— Фух, наконец-то всё закончилось.
Лу Ян и Цзян Ляньи прибыли в место далеко от Демонического города и сняли Талисманы невидимости.
— Ещё не закончилось. Я использовала силу своего Зародыша Плода Дао, чтобы контролировать Чжу Тяня. Здесь слишком много глаз. Поищем его, когда толпа поредеет.
~~~
Битва полубессмертных притягивала больше всего взглядов, а три другие битвы между культиваторами стадии Пересечения Бедствий привлекали куда меньше внимания.
Среди этих трёх боёв именно в битве между Цзян Минцзы и вождём племени Таоу разница в силе была самой большой, а исход — самым предрешённым.
Имея за спиной древнего предка, Цзян Минцзы стал сражаться ещё яростнее и безудержнее. С тех пор как племя Таоу присоединилось к Демоническому королевству, его вождь Цзи Юмин[1] пользовался властью монарха и унижал племя Феникса. Однако племя Феникса не осмеливалось ответить, опасаясь дать Демоническому королевству предлог к войне.
Теперь у них наконец появилась возможность нанести ответный удар.
— Цзян Минцзы, думаю, мы можем сесть и всё обсудить, — умолял Цзи Юмин, выкашливая большие глотки крови. Холод просачивался ему в самое сердце. Ясно, что он не сдерживается и намерен забить меня до смерти.
— Обсуждай со своей матерью! Сегодня ты умрёшь!
Нрав Цзян Минцзы всегда был вспыльчивым, но прежде положение сдерживало его от таких вспышек.
— Ладно, ладно, ладно! Ты сам меня вынудил!
В ярости Цзи Юмин сжёг сущностную кровь, выпустил изо рта туман и призвал молнию.
Молния, появившаяся во время боя Чжу Тяня и Цзян Ляньи, была создана не ими, а Цзи Юмином.
— Бессмертная молния Всеобъемлющего неба!
Молния словно образовала целый мир: над облаками появились горы, реки, звери и растения, сотворённые из грома. Затем этот мир рухнул, и молния превратилась в лазурно-фиолетовый расплавленный поток, который яростно обрушился на Цзян Минцзы.
Несколько культиваторов стадии Слияния заметили это движение, и у них дёрнулись глаза. Если бы они оказались под этой молнией, они боялись, что от них не останется даже костей.
— Я устанавливаю правило: [В течение трёх вдохов ты не можешь уклоняться]. Старый ублюдок, умри! — в ярости взревел Цзи Юмин.
Цзян Минцзы развернул Великое знамя пяти добродетелей и резко встряхнул его. Когда огромное знамя взметнулось, пять древних иероглифов — Добродетель, Праведность, Человеколюбие, Благопристойность и Доверие — стали особенно броскими. Лазурно-фиолетовая расплавленная молния упала на знамя, но не проявила ни крупицы своей силы.
— Как это возможно?! — Цзи Юмин был потрясён. Этот ход — один из моих козырей. Как его могли так легко нейтрализовать?
Цзян Минцзы усмехнулся. С чего бы мне открывать ему, что Великое знамя пяти добродетелей — защитное сокровище высшего класса, способное нарушать инь и ян и невосприимчивое ко всем заклинаниям?
— Я устанавливаю правило: [В течение трёх вдохов ты не можешь уклоняться]!
— Непостоянство судьбы!
На кончике пальца Цзян Минцзы сгустилась непостижимая сила.
Почувствовав опасность, Цзи Юмин повернулся, чтобы бежать. Но, скованный правилом, по которому целый вдох не мог уклоняться, он был вынужден принять удар в лоб.
— Не думай, что защищаться можешь только ты!
Цзи Юмин достал из кольца-хранилища львиную шкуру и выставил перед собой. Это было защитное магическое сокровище, очищенное из тела прежнего вождя племени, Цзи Сюна.
Палец Цзян Минцзы пробил якобы несокрушимую львиную шкуру и коснулся лба Цзи Юмина.
— Что ты сделал?! — Цзи Юмин почувствовал, что что-то изменилось, но не мог понять, что именно.
Цзян Минцзы не собирался раскрывать противнику особенности своей техники.
Они продолжили сражаться. Движения Цзи Юмина снова и снова давали сбой и были полны ошибок: циркуляция техники культивации запиналась, ручные печати отставали на долю мгновения, и его преследовали всевозможные неудачи.
Непостоянство судьбы было божественной способностью кармического типа, которая на некоторое время снижала удачу противника. Иными словами, она прокляла Цзи Юмина полосой невезения.
Они обменялись сотнями ходов. Цзи Юмин и без того уступал Цзян Минцзы, а защита Великого знамени пяти добродетелей сводила на нет все атаки против Цзян Минцзы. В сочетании с жалкой удачей Цзи Юмин ошибался снова и снова. Все эти несколько сотен обменов он, по сути, только получал побои.
Цзян Минцзы бил безжалостно и жестоко, каждым ударом целя на убийство, пока наконец…
— А-а-а!
Цзян Минцзы превратился в феникса высотой в тысячу чжанов и стальными когтями разорвал грудь Цзи Юмина.
