много раз сталкивалась с Бессмертным Эпохи. Когда речь шла о заимствовании силы из прошлого и будущего, Бессмертный Эпохи был настоящим экспертом.
Она продолжила:
— Эти две фигуры вместе, вероятно, равны ещё одному полному Мэн Цзюньцзы. К тому же, раз его прошлое и будущее «я» одолжили части своей силы, в эти два момента они окажутся ослаблены.
— Похоже на Метаморфическое бессмертное тело Тао Яоя? — Лу Яну всё равно казалось, что это уже достаточно преувеличенно.
— Примерно. А иначе почему, по-твоему, такое тело может носить название «бессмертного тела»? Это бессмертное умение.
— Что до одалживания ран Гуань Шаньхаю, тут нет ничего слишком удивительного. Если эта бессмертная не ошибается, занятое должно быть возвращено — причём с процентами. Когда раны вернутся, раны Мэн Цзюньцзы станут ещё хуже.
— Девчонка Юнь, эта бессмертная угадала?
— У старшей Бессмертной феи острый глаз.
Лу Ян начал тревожиться за Мэн Цзюньцзы.
— Разве это не значит, что чем дольше всё тянется, тем невыгоднее становится для старшего Мэн Цзюньцзы?
Юнь Чжи покачала головой.
— Мэн Цзюньцзы не будет ранен.
— Почему?
— Гуань Шаньхай залечит раны. Когда они будут исцелены, вопроса возврата уже не останется.
Лу Ян: «…»
Интуиция Бессмертной феи Вечности всегда была точной. К тому же в древнюю эпоху она часто сражалась и накопила богатый боевой опыт. Хоть она впервые видела этот приём, она с одного взгляда определила изъян техники Мэн Цзюньцзы.
Но Гуань Шаньхай был другим. Хотя поздняя эпоха Великой Цянь была хаотичной, и за верховенство боролся не один полубессмертный, число полубессмертных тогда не шло ни в какое сравнение с процветающей древней эпохой. Его накопленный боевой опыт был совершенно несопоставим.
Не сумев разглядеть этот ход, Гуань Шаньхаю ничего не оставалось, кроме как помочь Мэн Цзюньцзы залечить раны.
~~~
В небе над имперской столицей у Гуань Шаньхая невольно дёрнулись веки, когда он увидел, как Мэн Цзюньцзы и его прошлое и будущее «я» сражаются бок о бок.
Я был слишком беспечен. Этот Плод Дао Заимствования и Одолжения куда сильнее своего зачаточного вида. Это совершенно иной уровень.
Жаль, что я так и не нашёл труп бессмертного. Иначе я мог бы использовать Плод Дао Отпечатка, чтобы отпечатать У Яо времён основания Великой Юй. Тогдашний У Яо не был похож на позднего, одержимого выходом во внешний мир; он выбрал бы помочь мне.
Вынужденный одновременно лечить раны и отражать клещевую атаку трёх Мэн Цзюньцзы, Гуань Шаньхай быстро оказался в невыгодном положении.
Он мысленно выругался. Если так продолжится, я не то что государственную удачу не захвачу — сам застряну здесь.
Гуань Шаньхай мгновенно принял решение прекратить связываться с Мэн Цзюньцзы. Сейчас же бегу!
— Ладонь великого небесного созидания!
Гуань Шаньхай выпустил бессмертную технику в Мэн Цзюньцзы, а тот ответил другой.
Над имперской столицей снова раздался огромный взрыв, громче грома. Ударные волны разошлись от центра битвы, и Гуань Шаньхай воспользовался моментом, чтобы бежать.
К его удивлению, чем ближе он подлетал к краю имперской столицы, тем сильнее ощущал, будто несёт на себе бессмертную гору. Его тело становилось всё тяжелее и тяжелее, пока он больше не смог лететь.
Он бросил магическое сокровище за пределы имперской столицы, пытаясь поменяться с ним местами, но и это оказалось бесполезно.
Мэн Цзюньцзы будто заранее предвидел побег Гуань Шаньхая. Он улыбнулся и последовал за ним, тоже достигнув края имперской столицы.
— Даос Гуань, раз уж вы пришли, позвольте мне исполнить обязанности хозяина. Останьтесь здесь гостем.
— Что это за приём?! — Гуань Шаньхай был потрясён и не понимал, когда на него успели воздействовать.
На губах Мэн Цзюньцзы появилась холодная улыбка.
