Юнь Чжи смутно помнила, что беспокоилась: как бы с Врождённым даосским жрецом не случилась беда, пока он выполняет миссию снаружи. Именно поэтому я специально попросила своего умного Маленького младшего брата и младшего брата Мэна тайно ему помочь.
Три дня пролетели в мгновение ока. Почему вы двое вернулись целыми и невредимыми, а Предок-основатель оказался за решёткой?
— Что случилось?
Двое почесали головы. Объяснить это действительно непросто.
Лу Ян попытался изложить ситуацию как можно короче.
— Дело было так. Врождённый даосский жрец успешно завершил миссию. Но на обратном пути он случайно наткнулся на след Культа Бессердечия. Они как раз проводили вступительное испытание, и он захотел проникнуть в Культ Бессердечия под прикрытием и, подражая нам, уничтожить демонический культ.
— Мы волновались за безопасность Предка-основателя, поэтому тоже пошли участвовать в испытании. Испытание требовало убить в иллюзии самого близкого тебе человека. Мы со Старым Мэном оба провалились; прошёл только Предок-основатель.
В Юнь Чжи редко мелькнуло любопытство, и она временно отложила бедственное положение Врождённого даосского жреца.
— Маленький младший брат, кого ты встретил в иллюзии?
Мэн Цзинчжоу тоже заинтересовался. Лу Ян выбыл ещё раньше меня. С каким именно врагом — или, точнее, самым близким человеком — он столкнулся?
— Ну, это была… ну… вы знаете… та самая…
— Какая самая?
Лу Ян мялся и не решался сказать перед самой участницей.
— Что тут спрашивать? Кто ещё, кроме этой бессмертной?! — Бессмертная фея Вечности выскочила из его тела и с самодовольным видом похвасталась Юнь Чжи. — Наша линия Вечности едина как одно целое!
Юнь Чжи никак не отреагировала.
— О. Маленький младший брат, продолжай.
— Сразу после того как Предок-основатель прошёл испытание и вступил в Культ Бессердечия, власти провели рейд на базу культа. Они арестовали всех последователей Культа Бессердечия, включая Предка-основателя, который только что вступил. Увидев, что ситуация стала опасной, мы поспешили вернуться в секту и доложить.
— Подожди, как Предок-основатель прошёл испытание? — Юнь Чжи заметила логическое несоответствие. Хотя я мало общалась с Предком-основателем, я знаю, что он человек глубоко милосердный и праведный. Как он мог пройти испытание Культа Бессердечия?
Лу Ян не осмелился встретиться с Юнь Чжи взглядом.
— Эм, ну… Я увидел, что Предок-основатель очень хочет вступить в Культ Бессердечия. Старшая сестра, вы ведь знаете, я почтительный ученик; стараюсь по возможности исполнять желания старших. Поэтому я попросил Бессмертную фею Вечности помочь и разрушить барьер восприятия Предка-основателя, чтобы он понял, что это иллюзия.
Юнь Чжи посмотрела на Лу Яна, который виновато опустил голову. Потом она посмотрела на Бессмертную фею Вечности, а та Юнь Чжи не боялась и говорила уверенно:
— Второй командир попросил меня помочь. Разве я могла отказать?
Юнь Чжи вздохнула и продолжила расспрос.
— Тогда разве Предок-основатель не сообщил, что он из нашей Секты Ищущих Дао, и не объяснил, что проникал в демонический культ под прикрытием? Власти ведь наверняка не стали бы арестовывать шпиона.
На самом деле, увидев арест Врождённого даосского жреца, Лу Ян сразу передал ему звуковое сообщение, уговаривая объяснить обстоятельства.
— Нет, не объяснил. Он решил, что это слишком стыдно, и постеснялся признаться, что он из Секты Ищущих Дао.
Лу Ян считал, что попасть в тюрьму как член Секты Ищущих Дао — ничего особенного. Его шифу, Молчаливый даосский жрец, входил и выходил из тюрьмы множество раз с лёгкостью, установив несколько исторических рекордов в тюремных камерах Великой Ся. Шифу носит это не как позор, а как честь. Он даже пишет книги о своём опыте и стал легендарной фигурой в тюремных камерах Великой Ся.
Но Врождённый даосский жрец не смог преодолеть этот психологический барьер.
Юнь Чжи оказалась в затруднении. Я, конечно, могу объяснить ситуацию местным властям и попросить их освободить Предка-основателя. Но, судя по нынешнему состоянию Предка-основателя, он не хочет раскрывать, что он из Секты Ищущих Дао.
— Младший брат Дай часто занимается подобными делами. Сходите и спросите его, есть ли у него хорошее решение.
— Да.