Увидев, что положение стало совсем плохим, Цзи Юмин выбросил душу из тела, сжёг продолжительность жизни и без колебаний бежал.
— Хм, бегаешь ты быстро, — холодно фыркнул Цзян Минцзы. Он не ожидал, что Цзи Юмин сбежит так решительно. Если сам Цзян Минцзы не сожжёт продолжительность жизни, догнать Цзи Юмина он не сможет. — Я слишком свирепо сражался и напугал его?
Больше Цзян Минцзы не обращал на Цзи Юмина внимания. Он убрал его тело в кольцо-хранилище и направился в Демонический город искать древнего предка.
~~~
— Ха, ха, ха… — Цзи Юмин дрожал от остаточного страха. Увидев, что Цзян Минцзы не преследует его, он перестал сжигать продолжительность жизни.
— Если я вернусь в племя в состоянии души, меня, скорее всего, обнаружат по дороге. Захвачу чьё-нибудь тело и с помощью него вернусь!
Цзи Юмин прибыл за город, туда, где собрались низшие культиваторы без шифу или старших, защищающих их. Они были слишком робки, чтобы войти в город и смотреть битвы.
Подойдёт любой из них.
— Выбираю тебя!
Не говоря больше ни слова, он ворвался в духовную платформу молодого культиватора.
Душа молодого культиватора сидела в медитации, но, увидев Цзи Юмина, подпрыгнула от испуга.
— Мальчишка, как тебя зовут? — зловеще ухмыльнулся Цзи Юмин. Сейчас он был в истинной форме, и его облик был настолько безобразен, что мог заставить детей перестать плакать.
— Я-я Кун Хао, — заикаясь, ответил молодой культиватор.
— Кун Хао? Я тебя запомню… Постой, откуда здесь железные прутья?
Как раз когда Цзи Юмин собирался напасть на Кун Хао и захватить его тело, он обнаружил, что между ним и Кун Хао стоит ряд железных прутьев.
— Это печать! Почему внутри тебя печать? Кого она запечатывает?
Цзи Юмин был сбит с толку, когда внезапно прозвучал знакомый холодный голос.
— Конечно же меня!
Цзи Юмин резко обернулся и увидел ещё одного таоу, запертого за прутьями. Он задрожал всем телом и вскрикнул:
— Цзи Сюн!
Цзи Сюн был слеп на один глаз. Казалось, у него что-то застряло в горле, и оттого смех был хриплым и режущим слух. Любой услышал бы в нём злорадство.
— Цзи Юмин, ты не уважал старшего, взбунтовался и украл моё место вождя. Ты представлял, что однажды окажешься в таком положении?
— Т-ты… что ты собираешься делать?!
Будь он в пиковом состоянии, он, естественно, не боялся бы старого вождя. Но он только что выбрался из кровавой битвы с Цзян Минцзы и находился в самом слабом состоянии. Если сейчас столкнуться со старым вождём, его ждут только побои.
— Что я собираюсь делать? Конечно же запереть тебя здесь вместе со мной! — взревел Цзи Сюн и подавил Цзи Юмина.
Это было место, где был запечатан Цзи Сюн. Цзи Юмин мог уйти, но разве Цзи Сюн позволил бы врагу сбежать?
За столько лет в ловушке он так и не понял, как сломать печать, зато разобрался, как наложить печать!
~~~
Полдня спустя битва в Демоническом городе завершилась. Столкновение двух древних полубессмертных потрясло мир.
Цзи Юмин пропал без вести, его судьба неизвестна.
Битва между двумя драконами стадии Пересечения Бедствий, старым дицзяном и старым предком племени Цзюин завершилась без победителя, но всякий проницательный наблюдатель понимал, что это лишь внешний фасад. Старый дицзян и старый предок племени Цзюин получили серьёзные ранения и нуждались в долгом восстановлении.
~~~
В императорском дворце Демонического города Чжу Тянь принял человеческий облик и сидел на троне, символизирующем власть.
— Ваше Величество… — старый дицзян, весь перемотанный бинтами, прислуживал ему сбоку.
— Хватит, уходи. Ты здесь не нужен, — Чжу Тянь нетерпеливо махнул рукой.
Когда старый дицзян ушёл, во дворце появились мужская и женская фигуры. Это были не кто иные, как Цзян Ляньи и Лу Ян. Огромный дворец, занятый всего тремя людьми, казался особенно пустым.
Чжу Тянь радушно потёр руки, поприветствовал их с улыбкой и предложил трон.
— Даосская подруга Цзян, прошу садиться. Кресло было холодным, я его для тебя нагрел.
Цзян Ляньи повернулась к Лу Яну.
— Старший брат, хочешь сесть?
Лу Ян: «…»
Мне, человеку, сидеть на троне правителя Демонического королевства?
Лу Ян повернулся к Чжу Тяню.
— Хочешь сесть ты?
После долгих взаимных уступок Чжу Тянь наконец достал из хранилища ещё два трона и решил проблему.
Три кресла поставили кругом — совсем как земляки, беседующие у печи.
Цзян Ляньи озвучила вопрос, который сильнее всего давил ей на сердце.
— Ты знаешь, где мой муж?
— А, он всё ещё жив?
Его имя «Юмин» дословно означает «иметь жизнь». ☜