Когда Лу Ян пришёл навестить Тао Яоя, он, как обещал, принёс записывающий кристалл. Сцены внутри записывающей сферы имели огромную ценность.
Лежа на кровати, Тао Яоя держала записывающую сферу. Она увидела, как вождь Сяо жестоко избивает собственного сына, Сяо Синхая, словно свирепый тигр пожирает детёныша. На миг она задумалась, не слишком ли плохо отдохнула.
Разве вы пятеро не должны были играть? Как игра превратилась в настоящий бой?
Возможно, это традиция племени куньпэн: старый предок бьёт вождя, вождь бьёт сына. Мышечная память передаётся из поколения в поколение, — беспорядочно размышляла Тао Яоя.
Записывающая сфера также передавала гневный голос вождя Сяо.
— Паршивец! Я всё думал, почему на меня в последнее время вешают то, чего я никогда не делал. Так это ты виновник!
— Отец, бей полегче! Как можно винить меня? Если бы у тебя не была такая дурная слава, разве другие стали бы тебя подозревать?
— Ты ещё смеешь спорить!
Культиватор Слияния против культиватора Зарождающейся души — неудивительно, что бой был односторонним.
Жаль, что Четверо братьев-горлянок устраивают переполох на море остановились на затоплении острова Пэнлай. Эту сцену Тао Яоя могла только вообразить.
Впрочем, представить было нетрудно. Когда вождь Сяо учил Сяо Синхая, он вызвал огромные волны, чтобы утопить его. Если заменить Сяо Синхая островом Пэнлай, остров, вероятно, тоже затопило бы.
Тао Яоя не удержалась от смеха. Лежать в кровати было скучно, а смотреть записывающую сферу оказалось весьма приятно.
***
— Даосский товарищ Синхай, вы в порядке? Вождь Сяо бил слишком тяжело. — Мэн Цзинчжоу повторил слова, которые уже говорил не так давно.
— Хай, мой отец не понимает моих горьких и искренних намерений. — Сяо Синхай лежал на кровати, а Лу Ян и ещё трое ухаживали за ним: кто-то чистил фрукты, кто-то наливал воду.
— Сейчас в нашем племени только Досточтимый владыка Чёрного Пера является старым предком стадии Пересечения Бедствий. Мой отец — самый вероятный кандидат стать следующим старым предком Пересечения Бедствий. Жаль только, что он не может заставить себя быть достаточно безжалостным. Поэтому я, как сын, должен подтолкнуть его.
— Так называемая стадия Пересечения Бедствий — это уровень, где для продвижения нужно проходить бедствия. Но бедствия бывают не одного вида. Молниевое бедствие — бедствие, но разве вражда, которую я навлекаю вместо него, не бедствие?
Лу Ян доброжелательно утешил Сяо Синхая:
— Даосский товарищ Синхай, лучше не говорите больше. Когда вождь Сяо вас бил, вы говорили то же самое. Он не поверил и стал бить ещё сильнее.
Иначе Сяо Синхай не оказался бы прикован к постели.
Сейчас он был даже слабее Тао Яоя после использования Метаморфического бессмертного тела.
Хорошая новость заключалась в том, что он мог принимать пилюли для восстановления.
Плохая новость заключалась в том, что вождь Сяо запретил ему принимать пилюли для восстановления.
Это было [Правило].
Как культиватор Зарождающейся души, бросивший вызов культиватору Слияния и вынудивший того использовать силу правил, Сяо Синхай мог гордиться.
— Может, попробуешь мой Истинный огонь нирваны? — Мэн Цзинчжоу держал на ладони пляшущее оранжево-красное пламя — Истинный огонь нирваны, обладавший восстанавливающим эффектом.
Сяо Синхай поспешно покачал головой.
— Так нельзя. Чтобы культивировать Мантру превращения в дракона, я приобрёл часть свойств Драконьего племени. А Истинный огонь нирваны представляет племя Фениксов. Когда дракон и феникс соперничают, это только добавит травму к травме.
Такую теорию я раньше не слышал.
— Бессмертная фея, такое бывает? — Лу Ян обратился за подтверждением к древней культиваторше.
— Правда. Маленькая Лин и Ляньи всегда соперничали — то за место бессмертного вознесения, то за Бессмертного Цилиня в постели.
Лу Ян: «…»
То есть всё, за что они соперничали, было связано с бессмертными?
— Возможно, это стало традицией и потекло в крови позднейших драконов и фениксов. Однако есть ещё выражение «дракон и феникс — благие знамения», оно указывает, что силы дракона и феникса могут сосуществовать. Я видела, что эти двое были весьма едины, когда сопротивлялись любовницам и третьим лицам вроде той маленькой цюнци или девятихвостой лисы. Просто этот маленький куньпэн слишком тяжело ранен, ему не хватает силы гармонизировать две силы и позволить дракону с фениксом сосуществовать.