~~~
Следуя распоряжению Юнь Чжи, двое бегом добрались до Главного зала поручений и нашли Дай Буфаня.
Увидев Лу Яна и Мэн Цзинчжоу, Дай Буфань на мгновение опешил.
— Разве вы двое не должны защищать Предка-основателя? Что вы здесь делаете?
С тех пор как он продвинулся до средней стадии Слияния, его состояние ума изменилось, и внешним событиям стало трудно поколебать его. Даже вид Лу Яна и Мэн Цзинчжоу больше не вызывал прежнего чувства, будто за его душой явились чёрно-белые Хэйбай Учан.[1]
Мэн Цзинчжоу серьёзно сказал:
— Судебные власти мобилизовали силы для защиты Предка-основателя. Сейчас он в полной безопасности и временно не нуждается в нашей охране. Это Старшая сестра отправила нас спросить у вас совета.
— О? С какой трудностью вы столкнулись? — заинтересовался Дай Буфань. Не ожидал, что найдётся вопрос, который не сможет решить Старшая сестра; подумать только, ей понадобилась моя мудрость.
— Предок-основатель захотел вступить в Культ Бессердечия, а потом его арестовали власти.
Дай Буфань закашлялся так сильно, что едва не выплюнул лёгкие.
— Вы… вы двое, подробно объясните всю последовательность событий.
Лу Ян и Мэн Цзинчжоу честно пересказали большую часть событий, опустив части, связанные с Бессмертной феей Вечности.
— А, так он просто пошёл туда шпионом. Вы меня чуть до смерти не напугали. — Дай Буфань с облегчением выдохнул. Я знал, что Предок-основатель не мог быть настолько слеп и неразборчив, чтобы бросить Секту Ищущих Дао ради какого-то Культа Бессердечия.
— Подождите, работа под прикрытием тоже опасна! Разве так вы двое должны защищать Предка-основателя?!
Лу Ян и Мэн Цзинчжоу кивнули. Да, действительно опасна. В смысле, его ведь арестовали?
— Насколько посадили Предка-основателя? — Это было главным, что волновало Дай Буфаня.
— Власти сказали, что, поскольку Предок-основатель только что вступил в Культ Бессердечия, раньше не имел судимостей и искренне раскаивается, достаточно пятнадцати дней заключения.
— Слава небу, всего пятнадцать дней, — заметил Дай Буфань. Если бы больше двух месяцев, мне пришлось бы во что бы то ни стало найти способ спасти Предка-основателя. — Тогда либо вы двое часто навещаете его в тюрьме, либо сами садитесь вместе с ним. Главное — проследите, чтобы Предок-основатель не терпел обид в камере.
Не раскрывая личность Врождённого даосского жреца, единственный способ вытащить его, который пришёл в голову Дай Буфаню, — выдать его за члена одной из четырёх других бессмертных сект и заявить, что тот вошёл туда как шпион. Но этот способ несколько неприличен.
Кроме того, разве подобает Предку-основателю притворяться человеком из другой секты?
Пятнадцать дней — срок не длинный и не короткий. Можно просто считать, что Предок-основатель набирается опыта в мирской жизни.
— Поняли.
~~~
— Какой вариант выбрать? Часто ходить в тюрьму с визитами или сопровождать Предка-основателя в тюрьме?
— Я больше склоняюсь ко второму варианту. Так мы сможем заботиться о нём всестороннее.
— Может, сначала навестим Предка-основателя в тюрьме и посмотрим на его состояние, а потом решим?
— Так тоже можно.
Обсудив план, они поспешили из Секты Ищущих Дао в тюрьму Ечэна, неся две большие коробки с едой.
— Он должен быть где-то здесь.
В Ечэне было много тюремных камер. Пользоваться здесь духовным сознанием было неудобно и легко могло вызвать подозрения, поэтому двое искали по камерам одну за другой.
Лу Ян услышал неподалёку разговор двух людей.
— Предок-основатель, я никак не ожидал, что вы придёте сюда составить мне компанию. — Голос говорившего был полон сложных чувств и с лёгкой радостью.
— Я тоже этого не ожидал. Как глава секты, ты после ошибки не уклонился от ответственности, а добровольно позволил заключить себя сюда. Ты поистине образец для нашей секты.
Лу Ян увидел, что Врождённый даосский жрец сидит в тюрьме вместе с его шифу. Рядом с ними был вождь Цзинь.
Он надолго замолчал.
Как эти трое оказались вместе?
[1] Хэйбай Учан — два подземных божества, отвечающие за сопровождение душ умерших в подземный мир. Бай Учан одет в белое (бай), высокий и худой, с высунутым языком. Хэй Учан одет в чёрное (хэй), низкий и полный.