— Думаешь, я ждал, пока ты переработаешь часть государственной удачи, прежде чем действовать? Я опасался, что в середине боя ты сбежишь!
— Хотя ты переработал часть государственной удачи, это всего лишь часть. Пока ты не переработаешь государственную удачу полностью, она останется для тебя тяжестью.
— Государственная удача — совокупная сила народа Великой Ся. Чтобы покинуть имперскую столицу, твоя сила должна превзойти силу всех жителей Великой Ся!
— Даос Гуань, как думаешь, у тебя есть такая сила?
Лицо Гуань Шаньхая резко изменилось. Он не ожидал, что государственная удача станет его оковами.
— Умри! — лицо Гуань Шаньхая ожесточилось до смертельной решимости. От прежней уверенности не осталось и следа. Раз не могу сбежать, утащу тебя с собой!
— Первозданный хаос хуньдуня в радугу!
В ладони Гуань Шаньхая появилась девятицветная радуга, протянувшаяся через небо и наполненная разрушительным намерением первозданного хаоса хуньдуня. Она казалась не слишком большой, но если бы ударила по имперской столице, весь город превратился бы в ничто.
Не поверю, что Мэн Цзюньцзы проигнорирует имперскую столицу!
Выражение лица Мэн Поцы резко изменилось. Как бы сильна ни была формация Стражи имперской столицы, она точно не выдержит этот удар Гуань Шаньхая, наполненный ненавистью!
В такой ситуации вмешаться пришлось бы Юнь Чжи. Но сейчас у Мэн Цзюньцзы была идея получше.
— Даос Цзинь Цайвэй, могу я занять ваш Зачаток Плода Дао?
Цзинь Цайвэй была в разгаре боя, когда услышала зов Мэн Цзюньцзы. Хотя она не знала, что он собирается сделать, она всё равно одолжила ему Зачаток Плода Дао Планарности.
Временно получив Зачаток Плода Дао Планарности, Мэн Цзюньцзы превратил падающую девятицветную радугу в плоскость.
Плоская девятицветная радуга больше не походила на радугу, а скорее на девятицветный бессмертный клинок. Она опустилась на имперскую столицу, но не взорвалась.
Вместо этого она пробила формацию и, словно разрезая тофу, рассекла землю, уходя глубоко в бездонные недра.
— Смешно! Пусть Гуань посмотрит, сколько раз ты сможешь это блокировать! — Ты нейтрализовал только один приём. Пока он знал слабое место Мэн Цзюньцзы — имперскую столицу, Гуань Шаньхай не боялся с ним сражаться.
Но вскоре он уже не мог смеяться. Из расселины, прорезанной девятицветной радугой, внезапно вырвался бессмертный свет, устремившийся прямо в лицо Гуань Шаньхаю!
Этот бессмертный свет был слишком быстрым. Прежде чем Гуань Шаньхай успел среагировать, он отсёк ему правую руку!
Гуань Шаньхай мгновенно понял, откуда пришла атака. Девятицветный свет проник в самые глубины земли. А что было на дне? Та самая непревзойдённая бессмертная формация, построенная в древности для запечатывания мира. Любой, кто пытался атаковать формацию, получал от неё ответный удар.
Увидев, что уничтожить имперскую столицу не удаётся, Гуань Шаньхай снова сцепился с Мэн Цзюньцзы в кровавой битве. Он казался совершенно обезумевшим, глаза налились кровью. Он больше не лечил раны, полностью игнорировал повреждения и был решительно настроен убить Мэн Цзюньцзы в последние мгновения.
— Растворение! — наконец выкрикнул Гуань Шаньхай и самодетонировал.
Имперская столица тоже находилась в радиусе взрыва. Мэн Цзюньцзы не осмелился применить какую-либо технику, чтобы рассеять эту атаку, и вынужден был стиснуть зубы и принять её на себя. Взрыв тяжело ранил его.
~~~
Юнь Чжи, всё это время наблюдавшая снизу, заметила неладное. Казавшееся безумным сражение Гуань Шаньхая на самом деле было тем, как он разрывал связь с государственной удачей. Когда связь оборвалась, он самодетонировал, чтобы сбежать.
Раз он самодетонировал до такой степени, состояние Гуань Шаньхая будет только хуже, чем у Мэн Цзюньцзы.
— Младший братец, я ненадолго отлучусь.
Не дать Гуань Шаньхаю сбежать — именно это и было главной причиной, по которой она пришла в имперскую столицу.