Сяо Синхай добавил:
— Но есть способ.
— Какой?
— Хотя драконья кровь не исцеляет, она укрепляет тело. Если я вымочусь в драконьей крови, всё равно смогу ускорить восстановление.
Драконья кровь не считалась пилюлей и не подпадала под [Правило].
— У тебя есть драконья кровь? — По воспоминаниям Лу Яна, Бессмертная фея Вечности говорила ему, что ключ к изучению Мантры превращения в дракона — вымачивание в большом количестве драконьей крови.
— Под рукой нет. Я всю использовал, когда культивировал Мантру превращения в дракона. Но её можно купить на морском рынке Дворца драконов. Именно там я раньше и добыл драконью кровь для культивации.
Лу Ян и ещё трое обсудили это. Су Ижэнь останется присматривать за Тао Яоя, а четверо отправятся на морской рынок Дворца драконов посмотреть.
— Возьмите меня с собой. Чем свежее драконья кровь, тем лучше эффект. Когда вы вернётесь, эффект сильно ослабнет. — Сяо Синхай попытался подняться, перепугав Лу Яна и остальных; они поспешно прижали его обратно к кровати.
— Ты едва стоишь. Как ты пойдёшь на морской рынок?
— Вы можете нести меня туда. — Сяо Синхай всё ещё не сдавался.
— Разве это не будет слишком заметно? Вождь Сяо позволит тебе уйти?
— Ничего. У меня есть способ.
***
Лу Ян и ещё трое несли гроб, летя к морскому рынку Дворца драконов.
Сяо Синхай был известным гением Восточного моря. Нести его на носилках к морскому рынку Дворца драконов было бы несколько стыдно. Если накрыть его крышкой гроба, опасение быть узнанным исчезало. Сам гроб был магическим сокровищем, способным блокировать духовное сознание.
Можно сказать, сразу несколько зайцев одним ударом.
Морской рынок Дворца драконов был крупнейшим морским рынком Восточного моря. Там собирались люди из самых разных слоёв. В отличие от морского рынка острова Пэнлай, куда приходили только люди, на морском рынке Дворца драконов были и морской народ, и люди.
Морской рынок Дворца драконов был смесью рыб и драконов, где среди честных попадались жулики. Каждый день случалось что-то новое. Но люди, которые несли гроб и гуляли по морскому рынку, появились впервые.
— Кто умер?
— Гроб несут четверо людей. Может, какой-то старейшина людей?
— Тогда что они здесь делают? Собираются устроить морское погребение у Дворца драконов? Дворец драконов разрешит?
— Кто знает?
— Странно, почему эти четверо людей выглядят довольно радостными?
— Может, крайняя скорбь перешла в радость.
Лу Ян и ещё трое прибыли на морской рынок Дворца драконов, болтая и смеясь. Морской рынок был построен в глубоком море, которое должно было быть кромешно тёмным. Однако расточительный Дворец драконов использовал бесчисленные светящиеся жемчужины, чтобы создать великую формацию, освещавшую морские глубины.
— Какое огромное место. — Лу Ян и остальные спустились и посмотрели вниз на морской рынок Дворца драконов. Он напоминал колоссального дракона, украшенного множеством драгоценностей и спящего на морском дне. Сколько бы морских племён ни плавало над ним, сколько бы зданий ни строилось поверх, ничто не могло потревожить сон этого дракона.
В конце морского рынка стоял древний и простой зал — Дворец драконов, известный всему Восточному морю.
Дворец драконов не открывался для других рас. Даже драконы-цзяо, которым оставался всего один шаг до превращения в истинных драконов, не имели права войти.
— Когда наступит день рождения Старого императора драконов, мы сможем увидеть, как выглядит Дворец драконов. — Банкет на день рождения Старого императора драконов был уже близко. Через связи Су Ижэнь Лу Ян и остальные могли попасть внутрь.
С учётом репутации Девятки Ищущих Дао получить приглашение было невозможно. Прийти означало бы самим войти в ловушку.
— Они слишком неуважительны к этой бессмертной! Ты второй командир линии Вечности и старший брат Ляньи. Этот Старый император драконов должен лично выйти и пригласить тебя во Дворец драконов! — Русалка Бессмертная фея Вечности плавала туда-сюда в ментальном пространстве, возмущаясь несправедливым обращением с Лу Яном.
Хотя сам Лу Ян не чувствовал, что с ним обращаются несправедливо.